1. Всем пользователям необходимо проверить работоспособность своего электронного почтового адреса. Для этого на, указанный в вашем профиле электронный адрес, в период с 14 по 18 июня, отправлено письмо. Вам необходимо проверить свою почту, возможно папку "спам". Если там есть письмо от нас, то можете не беспокоиться, в противном случае необходимо либо изменить адрес электронной почты в настройках профиля , либо если у вас электронная почта от компании "Интерсвязь" (@is74.ru) вы им долго не пользовались и хотите им пользоваться, позвоните в СТП по телефону 247-9-555 для активации вашего адреса электронной почты.
    Скрыть объявление

Словеска №1 - Игра

Тема в разделе "Ролевое соавторство", создана пользователем Night rain, 8 май 2007.

  1. Night rain

    Night rain Ословед

    Репутация:
    3.058
    Night rain, 8 май 2007
    [​IMG]


    Правила​


    В Игре действуют [URL="http://city.is74.ru/forum/index.php?
     
    #1
  2. Stich

    Stich Ословед

    Репутация:
    3.199
    Stich, 1 янв 2010
    ____Кое-как пробравшись по темной лестничной площадке, я все же вышел на улицу, чтобы вдохнуть запаху свежей гнили и чистого смрада. Другого от Города ждать и не приходится. Где был вокзал – я и понятия не имел, поэтому решил найти какое-нибудь место повыше и оглядеть с него местность. В идеале это была бы высотка, но поблизости ничего такого не наблюдалось. Правда, вдали виднелись высокие здания, только они были довольно далеко. Выбора не было, поэтому я пошел в ту сторону, надеясь, что город не выкинет в очередной раз свои штучки. А жаль, что на фотографии еще и карта не рисуется…
    ____Я шел средним темпом, оглядываясь по сторонам. Шум дождя мешал сосредоточиться, и я боялся, что могу не услышать, как какая-нибудь тварь крадется ко мне. Я пробирался дворами, вокруг были дома с давно облупленной краской. Некоторые были полуразрушенными, некоторые просто с трещинами. Новый поворот не привносил ничего нового и оригинального в общую картину, казалось, что я брожу по лабиринту.
    ____Но тут вдруг инстинкт, чувство самосохранения или что-то подобное заставило меня остановиться. Я и мой новый дробовой друг внезапно почувствовали угрозу, исходящую из ниоткуда. Воздух стал тяжелее, и что-то не давало мне успокоиться. Я глянул вниз: на лужах вдруг стали расходиться небольшие круги, как будто земля понемногу сотрясалась. Через пару секунд я понял, что это не иллюзия. Тряска начала возрастать и я уже чувствовал небольшую дрожь в коленях. Неужели снова Узник?! Нашел-таки меня? Не покидающее меня чувство опасности заставило мои ноги бежать к ближайшему подъезду, а дыхание – затаиться. Я наблюдал, но пока чувствовал только небольшое землетрясение, которое становилось только сильнее. Что-то направлялось сюда. Мой интерес разгорался, а страх уже трубил панику в сердце. Через несколько секунд на углу противоположного здания я увидел нечто. Оно ползло по стене, перемещаясь на шести отвратительных лапах! Эти конечности на поверку оказались мускулистыми человеческими руками, кое-где даже мускулы разрывали кожную ткань и торчали наружу. Голова чудовища была похожа на человеческую, но вместо рта были устрашающего вида челюсти, как у насекомого, настолько огромные, что, казалось, должны разорвать такую маленькую голову. По всему телу были какие-то нарывы, глубокие раны, и торчащие в разные стороны железные уголки, арматурины и прочий мусор. Это напоминало иглы у ежа. Последним из-за угла здания показался уродливый длинный хвост, на конце которого болтался какой-то шипастый шар, наподобие палицы или что-то вроде того. В целом, существо напоминало бы Василиска из разных сказок, если бы не уродливая «модификация» города. Тварь была размером побольше бурого медведя, и все ее тело было покрыто засохшей кровью.
    ____Я поежился от вида этого чудовища, но тут только понял, что оно повернуло свою уродливую голову в мою сторону. Сердце ушло в пятки… Я надеялся лишь на чудо, чтобы василиск не заметил меня. Но, вопреки моему желанию, тварь резко спрыгнула со стены на землю и, быстро перебирая всеми шестью конечностями, начало двигаться в мою сторону. Вот тут-то у меня и началась паника! Бежать на улицу не было смысла – с такой скоростью чудовище догонит меня в два счета. Оставалось только углубляться в здание. Я, подгоняемый чувством неимоверного страха, бросился бежать вглубь подъезда. Лестницы на второй этаж не было, она просто вся обвалилась, загородив проход. В таком состоянии мысли разбежались в разные стороны, поэтому я не придумал ничего умнее, как попробовать вызвать лифт и добраться до крыши. «Скорее, скорее!!!» Кнопка лифта была вдолблена мною десять раз, на мое удивление лифт оказался на первом этаже и даже открылся. Мне было плевать, почему в полуразрушенном здании все еще есть электричество, я просто впрыгнул внутрь и начал истерично жать на кнопки верхних этажей. Вредная машина не хотела закрывать двери, а гостеприимно ждала, пока тварь явится за мной. Тем временем, судя по звуку, монстр уже добрался до двери подъезда и начал долбить себе проход. «Ну давай же, закрывайся! Дерьмо!!!» Послышалось, как отлетают куски бетона у подъездной двери, и весь дом сотрясался от ударов василиска. Мне ничего не оставалось, как приготовить дробовик и попробовать принять бой. Руки тряслись, я понял, что даже не удосужился проверить, сколько в оружии осталось патронов. В глазах потемнело, я почувствовал неизбежный конец. Существо издало нечеловеческий кровожадный рык. Я стал молиться всем известным богам и проклинал себя за то, что вошел в этот подъезд и тем самым загнал себя в ловушку. Помянув 10 раз разработчика этого лифта и всех его родных, я собирался уже выйти из него, но тут раздался финальный грохот, означавший, что существо прорвалось внутрь подъезда. Сердце сжалось, дробовик был нацелен туда, откуда должна была выползти тварь… Но тут случилось чудо: лифт, издав предсмертный скрежет, начал закрываться, в тот же момент в поле зрения показался василиск и раздался первый выстрел. Дробь прилетела прямо чудовищу в морду, оставив кровавую борозду и вечный шрам на его голове. Пока это нечто оправлялось от выстрела, лифт окончательно захлопнулся и с громким гулом начал медленно подниматься вверх… Слишком медленно. На секунду я почувствовал себя в безопасности. Но эта иллюзия быстро рассеялась, когда тусклый, едва живой свет в лифте начал истерично мерцать. Снизу послышался рев, а затем звуки ударов. Тварь пыталась пробраться в лифтовую шахту. К моему великому ужасу, ей, кажется, это удалось довольно быстро. И вот теперь я почувствовал себя загнанным в мышеловку. Деваться было некуда. Звуки приближающегося василиска стали нарастать, предвещая о том, что передышке пришел конец. Дробовик был нацелен в пол лифта, но надежда была слабой. Пару секунд спустя, лифт резко остановился, издав при этом страшный скрежет, я тут же упал, но быстро поднялся. В тот же момент в пол вонзились огромного размера когти, которые рвали металлическую оболочку лифта как горячий нож – масло. Раздался выстрел и еще… Лапа пропала, а вместе с ней и кусок днища. Я понял, что тут мне нельзя оставаться. Осмотрев потолок, я, не долго думая, выстрелил в люк на всякий случай и попытался выбить его. Крышка поддалась мне, но в ту же секунду, в пол снова вонзилась конечность, угрожая острием своих когтей. Я едва успел перепрыгнуть на уцелевшую часть днища, которого осталось меньше половины. В дыре я уже мог видеть отвратительную морду василиска, который клацал своими мощными челюстями, словно в страшном сне. Наверняка перегрызет кости на раз-два. Стараясь не думать о последствиях, я быстро выложил дробовик на крышу лифта и сам, подтянувшись, залез туда. Внизу, уже догрызая остатки пола лифта, взревел монстр.
    ____Так, теперь пора выбираться из шахты. Передо мной были внешние створки лифта, ведущие на этаж. Я начал пытаться раздвинуть их, но они почти не поддавались мне. Тем временем василиск принялся бушевать в кабине, от чего последняя стала ходить ходуном, и меня стало раскачивать. В голове крутилась лишь одна мысль «Лишь бы лифт выдержал!». Лихорадочно пытаясь хоть как-то раздвинуть створки, я уже чувствовал, что монстр добрался до крыши, и если сейчас я не приложу максимум усилий, все окажется понапрасну. Адреналин резко прибавил сил и я, уже не чувствуя себя, с ревом все-таки кое-как открыл себе проход на этаж. Закрепив дробовик так, чтобы он не дал створкам закрыться, я в срочном порядке начал выбираться из шахты. А крыша лифта исчезала на моих глазах, как и пол до этого. Я убрал дробовик, чтобы захлопнуть створки и… они не закрывались! Их заело. «Черт! Если не везет, так по крупному…». Пришлось срочно искать другой выход, ведь в шахте я уже мог видеть тварь во всей красе, его огромные человекообразные ручищи и белые глаза без зрачков. А оставалось между нами не более нескольких метров, к тому же никаких преград уже не было. Я оказался на лестничной площадке, вокруг были несколько дверей. Я ударил плечом одну наугад, к счастью, она поддалась и вывела меня в квартиру. В помещении почти не было стен, как и на всем этаже в доме, лишь огромные дыры, сквозь которые я мог видеть чуть ли не другой конец дома. Недолго думая, я двинулся сквозь эти проходы, а мой преследователь уже вылез из шахты. Лифт, видимо, не выдержавший все-таки веса твари, с оглушительным грохотом полетел вниз. Сердце бешено колотилось, отчасти потому, что я представил, что могло случиться, если бы я не вылез и что еще будет, если сейчас же не начну шевелиться. В следующем помещении была лишь часть стены, примерно с меня ростом, обойти – никак. Я, поняв, что тут мне понадобится моя ловкость, быстро сунул дробовик в рюкзак, насколько это позволяла высота последнего, кончик ствола остался торчать, но в целом оружие мне не мешалось. Разогнавшись и придав себе инерции, я подпрыгнул и, опершись одной рукой на препятствие сверху, сделал пару шагов по боковой стене, таким образом перемахнув на другую сторону. Василиск тем временем уже нагонял меня, преследуя по пятам. Но каждое препятствие, что я преодолевал, ему приходилось проламывать и это задерживало его ненадолго, давая мне фору. Впереди был длинный коридор, в котором частично отсутствовал пол, зато были стены. Вспомнив всю свою сноровку, я решился сделать ЭТО. Конечно, бегать по стенам в другой плоскости я не могу, но вот сделать несколько шагов – вполне реально. Я разогнался, ноги послушно оттолкнулись от пола и «встали» на стену. Не теряя равновесия, я бежал по стене. Делая шаги, один за другим, я понял, что мне не дотянуть до конца, тогда, сделав последний толчок, я прыгнул и ухватился за выступ. Удалось. Не веря своему счастью, я начал подтягиваться, чтобы продолжить путь к спасению. К сожалению, у моего преследователя, со стенами все было гораздо проще, он мог прилипать к ним неизвестно каким образом. Так что это его не остановило. Я побежал дальше по коридору, не теряя ни секунды. Впереди был новый разлом, но, к счастью, на верху, под разрушенным потолком проходила труба. Я не стал рисковать, а просто ухватился за нее в прыжке и перемахнул через дыру в полу. Василиск не отставал, издавая кровожадный рев, каждый раз, когда я уходил у него из-под носа. По прямой мне было не оторваться. Очередной поворот. На этот раз дверь не просто поддалась, а вылетела, когда я попытался выбить ее. В помещении все стены были целыми, кроме одной. В нижней ее части была дырень, в которую мог бы пролезть маленький ребенок, но мне некогда было ползать, поэтому я просто разогнался и, припав к полу, проскользил насколько смог сквозь это отверстие. Дальше помогая себе руками, я пролез-таки дальше и бросился бежать. До конца здания оставалось на так уж много, но что дальше? Думать было некогда, во мне просто не умирала надежда, что я найду выход.
    ____От огромных размеров и веса твари весь дом дрожал, я удивился, как сюда еще не сбежались существа с близлежащих районов. Страх не позволял мне останавливаться, а сердце разгоняла кровь по жилам, разогревая тело. Удар и жуткий грохот – василиск проломил стену своей тушей. Все никак не угомонится. Очередной поворот и… тупик. Куда дальше? «Наверх!» - пронеслось в голове. И действительно, половины потолка не хватало, я мог бы пробраться на следующий этаж. Немного отойдя, я разогнался и сделал пару шагов вертикально по стене, потом оттолкнулся в другую сторону и повис на остатках потолка. Внизу уже ждал свою добычу василиск, но я успел вовремя подтянуться, и спас себя от участи, стать его обедом. Но это не остановило тварь: запрыгнув на стену, она быстро последовала за мной.
    ____На следующем этаже стен вообще почти не было, да и самого этажа практически не было, а значит никаких шансов оторваться. Чувствуя неизбежность скорого боя, я на секунду застыл, но это времени василиску хватило, чтобы поравняться со мной. Теперь он был на расстоянии прыжка от меня. Электрический импульс прошелся от мозга ко всему телу, и я незамедлительно бросился бежать. Но скрыться было негде, поэтому я просто направился к ближайшему окну, чтобы попробовать избавиться от твари старым трюком. Мы со Слаем делали так, когда убегали от собак.
    Оказавшись у окна, я понял, что василиск не бежит за мной, видимо, чуя, что мне некуда больше деться. Я просто ждал, позади меня, на расстоянии нескольких метрах, было уже соседнее здание. А находились мы, судя по высоте, уже на этаже 7-8. Сейчас главное было рассчитать момент. Монстр махал хвостом в разные стороны, поднимал голову, и издавал какой-то дикий не то писк, не то рев, всем своим поведением напоминая насекомого. Наконец, клацая челюстями, похожими на муравьиные, он начал быстро двигаться в мою сторону, перебирая всеми своими конечностями. Я напрягся и приготовился к прыжку, но было страшно подумать, что случится, если у меня не получится. Василиск разгонялся, но тем было лучше для меня: чем больше скорость, тем больше тормозной путь. И вот он снова оказался на расстоянии прыжка от меня, и это был сигнал к действию. Я одним мощным движением хотел уйти в сторону, чтобы тварь по инерции вылетела в окно, но я не учел размеров этого существа, это ведь все-таки не собака… Мощным ударом монстр врезался в меня в полете и мы вместе вылетели в окно… Но на мое счастье соседнее здание оказалось настолько близко, что пролетев несколько этажей по улице, мы протаранили окно и оказались внутри второго дома.
    ____Я долго не мог прийти в себя, но кое-как собрав свой рассудок в единое целое, я понял, что попался. Василиск, схватив мою ногу своим хвостом и волок меня по полу неизвестно куда. Молясь, чтобы в оружии остался еще хоть один патрон, я достал из рюкзака дробовик и, пока тварь не поняла, что я очнулся, выстрелил в кончик хвоста. Мне повезло, выстрел состоялся, и тварь взревела, а я резко дернул ногой, и оторвал орган, схвативший меня. Монстр остался без игловатого шара на конце, а я остался жив и к тому же был свободен, правда был весь в крови от стекла, которым порезался когда влетал сюда, а нога ныла и кровоточила, от того, что шипованный шар все же вонзился в нее. Но сейчас не было времени рассматривать раны. Не давая зверюге опомниться, я поднялся и почесал со всех ног, куда глаза глядели, лишь бы подальше отсюда.
    ____Здание, похоже, было офисным, очередная дверь вывела меня на лестничную площадку. Сзади слышался грохот и гром, василиск был в ярости. Тем не менее, путь вниз был завален, осталось только подниматься. Снова убрав дробовик в рюкзак, я стал цепляться за перила, которые здесь еще были целыми, и перемахивать через лестничные пролеты так быстро, как смог. Несколько этажей спустя я услышал, как василиск ворвался на площадку, и стал с неимоверной скоростью забираться по лестнице. Ему явно хотелось отомстить за хвост. Перила кончились, а путь наверх предстоял еще приличный. Я побежал по ступенькам, но явно проигрывал в скорости василиску. «Ну давай же… еще чуть-чуть… всего пару этажей осталось» - одна и та же мысль нарезала круги в голове. Отталкиваясь от стенок, я пробирался наверх. Усталость уже брала свое, я начал задыхаться, но вот уже показался выход на крышу. Тварь уже нагоняла меня, я слышал ее клацанье за спиной.
    ____Взлетев по лестнице, я толкнул люк, он к моему превеликому счастью, оказался не закрыт. Оказавшись на крыше, я понял, что еще одна битва за жизнь неизбежна. Последнее что мне оставалось, это встать на люк, и придавить его своим весом. Глупо. Мощный удар тут же подбросил меня в воздух, и я протащился несколько метров по крыше. Огромная туша василиска проломила себе проход, ведь в стандартное отверстие прошла бы разве что ее уродливая голова. Я вытащил дробовик и выстрелил наудачу. Но чуда не произошло: патроны кончились, а перезаряжаться было некогда. В тот же момент новый удар повалил меня с ног и едва не скинул с крыши, дробовик от такой неожиданности вылетел у меня из рук и отправился прямиком на асфальт, а находились мы этаже, эдак, на десятом. Я не хотел умирать, мне было страшно, но я не собирался сдаваться. Вытащив оба сая, я приготовился к бою.
    ____Разбежавшись, я подпрыгнул над клацающей мордой василиска, едва не наткнувшись на железки, торчащие у него из спины, и проткнул ему в полете шею, хотя рассчитывал я попасть в голову, но немного не рассчитал. Очередной рев прервал тишину. На сае осталась свежая кровь, но тут же почему-то запеклась. Это было довольно странно, но не было времени, чтобы разгадывать «тайны вселенной». Я стоял позади твари, и чувствовал себя в безопасности, но совсем забыл про хвост, который все же еще был дееспособен. Мощный удар повалил меня на крышу, но я быстро встал и приготовился к следующей атаке. Василиск повернулся ко мне и двинулся вперед, попробовав ударить меня когтистой рукой, но моя реакция оказалась быстрее, и сай пронзил конечность быстрее, чем она успела достичь цели. Монстр одернул лапу и попытался тут же атаковать меня снизу с другой стороны. Сноровка трейсера сделала все на автомате: я оттолкнулся назад и сделал сальто. Василиск промахнулся. Моя очередь контратаковать. Сделав несколько шагов вперед, я подпрыгнул, уворачиваясь от возможной защиты василиска, и сделал кувырок вперед, оказавшись под правым боком у существа. Сай кровожадно вонзился в плоть твари, которая, кстати, оказалась на удивление мягкой, и рассек ее по всей длине тела. Монстр взвыл от боли. Но крови не было, рана оказалась мгновенно прижженной. Я посмотрел на свои саи: они были раскалены и немного покраснели. «Что, черт возьми, со мной происходит?..» Я попытался еще раз вонзить сай, чтобы зарезать василиска до смерти, но вторая попытка оказалась неудачной. Правой задней конечностью, мой противник оттолкнул меня, и я снова оказался в горизонтальном положении, а саи разлетелись в разные стороны. Не долго думая, тварь кинулась на меня, пока я еще лежал, и мне ничего не оставалось, кроме как выставить ноги, чтобы оградить себя от монстра. Огромный вес туши обрушился на мои стопы, но все же амортизация оказалась достаточной, чтобы не дать василиску сомкнуть челюсти на моей голове. Когтистая лапа вонзилась мне в левое плечо. Раздался дикий ор, на этот раз уже мой. Правой рукой я потянулся за ближайшим саем, а тварь тем временем все напирала, дико визжа, и открывала передо мной свои ужасные челюсти. Запах стоял ужасный. Пахло кровью… пахло смертью. Наконец, когда ноги уже не выдерживали, и василиск почти возил в меня свои когти и челюсти, рука все же дотянулась до сая, и я тут же воткнул его твари в глаз. От высокой температуры сая глаз чудовища просто лопнул облив меня своим содержимым, а само существо страшно заревело. Натиск сразу ослаб, так что я смог выбраться из-под монстра. Его тем временем качало из стороны в сторону, и он почти не обращал на меня внимание. Недолго думая, я схватил второй сай и, подбежав к василиску, проткнул ему второй глаз. Очередной рев разорвал воздух, а у меня теперь была надежда остаться в живых. Поскольку тварь ослепла, можно попробовать избавиться от нее раз и навсегда. Я подбежал к краю крыши и стал орать:
    ____-Ну давай! Иди сюда! Я здесь!
    ____В общем, всячески старался привлечь внимание монстра. Что мне, впрочем, удалось, потому как василиск бросился бежать в мою сторону. «Сейчас все решится. Нельзя оплошать. Больше здания позади меня нет, если просчитаюсь – это конец. Главное сделать прыжок раньше…» Огромная туша неслась в мою сторону, но она явно уже не ориентировалась в пространстве. Сделав скидку на размер зверюги, я прыгнул на секунду раньше… и попытка удалась. Василиск камнем полетел вниз… но я снова забыл про хвост! Проклятая тварь не сдавалась даже перед смертью! В полете монстр зацепился за меня хвостом и потащил за собой. Я не успел даже опомниться, как качал съезжать с крыши, из-за паники все в голове перевернулось и, я перестал различать верх и низ. Кое-как наугад пытаясь ухватиться хоть чем-нибудь хоть за что-нибудь, я опомнился, только когда уже висел вниз головой, зацепившись стопой за какой-то штырь, торчавший из стены. Внизу раздавался визг летящего навстречу асфальту василиска. Но тут произошло кое-что, чего я не мог предвидеть: вместо того чтобы узреть, как туша монстра расквасится по земле, я видел, как неизвестно откуда взявшееся искажение поглотило василиска прямо в полете. Вот ведь черт! Это означает, что у твари появился шанс выжить, ведь никогда заранее неизвестно, что там внутри этой штуки… Но сейчас это волновало меня не так сильно, как то, что я вишу вниз головой, держась за штырь одной лишь стопой и не в силах себе как-то помочь. Ситуация была без выходная: рядом не было ничего, за что можно было бы схватиться руками, а мышцы тем временем уже начали уставать. Согнуться и подтянуться я тоже не мог – положение было очень шаткое, любое неверное движение, и я полечу навстречу асфальту. Я чувствовал себя беспомощным котенком, и единственное, что мне оставалось – это молиться, потому что я был на волоске от смерти, в полном смысле этого выражения. Внутри появилось чувство неизбежности конца. «Вот и все… здесь все и закончится… так глупо и нелепо, а к тому же бессмысленно… Прости, Слай!» - повторялись мысли в голове. Я закрыл глаза, готовый уже смириться с поражением, и расслабить мышцы, в голове крутилась последняя фраза «Я хотя бы попытался…»
    ____Но вдруг, откуда не возьмись, раздались шаги на крыше, и одно движение чьей-то руки прекратило мои муки…
     
  3. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 4 янв 2010
    ввожу нововведение) саундтреки к постам. кажется, давно пора.

    The Delgados - Woke From Dreaming.mp3 6.27 Мб 49.[188-191] саундтрек

    У каждого человека...где-то очень глубоко...


    -У каждого из нас есть инстинкт самосохранения. Это же самый главный человечьий инстинкт. - Вещала Принцесса, пока мы передавали по кругу турбку мира. - Даже самоубийцы - в самую последнюю секунду они борятся за жизнь, потому что природа сильнее чувств. Даже когда человек мучается от боли, и хочет только, чтобы все закончилось... внутри у него как будто предохранитель стоит - мешает убить себя. Так уж мы запрограммированы.
    -Но ведь люди все равно убивают себя. - Сказала я. Принцесса ткнула в мою сторону пальцем:
    -Ну да! Просто уже слишком поздно... мы ведь не знаем, о чем думает человек, летящий с крыши небоскреба. Вот он спрыгнул, летит вниз, асфальт приближается с огромной скоростью... и в эту самую секунду единственное его желание - это выжить... Знаешь, в какой-то степени... это забавно.


    -Я люблю тебя, - сказала Принцесса. Это были ее последние слова.
    Передумала ли она умирать, когда стало слишком поздно?


    -Поэтому, - продолжала Принцесса, размахивая руками. - Поэтому я так хочу... я так хочу хотеть умереть. Перебороть себя. Стать чем-то большим, понимаешь? - Большим, чем часть природы. Большим, чем "обычные люди". Конечно, понимаю, Принцесса.
    Конечно...

    На самом деле, вот еще: желания. Кто-то и не поверит, но они всегда сбываются. Даже когда наше главное желание - чтобы желания не сбывались вовсе.

    Принцесса, с этой ее тягой - к смерти. Мой отец, со сладостной мукой спрашивающий - снова и снова - про маму. Хотя он знал, что я скажу ему. Знал, что так больнее. Поэтому и спрашивал.
    Моя мама, много лет подряд заставляющая себя вспоминать этот день.
    Фокусник, выбравший изо всех девушек только ту, которая будет уничтожать его - с каждым словом, каждым жестом.
    Окружающие меня люди - они все заставляют себя чувствовать боль.
    Они все - мазохисты, требующие все больше и больше боли от других людей - зная, что эта боль обоюдоострая, и получающие от этого еще большее наслаждение.
    И я.
    Я тоже.

    У каждого человека... где-то глубоко... глубже инстинкта самосохранения... желание разрушать. Желание убивать, мучать, разрывать на части, истязать, причинять боль...
    Самому себе.
    У каждого человека, словно механизм замедленного действия, потребность в самоуничтожении.
    Пружина раскручивается медленно, постепенно, набирая обороты.
    И вот уже твое главное желание, то, что ты не можешь произнести вслух, потому что больше всего боишься, что оно сбудется...
    Твое самое главное желание...

    На протяжении шести дней сестры завозили меня обратно в больницу на кресле, укутанную в плед, поздно вечером. Этой весной я всем надоела.
    За мной больше не следили. Врач не приходил вечером.
    Мама больше не платила за меня - я стала дочерью государства.
    На протяжении шести дней медсестра находила меня с закрытыми глазами.
    Слепую.
    Она не могла понять, балуется кто-то, или, может, я учусь моргать?
    Она поднимала пальцами мои веки, и я смотрела на нее молча, потому что не могла рассказать...
    не хотела рассказать...
    что он вернулся за мной.

    На седьмой день человек, так легко и незаметно проходящий на территорию больницы, сжал ручки моего кресла. Он опустил черноту на мои глаза, кажется, простым щелчком пальцев.
    Фокус-покус.
    Мое тело было мне врагом. Мое тело продолжало самоуничтожаться.
    И мы куда-то поехали. Кресло тряслось и подпрыгивало на камушках. Кто-то за моей спиной улыбался.
    Я не видела - чувствовала.
    -Теперь, - сказал Фокусник, толкая перед собой кресло, - я убью тебя.

    Наши желания...
    Те, которые глубже, чем самый основной инстинкт.
    Все дело в том, что они сбываются.
     
  4. Andemion

    Andemion

    Репутация:
    8.287
    Andemion, 10 янв 2010
    В Пустоте. ...

    И вновь проклятый подъем с глубины. Такое знакомое чувство. Словно я неоднократно испытывал его раньше и теперь наперед знаю каждую следующую секунду своего пробуждения. Так и есть - давящая на глаза темнота начинает отступать. Я пытаюсь открыть глаза. Тяжелые и слипшиеся веки приподнимаются с таким трудом, словно их зашили. Ощущение такое, будто меня с головой окунули в бочонок с вязкой черной смолой. Интуитивно пытаюсь передернуть плечами и понимаю, что совсем не чувствую свое тело. Так бывает.
    Темнота сменяется плотным белым туманом - я, наконец, открываю глаза. Пелена постепенно рассеивается и сменяется хаотично танцующими красными точками, а затем исчезают и они. Я моргаю - надо мною нависает широкая лампа. Её белый шар отчетливо выделяется на фоне серого потолка. Яркий свет бьет в глаза. Они начинают болеть и слезиться и тогда я отвожу взгляд. Интерьер холодной операционной расплывается и искажается, словно я смотрю на него сквозь мокрое вогнутое стекло.
    Слышится хлопок двери и цоканье каблуков - в палату кто-то входит. Кажется, это медсестра. С лязгом открывается стеклянный шкафчик, звенят какие-то склянки.
    Я не могу рассмотреть, что она там делает. Голова начинает болеть сильнее. Все звуки кажутся жутким грохотом и болезнено отдаются в ушах.
    Я издаю глухой стон, чтобы привлечь к себе внимание.
    Шкафчик осторожно закрывается, медсестра подходит к моей кровати. Её размытый контур нависает надо мною. Я пытаюсь сфокусировать взгляд, но ничего не выходит.
    "Наконец-то вы пришли в себя." .
    У нее приятный голос. Мне хочется расспросить её обо всем, что со мной произошло, но сил хватает лишь на то, чтобы слабо мотнуть головой.
    "Понимаю. Вам сейчас нелегко." - говорит она. - "Когда вас доставили в больницу, вы уже были в коме. Провели больше суток в реанимации. Такие жуткие травмы... многие даже не верили, что вы выкарабкаетесь. Врачи вас буквально по частям собирали."
    Она замолкает. Я не мигая смотрю на нее, ожидая продолжения.
    "Когда вас перевели в обычное отделение, начались серьезные проблемы. После продолжительного реабилитационного периода, врачи отметили у вас сильнейшие психические расстройства - внезапные вспышки агрессии, бред, галлюцинации... Конечно, диагноз "Открытая черепно-мозговая травма" подразумевает подобного рода осложнения, но в вашем случае все было совсем плохо..."
    Она продолжает говорить, а я, по ходу её рассказа, пытаюсь собрать целостную картину из всплывающих в сознании образов и обрывков воспоминаний. Но получается плохо - я никак не могу сосредоточиться и фрагменты "мозаики" рассыпаются и смешиваются в одну сплошную массу, словно отголоски давно забытого сна.
    "Вы были переведены к нам. Ситуация оказалась крайне запущенной. Мы сошлись на том, что единственное верное решение - применение "шоковой" терапии. Доктор настаивал на этом лично. Поскольку близких родственников у вас нет, разрешение мы получили быстро. Но все оказалось, куда сложнее, чем мы думали. Инъекции инсулина, электросудорожная терапия, атропиновая кома... - ничего не дало положительных результатов. Более того, ваше психическое состояние продолжало ухудшаться. Доктор был вынужден перейти на более радикальные методы лечения..."
    Я бросаю бесплодные попытки вспомнить хоть часть из того, что она говорит и, прикрыв глаза, просто прислушиваюсь к своим ощущениям. Со всех сторон опять начинает подступать белый туман. Я понимаю, что её рассказ не вызывает у меня абсолютно никаких эмоций, словно это все произошло не со мной, а с другим, незнакомым человеком.
    Я уже слышал эту историю. Мне рассказывали её каждый раз, когда я приходил в себя. И каждый раз звучал этот монотонный и заученый монолог уставшего и низкооплачиваемого работника здравоохранения. И так на протяжении всего времени, сколько я нахожусь... Стоп! А сколько я уже здесь? Месяц? Год? Может больше...
    Мне становится дурно. Медсестра все говорит и говорит, но я больше не слушаю её. Из моей жизни, разбившись на тысячу осколков, выпал огромный кусок. Чтобы собрать его воедино, мне нужен тот, кто сможет мне все разжевать, тот, кто лучше других знает что со мной происходило.
    "Сестра" - я не узнаю свой собственный голос. Низкий, хриплый, он кажется чужим и идущим откуда-то издалека. - "Мне нужно поговорить с Доктором".
    Она замолкает. Слышно как тикают на стене часы. Я сверлю взглядом её лицо, похожее на размытое пятно.
    "Доктор сейчас занят." - наконец говорит она, - "Но когда освободиться, он должен будет провести с вами ряд тестов. Вы с ним обязательно поговорите, но сейчас вам нужно отдохнуть."
    Отдохнуть? Тут что, санаторий? Спине становится холодно. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу. Металлическая поверхность операционного стола, на котором я лежу, спеленатый как ребенок, словно приморозила меня.
    "Мне нужно поговорить с Доктором" - настойчиво повторяю я.
    "Сейчас это невозможно, наберитесь терпения" - её приятный голос неуловимо меняется и становится каким-то искусственным и напряженным.
    Да я тут больше и минуты не вынесу. Острое желание встать и уйти отсюда нарастает с каждой секундой, распирая меня изнутри.
    "Сестра, мне нужно поговорить с Доктором..." - повторяю я снова и снова. Мой голос постепенно крепнет и начинает звучать все четче и назойливей. - "Сестра, мне нужно поговорить с Доктором..."
    -Упокойтесь, он скоро придет. Его уже вызвали...
    Ложь. Гнусная ложь. Она говорит это только чтобы заткнуть меня и оставить гнить на этом столе ещё целую вечность.
    -...мне нужно поговорить...
    -Все будет хорошо...
    -... нужно поговорить с Доктором, сестра...
    -Замолчите, прошу вас.
    -.... нужно поговорить...
    -Больной, я буду вынуждена сделать вам укол.
    Ремни крепко прижимают меня к столу и я могу лишь слегка приподнять голову, чтобы увидеть кожаные браслеты на руках и широкий пояс, обхватывающий туловище.
    Мне это не нравится. Я натягиваю ремни, пытаясь повернуться на бок. Ноги оказываются тоже пристегнутыми.
    -Я хочу поговорить с ним. Вы не понимаете, это важно.
    -Если вы сию же секунду не успокоитесь... - в голосе медсестры прорезаются угрожающие нотки.
    Я не слушаю её. Мне нужен мой лечащий врач, как она не понимает! Единственный человек, кто сейчас сможет внести хоть немного спокойствия и избавить мою душу от смятения. Держащие меня оковы с каждым мгновением становятся все невыносимее. Я начинаю дергаться, пытаясь освободиться. Тогда руки медсестры крепко прижимают меня к столу.
    -Почему мне не дают поговорить с Доктором. Что здесь вообще происходит? - мой голос срывается в крик. Я в бешенстве мечусь по стальному столику, раскачивая его.
    Хлопает дверь. В палату вбегают люди. Слышен топот ног, грохот каких-то склянок.
    "Три кубика валиума, быстро!" - кричит медсестра через плечо.
    Я изрыгаю потоки ругани, мычу что-то нечленораздельное, а когда мою голову пытаются прижать к столу, вырываюсь и норовлю укусить чью-то руку.
    Меня решительно берут за локоть, закатывают рукав. Игла болезненно входит в вену. Я рычу и ещё пытаюсь бороться, но действие сильного транкилизатора начинается мгновенно.
    Мое сопротивление ослабевает. Я хочу что-то сказать, но на мои глаза ложится чья-то тяжелая ладонь и, спустя несколько мгновений, я окончательно впадаю в забытье.

    ***​

    Некоторое время я лежал неподвижно, изучая причудливый узор трещинок на потолке. Тяжелый наркотический сон развеялся ещё двадцать минут назад, но мерный гул в голове и тяжесть во всем теле не располагали к повышенной активности. Медсестра все это время была здесь. Когда я отводил взгляд в сторону, то видел её тень за высокой ширмой, которой отгородили мою кровать. Я обвел взглядом помещение. Судя по интерьеру и не выветрившемуся запаху крови, к которому примешивался какой-то тошнотворно-сладковатый привкус, это была все та же операционная. Зрение, наконец, вернулось ко мне полностью, но дикая ломка и слабость во всем теле сильно портили картину. К тому же, я был до сих пор связан.
    Мне захотелось как следует осмотреться. Медленно наклонив голову, я попытался достать ухом до плеча и размять затекшую шею. Раздался смачный хруст и с левой стороны произошел сильный прострел. Перед глазами вспыхнули красные точки. Я застонал и осторожно вернул голову в исходное положение. Медсестра ничего не сказала. Я лишь услышал как отдернулась ширма. Но, видимо убедившись, что я порядке, сестра вернулась назад к шкафчику. Что она там все время делает? Я скосил на нее взгляд. Она стояла ко мне спиной и её лица я не видел. Хотя фигурка у нее была очень даже ничего...
    "Пока вы отдыхали, приходил Доктор" - внезапно сказала она, гремя инструментами. - "Он был вами крайне недоволен. Отметил, что, видимо, его новый метод не сработал."
    Доктор все-таки приходил?
    -Прошу вас, позвовите его, мне нужно... - заговорил я.
    -Ну нет, это мы уже проходили! - сестра перебила меня так резко, что я вздрогнул. - Хватит с нас того, что вы здесь вчера устроили.
    Вчера?
    ...он не хочет вас больше видеть. Даже если бы и хотел - у него совершенно нет на это времени.
    Что за черт! Я ничего не мог понять. Неужели он так занят, что у него не найдется даже минуты на то, чтобы поговорить со своими пациентами? И что теперь будет со мною? Когда меня выпустят отсюда?
    -...он все же решился использовать ещё один вариант. Альтернативное лечение. Весьма болезненная и сомнительная с этической точки зрения процедура, но это - ваш последний и единственный шанс. К тому же, вам не привыкать. - на последней фразе в её голосе отчетливо прозвучала усмешка.
    Мне это совершенно не понравилось.
    -Кто вам вообще сказал, что я соглашусь на какие-то альтернативные лечения?
    -К сожалению, ваше согласие уже давно никого не интересует. - отрезала сестра. - Вы больны. А мы здесь, чтобы вас вылечить. И то, какие методы применять для вашего выздоровления будете решать уже не вы.
    Я замолчал, осмысливая сказанное. Все это больше походило на какой-то бред. Психушка, доктора, лечение, галлюцинации... меня же просто сбила машина! Или может мне и это тоже привиделось? Я окончательно запутался. Что они тут делали со мною, что теперь я ничего не помню? Вопросы клубком склизких червей кишели в моей голове. И я не был уверен, что на некоторые из них хочу получить ответ.
    -Сколько я уже нахожусь здесь? - спросил я, спустя какое-то время.
    Сестра на мгновение замерла, услышав вопрос, и вновь продолжила свое занятие.
    -Долго. Достаточно долго. - сказала наконец она, после продолжительной паузы.
    Почему у нее такой странный голос? Я не заметил этого сразу, но теперь её интонации начинали пугали меня. Необъяснимая тревога ледяным покровом поползла по телу.
    -Скажите, если это ваше лечение поможет, меня выпустят отсюда? - с надеждой спросил я. Но так и не дождался ответа. Медсестра все гремела инструментами, протирая их и складывая на широкий металлический поднос. Переспрашивать почему-то не хотелось. И тут нехорошая догадка пронзила меня.
    -А когда начнется эта... процедура? - мой голос дрогнул.
    -Прямо сейчас. - это прозвучало как приговор.
    Меня словно ударили молотом по голове. К такому повороту я был не готов.
    -С этим нельзя медлить. - продолжала она тем временем.
    Я заерзал на гладкой поверхности стола - ремни сухо заскрипели, натирая запястья.
    -Это бесполезно, - почти умиротворенно проговорила сестра, поняв мои намерения. - Советую не дергаться - будет только хуже.
    Я попытался выгнуться, но толстый кожаный пояс крепко прижимал меня к столу, не давая даже приподняться. Я запаниковал. Самое последнее, что мне сейчас было нужно - это "болезненная процедура, сомнительная с этической точки зрения".
    Забыв про затекшую шею, я запрокинул голову и меня моментально прошиб холодный пот - в том месте, где у кроватей находилась спинка, над столом нависала жуткого вида конструкция, больше похожая на столярные тиски с ржавыми болтами и зажимами. Рядом возвышалась полка на колесиках, на которую были побросаны матово поблескивающие и изрядно ржавые медицинские инструменты. Они были покрыти подозрительными бурыми пятнами. Да что это за больница такая?
    В этот момент я понял, что чувствует пленник, попавший в темницу к мастеру пыточных дел.
    "Это какая-то ошибка. Так не должно быть..." - бессвязные обрывки фраз, больше похожие на бред, срывались с моих губ, в попытке разжалобить сестру. Но она не реагировала.
    И тут я снова запрокинул голову и увидел то, чего не смог заметить раньше - множество небольших металлических дверок в дальней стороне комнаты - они тянулись по всей стене, от пола до потолка. Они были заперты и на каждой из них был номер. Кроме одной - она была открыта, словно дожидалась своего нового мертвого жильца. Я не ошибся - это действительно были трупные ячейки, а я действительно лежал пристегнутый на широком стальном столе посреди прозекторской. Меня прошиб холодный пот.
    А медсестра, тем временем, закончила свои приготовления и повернулась ко мне. Когда я, наконец, увидел её лицо, мне стало жутко. Я понял, что схожу с ума. Откуда-то из глубин памяти всплыл темный подвал морга, узкое окошко под потолком, толпа надвигающихся на меня трупов. И её лицо. Изуродованное лицо давно умершего человека: обтянутый пожелтевшей кожей череп, черные провалы глаз, безгубый оскал, свисающие лоскуты кожи. "Медсестра" медленно, как сама смерть, двинулась ко мне. В костлявых пальцах я увидел огромный хромированный шприц. Игла, длиной сантиметров десять.
    Мне было уже плевать - галлюцинация это или нет. Я с воплем заметался по столу, пытаясь освободиться. Толстые наручники держали крепко. Я попытался изогнуть кисть, чтобы избавиться от них, но это было бесполезно - не смотря на свою жесткость, они прилегали слишком плотно. Тогда я обхватил пальцами ремни, которыми браслеты были прекреплены к поручням. Кожа на них была значительно истерта, но, казалось, разорвать её практически невозможно. Однако, попытаться стоило. Напрягая отрофировавшиеся мышцы, я что есть силы, рванул ремни. Столик заходил ходуном. Если он и был привинчен к полу, то слабо. Я рванул ещё раз, потом ещё и ещё... Боковым зрением я увидел, что сестра подходит все ближе. Это подстегнуло меня. Ремни туго заскрипели, правый начал перетираться о край поручня. Этого было мало и у меня не хватало сил разорвать его. От медсестры меня отделяло всего каких-то пять шагов. Она не торопилась. Её, похоже, забавляло, - если это слово вообще уместо по отношению к ходячему трупу, - наблюдать за моими попытками высвободиться. Я сжал зубы. Мышцы на руках едва не свело судорогой и мне пришлось остановиться, но только для того, чтобы уже через секунду с удвоенной силой продолжить терзать свои путы. Ремень едва слышно треснул - я сумел надорвать плотную кожаную полоску. Будь у меня больше времени... В этот момент надо мною нависло лицо "медсестры". В нос ударил приторный тошнотворно-сладкий запах гниющего трупа. Из пустой глазницы мне на грудь вывалился извивающийся серый слизень и пополз за воротник больничной пижамы.
    Я вскрикнул и забился ещё сильнее. Столик загрохотал и накренился на левый бок, я снова почувствовал, как треснул ремень. Ну же, ещё немножко! Сестра демонстративно подняла стеклянный шприц и слегка надавила на поршень, выгоняя воздух из колбы - вместе с ним вверх ударила тонкая струйка бесцветной жидкости. Запахло уксусом. Боже, что она собирается мне вколоть?
    "Уйди от меня, мразь!" - завопил я, извиваясь на металлической поверхности. - "Прочь!"
    Игла приблизилась к моей шее. Я что есть мочи замотал головой, уворачиваясь от нее. Острие опасно царапнуло кожу.
    "Нет, оставь меня в покое!"
    Тут раздался отчетливый треск - ремень, держащий мое правое запястье, лопнул и освобожденная рука стремительно рванулась вверх. Шприц, крутясь как тусклый металлический бумеранг, отлетел за ширму и разбился об кафельный пол. Я было перевел дух и потянулся к второй руке, чтобы освободить и её, но в следующее мгновение костявые пальцы мертвой хваткой вцепились мне в горло. Захрипев, я попытался выкрутиться из стальных объятий, но стало только хуже - хватка сестры крепла с каждой секундой. Когда доступ воздуха прекратился, нахлынула чистой воды паника. Пальцы взлетела к горлу пытаясь отодрать сгнивишие руки, которые были сильнее. Перед глазами поплыли черные круги. Зрение начало отключаться. Вдруг одна из ладоней, давивших мое горло, исчезла - медсестра, не прекращая меня душить, потянулась своей длинной клешней к полке с инструментами. Хватая ртом крупицы воздуха, я собрался с силами. Сжатый кулак выстрелил вверх, врезав по гнилой роже. Удар получился отменным - хватка ослабла и я, не давая твари опомниться, вонзил два пальца в её пустую глазницу. Хлюпнула какая-то слизь, стекая мне в рукав, узловатые пальцы соскользнули с моего горла и я, со всхлипом втягивая воздух, распластался на столе, заходясь жутким кашлем.
    Сознание прояснилось не сразу. Я видел как медсестра отступила на несколько шагов и кинулась к полке с инструментами. Для покойника эта мразь была слишком резвой.
    Пользуясь моментом, я попытался освободить вторую руку - но не тут-то было! Браслет словно прирос к запястью и никак не хотел отстегиваться.
    "Давай же, чтоб тебя..." - шипел я, пытаясь подцепить тугую металлическую заклепку. Но она застряла намертво. Дотянуться до нее зубами не получалось - мешал широкий пояс на животе. Я снова попытался продеть руку сквозь кольцо, но из-за большого пальца кисть не пролезала. Сзади раздался грохот. Вывернув голову, я оглянулся назад - медсестра, злобно поглядывая на меня, поспешно рылась в полке с инструментами. Тут мой взгляд остановился на хирургическом скальпеле, лежащем на самом краю. Сердце заколотилось как бешеное - полка стояла достаточно близко и если все сделать быстро, можно успеть схватить его. Пока я думал об этом, рука уже рванулась к приглянувшемуся ножичку. Но сестра, угадав мой маневр, дернула полку на себя - та с грохотом опрокинулась и инструменты посыпались на пол. Мои пальцы ухватили пустоту буквально в паре сантиметров от желаемого резака. Я взвыл от отчаяния. Шанс был упущен. Последней, глухо стукнувшись об кафель, из полки выпала небольшая медицинская дрель и закрутилась на полу. Через секунду она оказалась в руках медсестры. Похоже, это и был тот инструмент, который она искала. Тварь решила-таки провести запланированную операцию без наркоза. Раздался щелчок и дрель пронзительно взвыла. Мой желудок подскочил к горлу. Меня затошнило. Не сводя оторопевшего взгляда с бешено вращающегося сверла, я опять задергал браслет, понимая, что это уже бесполезно. Пара широких шагов - и сестра вновь нависла над столиком. Я взмахнул рукой, пытаясь выбить дрель, но паскуда была готова к этому - перехватив руку, она прижала её к столу и сделала короткий выпад - длинное сверло, издав звук бормашинки, с зубным визгом вошло мне между ребер. Правый бок взорвался дикой болью. Я завопил так, что в углу что-то звякнуло, упав на пол. Я даже не мог закрыть глаза - боль заставила веки раскрыться, а тело выгнуться в мучительной судороге. Было видно как со стола стекают густые струйки крови и слышно, как они с хлюпаньем исчезают в сливном отверстии в полу. Извиваясь, как уж на сковороде, я попытался выдернуть прижатую к столу руку из крепких тисков, но проклятая бестия держала её, не давая вырваться. Держала, продолжая сверлить мой бок. Перед глазами взрывались кровавые круги, пропадали один за другим все звуки - от боли я почти потерял сознание. Свой крик мне слышался откуда-то издалека. Я вцепился привязанной рукой в поручень и принялся что есть силы раскачивать стол. На мгновение мне показалось, что чувствую, как подо мною один за другим лопаются болты, держащие его ножки. Сестра навалилась с другой стороны и стол накренился ещё сильнее. Похоже, даже она заметила это, - дрель внезапно затихла и рифленое сверло выскользнуло из бока вместе с фонтанчиком крови, - но было уже поздно. Обхватив столешницу я зажмурился и сделал последний рывок: тяжелая бандура, с протяжным скрежетом наклонилась в сторону, мгновение баллансируя на боковых ножках, а затем стремительно рухнула, разбив кафель вдребезги. Как раз между кафелем и массивной столешницей и оказалась кисть моей руки. Только когда грохот, хруст костей и мой крик слились в одном звуке, я понял, что никогда раньше не знал настоящей боли. А все, что испытывал ранее - было лишь подготовкой к той подлинной, истинной, которую никогда не должен познать человек.
    ***​

    После того, как я всхлипывая выдернул из под столешницы раздробленный и нелепый обрубок того, что раньше было моей левой кистью, а теперь больше напоминало кусок сырого фарша, я потерял сознание. Ненадолго, буквально на несколько секунд. Сознание было милосердно ко мне. Я больше не чувствовал боли. Я больше вообще ничего не чувствовал. Перед глазами стоял багровый туман. Стиснув зубы, я стащил кожаный браслет с непослушного окровавленого обрубка, набитого крошевом из костей и суставов, и, с трудом отстегнув широкий пояс, все ещё держащий меня на стальной поверхности, шлепнулся на пол. Сложившись пополам, целой рукой дотянулся до браслетов, сковывающих ноги. Начал отстегивать их. Трясущиеся пальцы меня не слушались. Раздался щелчок, над самым ухом снова заработала дрель. В груди что-то оборвалось, а сердце, остановившись на мговение, вновь забилось как в скачке. Сломав несколько ногей, я наконец, отцепил одну лодыжку. Боковым зрением я видел, как медсестра обошла опрокинувшийся стол и теперь её фигура, слегка покачиваясь, возвышалась за моей спиной. Продолжая теребить заклепку браслета, я оглянулся через плечо. Бешено вращающийся конец сверла был направлен мне прямо в лицо. В голове пронеслось какое-то вычурное матерное слово.
    Сестра чуть наклонила голову, несколько секунд изучая меня, а затем сверло, все красное, стремительно пошло вниз. Не иначе как чудом, мне удалось от него увернуться. Толкнувшись рукой от столешницы, я скользнул в луже собственной крови в сторону, но поскольку ремень все ещё держал ногу, меня развернуло вокруг нижнего поручня и я, очертив на полу липкий полукруг, замер в паре шагов от сестры. Раскаленная нарезка все же успела задеть правое плечо - рубашка в этом месте с треском порвалась, намотавшись на рифленый винт, по ней тут же расплылось алое пятно. Я даже не почувствовал этого. Видимо, сознание уже преодолело тот порог, за которым вся боль попросту отключалась, чтобы не убить своего носителя.
    Я снова ухватился за проклятый браслет - заклепка была уже наполовину отогнута, оставалось совсем немного. Медсестра шагнула вперед. Вопрос о том успею ли я отстегнуть ногу и выживу или приму мучительную смерть должен был решиться за пару секунд. От напряжения я даже перестал дышать. Заклепка выскользнула из трясущихся пальцев, снова нашлась и с щелчком отстегнулась, - как раз тогда, когда медсестра навалилась на меня сверху. Я едва успел перехватить её руку в самый последний момент, но остановить не мог - сверло продолжало опускаться, приближаясь к моему лицу все ближе и ближе. Казалось, тварь хочет вонзить работающую дрель прямо мне в глаз. Не в силах отвести взгляд, я задергал ногами, пытаясь скинуть медсестру, но она плотно сидела у меня на груди, даже не замечая моего сопротивления.
    Конусообразный наконечник сверла был уже близко и мельтешил всего в паре сантиметров от моего зрачка, когда силы окончательно покинули меня и дрель безо всякого сопротивления опустилась вниз. От мучительной смерти меня спасло лишь то, что в этот момент я сумел извернуться и как следует заехать коленом по позвоночнику бестии. Сверло с визгом вгрызлось в кафельную плитку, порвав край моего уха и задев хрящ, потом захрипело, ещё пытаясь крутиться, и остановилось. Дрель заглохла, а медсестра распласталась по мне - её омерзительное лицо оказалось так близко к моему, словно она хотела вцепиться в меня своими гнилыми зубами. С воплем заехав ей несколько раз по роже, я скинул её тело с себя и попытался подняться. Осторожно встав на колени, я оперся рукой о столешницу и тяжело распрямился. Меня всего трясло. Взгляд забегал, останавливаясь то на твари, которая тем временем тоже поднималась с пола, то на куче ржавых медицинских инструментов неподалеку. Выбор был очевиден. Продолжая опираться о стол, я на негнущихся ногах двинулся в обход его. После каждого неловкого движения в боку словно взрывались снаряды. Не смотря на мои опасения, легкое было не задето, но кровь никак не хотела останавливаться и это меня пугало. А левая рука... - та целиком превратилась в пульсирующий сгусток боли и болталась, словно тряпка - я даже боялся к ней притрагиваться. Потом я наклонился, - медленно, словно семидесятилетний старик, - и подобрал с пола приглянувшийся мне ранее скальпель. Я неловко стиснул его, разглядывая короткое изящное лезвие. Пора было заканчивать здесь. За спиной раздались шаги. Я обернулся - медсестра стояла прямо передо мною. В её руках был ещё один шприц. Откуда?!
    "Ну паскуда, теперь ты за все заплатишь..." - меня начало трясти как в припадке. - "За уколы. За "альтернативное лечение". За то, что не давала мне поговорить с доктором. За то, что сделала меня калекой. За то, что заставила меня все это пережить..." Меня окатило жгучей волной ненависти. Тяжелое едкое чувство, буквально распиравшее меня изнутри, словно тысяча бесов, с хохотом и улюлюканьем, рванулось на волю. Расправа будет страшной. Скальпель, став продолжением руки, метнулся вперед, таща меня за собой. Следом за звучно разбившимся шприцем, на пол, смачно вывалившись из распоротого живота, шлепнулся зловонный сгусток слизи. Скальпель замелькал в моих руках стремительно, словно палочка дирижера. Наверное в этот момент я и чувтвовал себя дирижером, без партитуры исполняющим свою симфонию возмездия. Если конечно считать сгнивший труп оркестром, а отсеченную голову, фигурно взмывшую в воздух вместе с фонтаном черной крови, - кульминацией...
     
  5. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 17 фев 2010
    09. Peach, Plum, Pear.mp3 5.72 Мб 49.[188-191]



    Ровно десять минут, прежде чем снова начать дышать. Десять минут, чтобы помещение очистилось от газа, сжигающего горло изнутри. И всего шесть секунд, чтобы успеть пробежаться пальцами по трупам, пока они не начнут разлагаться - у одного есть консервы, только консервы не заражаются ядом от газа, потому что они в жестяных банках. Но если банка окажется повреждена, или проколота, еда внутри будет отравлена. Один раз я не заметил этого, и друг погиб. А друзей и так осталось мало.
    У одного в кармане кровь, откуда кровь? Старая рана открылась, или там было мясо - оно окисляется под воздействием газа. Хорошо, что я сделан не из мяса. Отлично...
    На поясе пищит пейджер. Они вообще-то не работают в городе. Техника в городе - моя больная тема. Но пейджер пищит, десять минут истекают, все кругом мертвы, а у меня есть еда.
    Перешагнуть через большую дохлую крысу - об нее можно вытереть испачканные кровью руки - и вперед, сквозь пролом в стене - кто-то умеет ходить сквозь стены, а мне остается только крушить все вокруг.
    Честно говоря, все, что я хочу - спокойствия, комфорта, вязанный шарф на шее, может быть, хорошую музыку... Токатта Ре-Минор, с ее переливами... сейчас и вообще... и вообще...
    -М...монстр! Ууее...
    Я поворачиваюсь, и от удивления перестаю считать секунды. Мало того, что одна из них встала - она переваливается через провал, у нее изо рта течет что-то черное, густое, не кровь, а больше на нефть похоже - так она еще и наставляет на меня ружье.
    -Из ружья одной рукой не стреляют. - Говорю я, наклоняя голову. Почему она не умерла? От нее должна остаться только одежда, и то если одежда не из натуральных тканей.
    Думать об этом некогда - она стреляет, рука с ружьем отлетает в сторону, а мне отрывает кисть.



    -Хотела бы я знать, что случилось с тем деревом... - Задумчиво вещает Рапунцель. Она идет вприпрыжку, колокольчики, привязанные к ее лодыжкам, звенят. Ей идти легко, а мне приходится нести за ней косу, будто я какая-то дурацкая носильщица кос - свернутая, она весит больше тонны, даже не поверишь, что это волосы. Конечно, Урсула и не думает мне помогать - все, что ее беспокоит - это Омен, который, сидя на ней верхом, постоянно пытается разрызть матери череп.
    -Сколько нам еще идти? - Спрашиваю. Не потому, что устала, просто солнце садится. Все знают, что когда солнце сядет, по темным лесам лучше не гулять. Но серые волки не пугают Рапунцель, она бежит по тропинке, придурочно подпрыгивая, и рассказывает мне скази, одну за другой - уже тысячу штук рассказала, начинает новую.
    -В далеком-предалеком городе жила Шмакедонская Булька! Когда приходило время кочевряжеться, она оттягивала тюбики за уши и бултыхала все утро напролет! Однажды она пришла в тату-салон...
    -В кустах что-то шумит! Рапунцель, але, в кустах, говорю, что-то ШУМИТ! - Не то, что бы меня это беспокоило, но после прошлой сказки про Шкварчинку...
    -Наверное, кто-то сидит в засаде! Давай не будем ему мешать! - Рапунцель задумалась. - Хотя если он сидит в засаде на нас, лучше дать ему знать. - Она набрала в грудь воздуха (от этого ее бюст стал на полтора размера больше) и заорала: -Эй, кустующиеся! Мы идем с миром! Не вздумайте на нас напасть, потому что мы против насилия! Пис!
    Я вздрогнула. Как-то внезапно в лесу похолодало, а ветки начали раскачиваться от ветра, постоянно цепляясь за мои волосы. От них до сих пор пахло кровью, хотя я и отмылась. У моих двух крыс уши оттопырились, если бы они были собаками - у них бы шерсть на загривке встала, и они зарычали бы, но это были крысы, так что у них просто оттопырились уши.
    -Ты вот никогда не думала, почему тебя зовут Сушка? Может, ты внутри твердая и хрустящая?.. - Спросила Рапунцель. "Сейчас мы это выясним", подумалось мне. Мы прошли мимо кустов, за которыми до сих пор что-то шуршало, но никто на нас не выпрыгнул. Может, Рапунцель в полной безоапсности из-за своего идиотизма, и я, пока я с ней, тоже вне опасности? Ведь вообще, если подумать, только такие и выживают в городе - те, кто не сильно защищаются, такие, как Рапунцель, или, мамочки родные, Дон Кихот...
    Недалеко прогремел выстрел. Рапунцель дернулась.
    -Это из штаба Писующих.
    -Пи... писующих?
    -Пис. - Она показала растопыренные буквой V пальцы. - Писующих. Вообще-то странно, в штабе оружием не пользуются. Наверное, случилось что-то страшное. Ладно, вообщем, Шмакебулька пришла в тату-салон...
    В это время на нас сверху и упала птица. Точнее, это был скорее птеродаптиль - ну, или просто гигантская ворона-мутант с полной челюстью шуруповертов. Они взвизгнули, заворочались вокруг своей оси, ворона раскинула крылья и спикировала на нас.
    Хорошо, что у Рапунцель коса такая сильная. В какую-то секунду она развернулась, при этом отпихнув меня в сторону (отпихнув - слабо сказано, я влетела в дерево, и оно опрокинулось вместе со мной). Потом коса, которая уже вроде как жила своей жизнью, рассекая воздух ринулась на ворону (Рапунцель чуть не оторвало голову, она вскрикнула и забарахталась в воздухе ногами, колокольчики истерично зазвенели).
    Урсула попыталась накрыть своим телом Омена, который все время вырывался, ворона снова пошла на снижение, и я закрыла своим телом Урсулу. Коса закрыла своим... телом??.. меня, ворона клацнула шуруповертами, волосы завращались вокруг них, ворона сбилась с траектории и влепилась в дерево, Рапунцель завизжала и схватилась за голову, с которой чуть не сняли скальп.
    -Я! Сказала! Мы! Идем! С МИРОМ!!! !!! !!! - Взревела она, запустила руку в косу и вдруг вытащила из нее другую косу - настоящую, с ржавым загнутым лезвием, на длинной палке.
    Мне было плохо видно, я закрывала своим телом Урсулу, но с вороной было покончено быстро. Еще одним коротким движением Рапунцель отсекла запутавшиеся волосы, а потом отвернулась от меня, пряча лицо.
    -Кто... ты? - выдавила я, пытаясь закрыть рот.
    -Смерть с косой. - Сказала Рапунцель и повернулась ко мне, поблескивая третьим глазом.



    Там был какой-то лупоглазый, влажно поблескивающий монстр без руки, девушка, с чем-то черным, коркой засохшим вокруг рта, похожий на волка, у которого позвоночник находится на поверхности шерсти, зверь, и еще с десятка два самых разных монстров, чудищ и уродцев.
    Они все стояли вокруг меня, издавая тихие жуткие звуки, от них несло горелым человечьим мясом.
    -Ради Светлой Девы! Ради Чести и Веры в Справедливость! О, злодейка-судьба, сегодня пришел мой черед занести карающий меч над зловонным лицом порока!
    Я поднял железяку, найденную в заброшенном ресторане на одной из улиц.
    Я, известный как Каратель Злых и Защитник Немощных, Каратель Злых, Хоть И Немощных, и Спаситель Немощных От Злых, я, чья дорога ведет через Город, погрязший в крови и тьме, чья участь - Защищать Немощных От Злых И Карать Злых Немощных Беззащитных Перед Карой Немощного, Но Доброго Карателя, прежде именующий себя скромно - Дон Кихот - поднял меч и ринулся вперед, не беспокоясь о собственной безопасности, но переполненный честным негодованием и отчаянием воина, стоящего в одиночку посреди поля...
     
  6. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 4 апр 2010
    "Подымите мне веки..."
    Честно говоря, больше всего подмывало смеяться. Свежий воздух, летевший в лицо с такой тяжестью, словно не воздух вовсе, а какие-то камни и льдины, сыграл роль пощечины, звонкой пощечины, лучшего средства от истерики.
    Затяжная истерика прекратилась.
    Все, больше никакого сна - мне уже не уснуть до самой смерти. Больше никакой темноты, никакого спокойствия, никаких жмурок с воспоминаниями, которые я ощупываю, не снимая повязки с глаз, перекатываю в пальцах и притворяюсь, что не узнаю.
    Кто тут говорил про усталость? Про смерть? Про вылетевшую куда-то душу?
    Раньше древние народы верили, что душа вылетает из ноздрей, когда тело чихает. Не душа, дорогие мои - сопли.
    Он мог закрывать мне глаза сколько угодно. Он мог, наклонившись, шептать мне на ухо гадости. Он мог бежать по улице с громыхающей коляской, которая подкидывала меня вверх, когда мы сталкивались с бортиками по краям дороги.
    Ему, может, кажется, что он похитил меня? Что он напугал меня? Что теперь он сможет закончить свое правое дело - дело чести дело мести?
    Ха. Ха. Ха.
    Принц выпотрошил дракона и спас принцессу из каменной башни.
    А то, что он швырнул ее на пол и ударил с размаху - так это еще романтичней...

    Рапунцель с залихватским свистом перекинула ногу через ящера, запрыгнула на него верхом и махнула мне косой.
    -Можешь по хвосту забраться, если так не умеешь.
    Забираться по длинному небесно-синему хвосту, утыканному шприцами и крючками вешалок не хотелось. Да и вообще идти куда-то с Рапунцель вместе. После того, как девушка показала мне фокусы со вращением головы на сто восемьдесят градусов, вытаскиванием косы из косы и проламыванием вороньего черепа подмышкой, она назвалась смертью, вытащила из каких-то зарослей ящера за хвост, закинула юбку за плечо (на волосатых мускулистых ногах синела загадочная татуировка "Одесса-68") и предложила продолжить путь.
    -Нам совсем немного осталось. - Честно сказала она, похлопывая по ушам унылую синюю рептилию, из-под кожи которой торчали под разными углами недоделанные табуретки. - Во-он за тем лесочком штаб, а как всех наших соберем, двинем прямиком к Станции на праздник Мира и Добра.
    Мира и Добра, говоришь? Против насилия? И коса, значит, не оружие, я прибор для покоса конопли?
    -Ну Сушечка, ну не дуйся ты. - Кидается в меня зубами, выбитыми изо рта ящера, Рапунцель. - Залезай и поехали уже. Я тебе голубя подарю. И с Принцессой нашей познакомлю.
    С ней ехать не хочется, а в лесу оставаться, пока что притихшем, тем более. Я посмотрела на Урсулу, та - на Омена, разумеется, у нее вообще похоже никаких других интересов в жизни не осталось... Справившись с раздражением, я подпрыгнула, используя крысу как ступеньку, оседлала ящера, потом мы вместе с Рапунцель затащили толстуху к нам, а Омен расправил тощие крылышки и взлетел с громким вертолетным звуком.
    Тут ноги ящера подкосились и разъехались, сзади в прыжке клацнул зубами волко-монстр, а человек, прячущийся среди веток деревьев, выпустил пулю, ввинтившуюся Рапунцель прямо в третий глаз.

    Однажды нам даже довелось увидеть одного из родителей Принцессы. В моем воображении это были красивые мужчина и женщина, царственные особы, укутанные красными плащами.
    Мы завалились к ней после уроков, оставляя следы жидкой грязи на белом полу - на улице все текло и плавилось. Принцесса прошлепала вперед, скинув куртку на пол, рядом с рюкзаком, а мы остановились и робко поздоровались с мужчиной, выглянувшим из кухни. У него была худая длинная шея, взъерошенные седеющие волосы и вытянутая белая футболка.
    -Здрасьте. - Кивнул он, держа в руках кружку. Потом посмотрел в спину Принцессе. - Привет?
    -Ну, вы идете? - Вдруг крикнула она, не поворачиваясь. - Или так и будете там стоять?!..
    Мы неуклюже завозились с обувью, а папа Принцессы вздохнул.
    -У тебя сегодня уроков меньше, что ли, было? Рано как-то.
    -А тебе разве не надо на работу? - Развернулась она, скривив губы от ненависти. - Или, может, ты специально не пошел, меня ждал? Думал, вернусь пораньше, и мы...
    -Не надо. - Тихо, с угрозой сказал ее папа, осекся под ее уничтожающим взглядом и исчез на кухне.
    Потом мы сидели на ковре, нагретом от солнца, закрывшись в ее комнате, и рисовали портреты друг дружки. Фокусник, конечно же, рисовал Принцессу. И я рисовала Принцессу. Все рисовали чертову Принцессу.
    Мы делали вид, что не слышали, как хлопнула входная дверь, и не видели, как Принцесса скатала свой рисунок в шарик, закинув под кровать, уселась, вперив взгляд в окно, вытянув красивые голые ноги, торчащие из ультра-коротких шортиков.
    Мы с Фокусником, плечом к плечу, сидели на ковре и рисовали Принцессу, пока она молчала и думала.
    Когда стемнело и стало совсем поздно, и наши рисунки лежали друг на друге, а Принцесса все еще не сказала ни слова, мы с Фокусником переглянулись. Наверное, нам надо было уйти. Мы отчетливо чувствовали себя непрошеными гостями, незваными свидетелями. Принцесса давала это понять. Но когда мы решились и встали с ковра, растирая затекшие ноги, она встрепенулась, взглянула на нас, как будто только сейчас заметила, и отослала Фокусника готовить чай и бутерброды.
    -Все на кухне. - Вяло махнула она рукой и снова отвернулась. Фокусник тактично прикрыл дверь, а я подошла к Принцессе и встала позади нее, но не успела ничего сказать первой.
    -Так всегда и получается - нормальные люди вешаются, а всякие уроды остаются жить. Уродам никогда не хочется умереть. Если бы я могла, я бы поменяла их местами - твоего папу и моего. Ты была бы рада, так ведь?
    Я молчала, и Принцесса повернулась ко мне.
    -Ты была бы рада, если бы он умер вместо твоего? - Упрямо спросила Принцесса, не отпуская меня глазами.
    -Рада, рада. - Буркнула я, и она ударила меня по лицу.
    А когда я села на ковер и заревела, она присела на корточки рядом, обхватила меня руками и поцеловала.
    А Фокусник делал чай на кухне.

    Фокусник быстро пришел в себя. Он вообще-то никогда бы так не сделал - не ударил бы девушку, даже если это я. Но я понимаю его, понимаю, что он волнуется, что у него трясутся руки, внутри разливается поганое, неприятное чувство, что все пропало, и во рту потеет язык.
    Он поднял меня и уложил на что-то мягкое - матрас, конечно. Когда он наконец открыл мне глаза, я была приведена в порядок. Он положил мне под спину подушку и раскидал волосы по плечам, чуть ли не расчесал их - будто не убивать меня собрался, а фотографировать.
    Может, и то, и другое?
    Мы были в какой-то маленькой темной комнате с очень низким потолком. Какое-то подсобное помещение, может, даже в подвале - кругом шкафы, заваленные рухлядью, маленький, пыльный телевизор в черно-белом цвете передает новостной сюжет из моей больницы, прячущие глаза медсестры монотонно бубнят: "у нас такого никогда еще не случалось", а мама в своем лучшем трагическом образе, в своем новом черном свитере и бусах (каждая бусина размером с кокос) прижимает платочек с заплаканному глазу.
    Она, понятно, подняла на уши всех и вся, и собирается подать в суд.
    Фокусник понимает меня без слов и выключает звук. Мама продолжает шлепать губами беззвучно, а я - тоже с выключенным звуком - улыбаюсь Фокуснику.
    -Ты мерзкая. Мне смотреть даже на тебя противно, касаться тебя. Я тебя ненавижу. Меня тошнит, когда ты на меня смотришь. - Говорит Фокусник медленно и отчетливо, приблизив свое лицо к моему, чтобы я расслышала каждое слово. Его трясет от злости и страха, он не знает, как по-больней выразить свою ненависть словами.
    -Ты убила Принцессу. Теперь я убью тебя. - Говорит он так, будто бы до меня с первого разу не дошло.
    -Я убью тебя! - Недоуменно втолковывает он мне, а я улыбаюсь моему прекрасному принцу, моему рыцарю, моему спасителю, моему любимому убийце, моему Фокуснику.
    Понимаю, я все понимаю.
     
  7. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 26 апр 2010
    Когда я открыла глаза, круговорот волос засасывал меня. Тонкие темные волосы обвивались вокруг шеи, душа, мягко и настойчиво забивались в рот и нос, тяжелая копна придавила ноги, я барахталась в волосах, погружаясь еще глубже, и не могла найти руками опору.
    Когда воздух прекратил поступать, я обмякла и закрыла глаза. Быстро и безболезненно я опустилась на дно волосяных волн, нащупала руками твердую землю и в темноте, заполненной удушливым сладким запахом шампуня с жожоба, выползла на воздух, срывая с шеи веревку из прядей. Я лежала на спине и тяжело дышала, глядя глазами в огромное звездное небо.
    Много, много звезд, которых я никогда не видела в Городе. В Городе не бывает звезд – только огни падающих самолетов. Самолеты падают, падают, но нигде не приземляются. Говорят, то же и со звездами. Если найти падающую звезду, она исполнит твое желание. Но никто пока не находил.
    Деревянная повозка, измазанная кровью и грязью, была повалена набок. Волосы струились из нее, вытекали ядовитыми ручьями, обволакивая корни деревьев, веточки, камни, лежащие на земле. Они сунулись ко мне, и я отползла еще подальше.
    Волосы были, а головы нет. Скальп, значит, сняли. Может, ей больше не придется каждое утро бриться наголо. Из повозки томно блеснула коса, приглашая лезвием. Я перекинула ее через плечо и пошла вперед, по пустой дороге, где не было монстров и людей, ворон и крыс, друзей и врагов.



    -Смотри, звезда упала.
    Он лежал на полу, как всегда – грудой темного тряпья, будто в нем не было костей вообще. Я не собиралась уточнять, так ли это. У меня было дело – убираться.
    -А ты, наверное, и не знаешь про звезды? – Он повернулся набок со стоном, облако перьев вырвалось у него изо рта, склеенных слюной, он содрогнулся, перевел дыхание. Я провела метлой рядом с ним – каждый час набирается охапка перьев, но это не шерсть, из нее вязать нельзя. Когда я спросила – зачем он тут, мне не сказали. Все здесь приносят свою пользу. Есть те, кто охотится, те, кто готовит, те, кто дерется со зверьем. Есть те, кто пытаются понять. От них тоже пользы нет. Всё пытаются понять – что за место и как отсюда уйти, но ничего не меняется. Даже если поймут, ничего не поменяется.
    Мое дело – убирать. Я убираю.
    -Ты даже не знаешь про звезды… слушай, животное! – Он ласково засмеялся, схватил меня за хвост – пришлось оттолкнуть его руку метелкой. – Ты когда-нибудь смотрело наверх? Ты когда-нибудь думало, как это – быть там? Гляди, вон, еще одна упала. Когда я был ч… человеком, - это слово он тоже выкашлял, как перья, - я помнил много историй про звезды. Орион и Кассиопея, Волосы Вероники, Медведица…
    Мне сказали: смотри за ним. Сказали – смотри, а на что смотреть? Он лежит, он не ходит. Он плюется своими гадкими перьями, они вылезают из него, как из размокшей подушки, и весь он – груда темного, печального тряпья, комок грязи на моем чистом-чистом-чистом полу. Я убираюсь день за днем, потому что раньше я жила вне Лиги, и там мне было сложно найти еду, и другие часто пытались съесть меня. Теперь я здесь, но если хочу остаться, должна приносить пользу – они сказали, надо быть полезным, иначе вон. Я убираюсь, я полезна. А он говорит про звезды. Пачкает мой пол.
    -Когда-то я верил… если упадет звезда, можно загадать желание. Любое. Любое желание, понимаешь, животное? Ты умеешь говорить?
    Смотрит на меня, смеется. Что смеяться, когда так больно? Не понимаю его. Когда больно, кричат или плачут, или умирают. Он кашляет перьями, кашляет, и с каждым разом от него остается все меньше и меньше. А когда-то он был человеком, говорит. Слишком долго в городе, слишком плохо поступил – и вот, наказание. Такое страшное наказание.
    -Умею. – Говорю. А он:
    -Ого!
    И потом из него выливается целый поток, черный густой поток, шлепающийся на мой пол.



    На самом деле, я никогда не жалела. И что со мной случилось? В последние дни я начала снова возвращаться. Назад. Я стала собой, той, которой я была раньше, до того, как он меня попытался убить. А «та я» не вспоминала прошлого, и не жалела о нем. Она не думала об отце, и с матерью не говорила дольше десяти минут по телефону. Она всем врала: «работа. Много работы» и вешала трубку.
    Должна ли быть обида, боль? Наверное, должна. Он ждет от меня чего-то такого. Глупец, пытается увидеть раскаяние на лице человека, который не может двигать даже ресницами!
    Фокусник, он не показал мне ни единого фокуса. Он не рассказывал сказки. Я бы сказала: «скучно с ним», но это было бы неправдой. Дело в том, что я люблю смотреть на него, даже если он просто сидит. Он сидит, уставившись на меня, и получается, что мы почти смотрим в глаза друг другу. Хотя мне немного неудобно, если бы он повернул голову, я смогла бы заглянуть ему в глаза. Мне очень хочется сказать ему это – ведь в темной, тесной комнате, закрытой на ключ ото всего, ото всех, вдали от этой тусклой больницы, вдали от мамы, вдали от воспоминаний, кружащих вокруг моей постели по ночам… вдали от мира мы втроем, снова, как когда-то раньше – я, Фокусник, и Принцесса.



    Бука прислонился к ангару, дышал воздухом. У него в голове навязчиво крутитилась какая-то мелодия. Он слушал, как Лиговцы переговариваются внутри, там, куда его не пустили.
    «Ты, Бука, постой тут, на стреме», - сказал ему Бабай, вроде как младшему назойливому брату или что-то вроде того. Он мог бы всем рассказать, как этот самый Бабай плакал над дохлой девчонкой, мог бы, но ничего бы от этого не получил, кроме подзатыльника от Бабая – никому не важно, главное, Бабай завалил группу Туристов, притащил еду, тела в СЕЛО, а значит, внес свой вклад в общее дело. Пусть он даже слезами при этом обливался – это интересно только Буке, его единственному другу, которого он так нагло выставил вон. А там самое интересное, это можно даже судить по доносящимся из ангара репликам – после того, как они притащили в лагерь заложника - девчонку с безумным взглядом и без верхней части головы, и заперлись внутри, Бука стоял у дверей и подслушивал:
    -Я знаю, как пытать! Вы уж мне поверьте! Я спец в этом! Я столько фильмов про мафию смотрел!
    Взрыв хохота.
    -А вообще-то, я помню, там было что-то… надо спички вставлять между пальцев ног.
    -Это еще зачем?
    -Поджигать. Вроде так. Да, так там было.
    -Глупо. Можно и так поджечь. Прямо пальцы ног. Берешь и поджигаешь…
    Потом громкий крик боли, переходящий в хрип – и тишина.
    -Б-бука. – Уродина стояла, потупив глаза к земле. Бука покраснел (что сложно с его цветом кожи), сделал шаг от приоткрытой двери, к которой прижимался, и сердито уставился на помесь кошки, медведя и человека, неуклюже стискивавшего в пальцах метлу. Это тихое и довольно тупое существо годилось на самую простую механическую работу, и обычно Главная ласково просила ее убираться в комнатах (Главная вообще любила всякие ущербные существа, и обращалась с ними нежно и ласково, а Буку пинала под зад). Сейчас Уродина (на самом деле ее как-то звали, но Бука не мог запомнить, да и не нужно было) топталась возле Буки, мылясь что-то сказать.
    -Ну? Ну? – Нетерпеливо сказал Бука, еще сильнее смутив это чучело. – Что надо-то?!
    Снова крик из амбара, Уродина подняла взгляд и на секунду Бука разглядел в ее глазах жадный хищный огонек, который она тут же погасила (Главная запретила ей есть человечину, но Уродина иногда смотрела на людей так, что не оставалось сомнений – набросилась и съела бы, если бы не боялась, что ее вышвырнут).
    -Там ваш… пернатый… умирает, наконец-то.
    Бука отпихнул ее и побежал.




    Главной не было, а тут такое. Все как всегда – в один день. И Аристократу нашему руку оторвали, а главное кто! Туристка! Девчонка крепкая, похоже, уже мутировавшая чуток, раз газ Ариста ее не убил. Опять же, пополнение – пришла сама, вслед за ним, с ружьем наперевес и черной пленкой вокруг рта; Сказочнику стало хуже – его смерть лишь дело времени, но без Сказочника в СЕЛЕ будет уже не то, все будет не то без него… все-таки не выбрался, приятель, все-таки не вышел из Города.
    А потом вот это – девчонка, мелкая девчонка, одни коленки да глаза, и больше ничего, а кого за собой по лесу ведет? Знала бы, кого ведет! Знала бы, с ума бы сошла от ужаса, от одной только мысли, кто ей сказки рассказывает… они сами чуть не сошли от ужаса, прячась за кустами, прячась, когда она достала свою косу – а после остался только бешеный азарт, адреналин, страх, перекачивающий кровь – в их мертвых, нечеловечьих телах давно уже кровь толкает по венам не сердце, а страх.
    И эта особа в нашем СЕЛЕ, а Главной нет! Нет Главной, и все тут! И все на нем, а у него в голове трещит и кружится все, и Бука сегодня видел, видел слезы, позорные, жаркие слезы, которые, как он думал, давно уже умерли, а оказалось, просто затаились и ждали в нем, ждали, чтобы выбраться.
    -Бабай! Ты здесь вообще? – Прикрикнула Агата, схватив его за локоть. – Что это?! – И указала пальцем на заложницу. А у нее лицо серело, покрывалось рябью, как будто на воду кто-то дул, а потом вдруг она как-то вздохнула глубоко, осела, и рассыпалась серым прахом, остался только третий глаз, лежащий на сиденьи стула, и таращащийся на Бабая.
    -Бабай… - Испуганно позвала Агата, а вслед за ней и другие начали тихонько перешептываться, подходя ближе, обступая стул, позволяя серой золе испачкать их ноги. – Бабай, мы что, только что убили… смерть?




    -Пожалуйста… пожалуйста, Сказочник… - Давился Бука, но плакать он не умел, слезных протоков не было, так что изо рта вырывался только какой-то жалкий собачий скулеж. – Не умирай! Ты же должен быть в Лиге, ты сам – Лига, как мы без тебя-я-я…
    Ему уже нечего было держать, там, где раньше у Сказочника была шея, остались одни только перья, кругом были перья, измазанные слюной, какой-то слизью и кровью, а самого Сказочника будто бы и не было, но Бука видел его лицо, два глаза и брови среди перьев, и от этого было страшно. Уродина топталась за спиной, тоскливо косясь на метелку, а Бука хотел только позвать Бабая, и не мог уйти, потому что Сказочник умирал.
    -А я ведь… так хотел… загадать желание. – Шептал Сказочник, улыбаясь, топорщась во все стороны перьями. – Звезда… пусть хоть один из нас… хоть один… кто-то… выберется из Города… раз у меня не вышло… все-таки, не вышло.
    -Сказ…сказ…сказочник…
    Но кругом были только перья. Бука, пятясь спиной, натыкаясь на стены, выбежал прочь, что-то воя и вопя в воздух, а Уродина терпеливо замахала метелкой, сметая перья, выметая прочь мусор вместе с тем, что осталось от Сказочника, и бормоча под нос:
    -Пользу приносить, пользу. Убираться надо, вот что.




    Я шла по дороге, волоча косу по земле. Наверное, теперь и я выглядела, как смерть. Впереди, сколько хватало взгляда, была дорога. Позади – та же картина. А по бокам – поля какие-то. Я таких отродясь в Городе не видала. Как и звезд. Это вообще-то что за место такое? Ни деревьев, ни домов, ни чудищ – никого, никого.
    Только я.
    И нарастающий гул. Громче, громче, громче, громче. Что-то должно произойти, отрешенно подумала я. А какая разница? Я иду и иду себе.
    С неба упал метеорит. Или камень. Или гигантский шар. Я посмотрела наверх – может, из искажения выпал? Нет, ничего. Только звезды. Звезды?
    Я обошла упавшую звезду. Она еще чуть заметно дымилась.
    -Ух ты…
    Страшно захотелось ее потрогать. Я потрогала. Холодная. А дымится ведь! Вокруг было страшно тихо, и я слышала, как дрожит воздух вокруг упавшей громадины.
    А потом я услышала шум. Ну, как бы шум – вроде кто-то говорил. Я повернулась и увидела телевизор. Раньше такие были у одного соседа в нашем доме, до того, как он умер и все сломалось. По телевизору моя мама что-то говорила.
    -Мам?..
    А еще там был кто-то, сидящий ко мне спиной. И еще… кукла? Женщина? Старая. Смотрела на меня, смотрела на меня и видела меня, я точно знаю, видела. Казалось, она даже хочет открыть рот и сказать что-то, но почему-то не может.
    И вдруг я отчетливо почувствовала – вот оно. Комната, темная, с низким потолком и запахом нагретой пластмассы была такая реальная, что я не сомневалась – это правда, это не Город со мной играет. И еще я почему-то знала, что здесь Город и не сможет играть – ни с кем. Здесь власть Города не действует. Здесь нет Игры.
    Шагну вперед – и Города не будет. Не будет вообще. Для меня – как будто никогда и не было. Шагнуть страшно хотелось. Шагнуть и стать частью этой жизни – горелой пластмассы, старой женщины, наряженной в нелепое кукольное платье, мамы, которая дает интервью.
    Не будет Города. Не будет Игры. Ничего не будет. И Урсулы тоже. И Дон Кихота. И мелкого уродца, Омена, тоже не будет (соблазн велик).
    Но они забрали Урсу. И мою книгу сказок. Они забрали моих крыс, мои вещи, а этот Недотепа и Псих Последний бегает где-то по улицам Города с криком: "убейте меня!". Как же я могу уйти?
    Нет. Нет. Не надо. Я не хочу. Я не могу. Не сейчас. Сейчас я еще не готова.
    Трусиха.
    Я попятилась назад, и уткнулась задом в звезду. Поморгав, я увидела, что все по-прежнему – дорога, покрытая высохшей грязью, темный, спертый воздух летней ночи.
    Только в небе над головой больше не было звезд. Серое, смутное небо. Как всегда в Городе.
    Добро пожаловать домой.
     
  8. Godless

    Godless Ословед

    Репутация:
    1.214.651
    Godless, 30 апр 2010
    Библиотека, 1-ая часть поста.

    _____У нас был выбор, либо свалить со станции к чертовой матери, либо остаться, найти Хеда, напинать ему под одно место, спасти «Magna Librorum Copia» и Шпиль от вторжения, вытащить моих друзей из оккупированной библиотеки и потом восстановить прежнюю власть. Что в итоге мы выбрали? Конечно, второе! Просто свалить мы не могли по причине полной изоляции станции от внешнего мира. Точнее, именно эту причину я выдал Кевину за главную, на самом деле, без Энера и Никс, запертых в библиотеке я бы никуда не ушел. Да и мелкая еще где-то шастает, переживаю я за нее, хоть детей и не люблю, но что-то есть в ней несвойственное детям...
    _____ Я рассказал Кевину все о недавно произошедших со мной событиях, а он в свою очередь поведал о резких переменах на станции. Хед уже давно метил в лидеры, поначалу даже вполне законными способами, но толи из-за недостатка терпения, толи из-за жесткой конкуренции забил на это дело и начал готовить весьма горячее "блюдо" под названием переворот. Оказывается, "повар" владел неплохими "кулинарными" способностями и за какую-то неделю-две нашел довольно приличное количество единомышленников, состоящих в основном из его друзей. Народу на Шпиле не так много, и подговорить остальных было делом времени. Но нашлись и противники, которые без особых усилий устранялись Хедом. Некоторые подвергались психологической обработке. Одним из таких и оказался Кевин. Якобы. На самом деле, он просто хорошо сыграл свою роль.
    _____ Четкого плана у нас не было, но его контуры все же вырисовывались. Кевин должен был найти техника, благо знакомых у него хватает, и отпереть гермозатвор, отрезавший библиотеку от Шпиля. А я пробраться в «Magna Librorum Copia» и вывести оттуда Никс и Энера. Хорошо бы, если Алекс согласился бы пойти с нами. Но, мне кажется, его слишком многое связывает с этим местом, с книгами... Вообще, этому человеку я могу доверить все, и нисколько не сомневаюсь, что с Энером и Никс ничего не случится. Пока Алекс с ними, он не даст их в обиду.
    Задача Кевина была проще, его все еще принимали за своего, а мне придется весьма постараться, чтобы мой пункт плана не провалился. Приятель Марка отдал мне свой револьвер, а сам вооружился автоматом.
    - Джефф, тут осталось пять патронов, так что, расходуй с умом, - наставительно сказал он, протягивая мне магнум, - Ты сам отказался от автомата.
    - От автомата только шуму больше, все равно, не умею стрелять из скорострелок. И вообще, предпочитаю холодное оружие, - отрезал я.
    - Эх, сразу видно - Чистильщик, - печально улыбнулся мужчина, - Ладно, встречаемся через полчаса, час максимум, около гермозатворов. И, Джеффри, постарайся не опаздывать, я не смогу долго держать затвор открытым, люди Хеда сразу раскусят меня!
    - Разумеется, значит, через полчаса буду у выхода со станции. А ты уверен, что сможешь их открыть, насколько я помню, там весьма сложная система.
    - У меня есть козырь в рукаве, - подмигнул сектант.
    Я уже было развернулся в сторону библиотеки, чтобы начать осуществлять поставленную задачу, но мягкий голос Кевина остановил меня:
    - Джефф.
    Я вопросительно оглянулся.
    - У меня для тебя кое-что есть, - мужчина достал из внутреннего кармана некий прямоугольный предмет и кинул его мне. Предмет оказался металлической шкатулкой, серебристого цвета. Хотя, даже не шкатулкой, а неким сплошным бруском металла. Он был весьма тяжелым для своих размеров. Никаких отверстий, или крышек не наблюдалось. На верхнем основании был лишь один узор - человеческий зрачок, окутанный чем-то вроде тумана. Настолько правдоподобно выполнено, что казалось, глаз смотрит прямо в душу. Реалистичность потрясающая.
    - Что это? - необычный предмет одним своим видом вызывал гору вопросов, которые я хотел озвучить, но Кевин не дал мне этого:
    - Подарок одного человека, - мужчина продолжал вкрадчиво смотреть на меня, улыбаясь одними только глазами, как умел только он, - В нужное время ты все узнаешь сам. Главное, сохрани этот предмет.
    Я так и остался стоять в замешательстве, а Кевин направился в другую сторону, затем остановился и произнес:
    - Разделяй и Властвуй!
    - Расчленяй и Странствуй? - скорее спросил, чем ответил я, - Откуда?..
    - Хе-хе, - засмеялся мой собеседник, - Откуда? Так ведь это мы с Марком когда-то придумали. В то время Город не так сильно шалил, и мы могли себе позволить немного постранствовать...
    - И порасчленять... - закончил я.
    Кевин ответил молчанием, затем махнул рукой:
    - Удачи!
    _____ Не ожидал, что эта присказка, которую мы скорее использовали для прикола, была придумана еще черт знает когда и без моего участия. Впрочем, сейчас это уже не столь важно. Старый друг Марка скрылся из виду, и я тоже решил не терять времени. Втянул ноздрями воздух, пахло гарью и кровью. Бунтовщики разошлись не на шутку, станция уже была вся в дыму, а так как мы находились под землей, это весьма мешало комфортной жизни. Зато можно было незаметно добраться до библиотеки под покровом дыма. Легким бегом я преодолел расстояние до «Magna Librorum Copia» минут за пять. Двое у входа, один стоит ко мне спиной, другой что-то яростно ему жестикулирует. Слишком просто. Ну, что ж, подкрадемся сзади, используем первого, как живой щит, завалим второго и дело сделано.
    М-да, хреновый из меня партизан... Стоявший лицом ко мне сатанист почти сразу заметил меня, не дав осуществить задуманный мной коварный план.
    - А ну, куда ползешь, мразь?!
    Звук от револьверного выстрела облетел окрестности и потонул во множестве похожих звуков, раздававшихся всюду. Сектант упал замертво. Второй направил на меня дуло автомата, и на этом для одной немалознакомой мне персоны могло все закончиться...
    - Джефф? - ошарашено произнес парень с автоматом, машинально опустив его.
    О, Тьма! Я его знаю. Один из моих знакомых. Грех было не воспользоваться заминкой с его стороны, я направил ствол магнума ему в грудь. Знаю, что не очень благородно, но я сильно спешил. Надеялся, что он испугается...
    - Эрл, опусти автомат, я не хочу причинять тебе вреда, мне нужно пройти, - я хотел урегулировать все мирно, но, кажется, Эрл не разделял моей точки зрения.
    - Извини, Джеффри, мы по разные стороны баррикад. Пока я жив, тебе не попасть внутрь, - дуло его пушки вновь уставилось на меня, - Мне был дан четкий приказ, и я не собираюсь его нарушать. В отличие от тебя, понятие субординации мне знакомо.
    Черт! Я сильнее сжал рукоять магнума, как же мне не хотелось убивать того, с кем еще недавно ел за одним столом.
    - Приятель, а если Хед скажет тебе завтра залезть в петлю, ты залезешь? - я вопросительно выгнул бровь и тяжело выдохнул, - Ох, не за того ты готов отдать жизнь... Забей на него, ни к чему хорошему его власть не приведет.
    Эрл нервно усмехнулся:
    - А до этого у нас было все отлично? Старый лидер, которого уже наверняка нет в живых, давно забыл о своих обязанностях, последнее время становилось все труднее выживать, еды постоянно не хватает, чуть ли не каждый день на улицах Города кого-нибудь из наших убивают, "Чистильщики" были распущены якобы из-за ненадобности, а их лидер бежал. Шпиль больше не является неприступным для тварей местом, нам нужно новое убежище, которое сможет найти Хед. Он вновь соберет "Чистильщиков" и их возглавит по-настоящему достойный человек, у нас появится шанс. Ты это понимаешь?
    _____ Святая наивность, он сам-то верит в то, что говорит? По крайней мере, теперь, мне все понятно. Очередная жертва запудривания мозгов. Я опустил магнум.
    - Знаешь, дружище, возможно, ты прав, я не так часто стал заглядывать сюда, и совсем не в курсе всех событий, - медленно подходя к Эрлу начал я, - Может быть Хед и не такой плохой лидер. Может быть, он сможет вывести всех нас на новый уровень, может быть, найдет нам новое убежище, может быть, сможет защитить нас, может быть... Лишь одно ты не учел, - собеседник внимательно меня слушал, а я подошел на нужную дистанцию, - Это Город!
    Резкий прямой удар кулаком в нос собеседнику сделал свое дело. Эрл вскрикнул и, истекая кровью, упал на землю, хватаясь руками за лицо. Про пальбу из автомата он тут же забыл. Я сразу забрал его оружие.
    - И в Городе словосочетание "может быть" слишком неуместно, - открыв дверь библиотеки, добавил я, - Ты свободен. Если все еще будешь здесь, когда я вернусь...
    Он понял с полуслова.
    _____ Одного мимолетного взгляда хватило, чтобы определить – здесь была нешуточная бойня. Трупы людей Хеда и нескольких библиотекарей недвусмысленно давали понять, что филологи недешево разменяли свои жизни. Сердце ускоренно забилось, я чувствовал, мои друзья где-то совсем рядом. Ноги понесли меня на второй этаж, там находился кабинет Алекса. Внутренний вид библиотеки удручал, царил полный беспорядок, полки с книгами валялись на полу, повсюду следы крови. Я бежал все быстрее и на очередном повороте столкнулся с одним из уцелевших работников библиотеки. Он крепко прижимал рану на плече, его сильно трясло, он хотел что-то сказать, но язык заплетался.
    - Что здесь произошло?! – я машинально начал трясти его за плечи, от чего он заметно поморщился, зато пришел в себя и начал членораздельно говорить:
    - Это революция! Заговор! Члены Совета были в курсе! Они предали всех! – парня буквально лихорадило, рана не смертельная, но он потерял много крови.
    Я оторвал рукав от его рубашки и начал наскоро перевязывать рану, бросить его так мне не позволила совесть, несмотря на то, что мне нужно было спешить:
    - Так, успокойся, сейчас остановим кровь, и тебе нужно будет хорошенько отдохнуть и никуда не высовываться из библиотеки. Так, ты знаешь, где Александр? – медленно и четко проговорил я.
    - Они предали всех! И его тоже. Александр, вместе со своими друзьями хотел выйти на поверхность через технический выход, но Совет уже послал за ними своих людей. Они просто их перестреляют!
    Нет… Я бросил библиотекаря и помчался прямиком к тех люку. Я знал, что должен успеть, перепрыгивая по несколько ступенек за раз, я сокращал дистанцию до заветного выхода на поверхность..
    Все. Вот это место. На полу лежал труп библиотекаря, я знал этого парня. Злость начала затуманивать разум. Вот та самая дверь, около нее возились трое типов. Они же просто заваривали дверь изнутри! Я не стал искать правых и виноватых.
    _____ Нож автоматически занял место в ладони. Один из ублюдков даже не успел понять, что произошло, изогнутый кинжал вошел ему между ребер прямо в сердце по самую рукоять. Горячая кровь хлынула по руке, нож вышел из плоти так же быстро, как и вошел, полоснув по горлу второму сатанисту. На стенах появились три косые красные линии. Максимально сблизившись с третьим, я произвел удар левым локтем в голову этой мрази. Убивать его я не стал намеренно.
    - Зачем вы заваривали дверь, сволочи?! Алекс там?! – я готов был голыми руками забить гада до смерти.
    - Иди на [censored]!
    После этих слов его макушка вдруг ударилась об стенку, а левое ухо как-то зацепилось о лезвие моего ножа и упало на пол, отделившись от головы.
    - Повторить вопрос?
    - А-а! – кажется, ему было больно, я рад, - Да! Он там! Вместе со своими дружками!
    В этот момент мне показалось, что что-то гулко отозвалось со стороны двери. Придурок орал весьма громко, и я не мог расслышать точно. Пришлось его угомонить. Лезвие перерезало сонную артерию, вместо крика раздался непродолжительный булькающий хрип, и через три секунды прекратился.
    Я подошел к двери, вновь прислушался. Так и есть, с той стороны кто-то без устали начал тарабанить о кусок металла. Звуки были очень тихими и гулкими, будто били ладонями, или тыльной стороной кулака. У меня защемило сердце, это мог быть Алекс, или Никс, или Энер. Судя по всему, им необходима помощь, но я не могу ничего сделать, и от этого становится еще хуже. Тупое бессилие…
    _____ Я провел по двери окровавленной ладонью, схватился за голову и просто сел на пол в отчаянии. Можно было бы постучать в ответ, но это мало бы что изменило. Несколько раз шумно вдохнув и выдохнув, я поднялся с пола. Появилась другая мысль. Возможно, с ними все в порядке. И может, это стучали вовсе не они. Нахлынуло какое-то странное, пугающее спокойствие. Я посмотрел на результаты своей деятельности, в виде окровавленных, еще теплых тел, почему-то эта картина вызвала улыбку. Именно с этой улыбкой я направился к гермозатворам, меня ждал Кевин…
     
  9. Night rain

    Night rain Ословед

    Репутация:
    3.058
    Night rain, 5 июл 2010
    Утро первого дня

    _________Свернутое одеяло, заменявшее мне подушку, было мокрым от пота. Крупные горячие капли стекали со спины, но от этого тепла бросало в дрожь. Я решила успокоить судорожно бьющееся сердце и глубоко вздохнула. Закашлялась — тяжелый спертый воздух, словно кисель, обволок легкие. Я, наконец, открыла глаза: свеча давно погасла, и только скудный свет из маленького окошка освещал комнатку. На шатающихся ногах я подошла к двери, с трудом отодвинула стул и открыла тихо скрипящую дверь. Обернулась — Энер спал в позе эмбриона, судорожно обхватив раненое плечо белыми даже во тьме пальцами.
    _________Небо было настолько низким, что казалось, еще минута и издалека, со стороны темных многоэтажек, послышится хруст ржавых антенн, своими иглами царапающих тучи. Днем в Городе бесполезно поднимать голову вверх — скучное и удручающее зрелище, которое можно увидеть в любой пасмурный день. Но сейчас небо было необыкновенно красивым, я моментально успокоилась, завороженная этой картиной. Среди небесного мрака светились тусклыми радужными цветами отдельные облака. Иногда казалось, что во флуоресцентных тучах что-то медленно движется, лениво шевеля плавниками, словно усталый дельфин. Но проходило несколько секунд, наваждение исчезало, а туча гасла, полностью теряя краски за несколько секунд до того, как загоралась другая. И этот свет, настолько слабый, что человек, выйдя из светлой комнаты, и не заметил бы, разгорался в моих глазах таким буйством красок, которое доселе этот мир не видел.
    _________Я с трудом опустила взгляд и осмотрелась. Яблоня, растущая почему-то в стороны, словно кустарник, разделяла сад на две части. С одной стороны на грядках аккуратными рядами росла высохшая клубника. За ними тянулись к небу голые кусты смородины. Я обошла вокруг длинной яблони, которая на самом деле оказалась не одним, а несколькими деревьями, настолько искусно высаженными, что с первого взгляда они казались одним растением, сменившим свои привычки и ползущим теперь, словно змея. На другой части сада молодые вишни окружали маленький высохший бассейн. Его бетонная основа рушилась, и на дне лежали, воображая себя руинами древнего замка, крупные пористые осколки. Я вернулась к домику, поднялась на веранду и вспомнила свой кошмар. «Хочешь шарик?»
    _________Когда-то давно один из моих друзей сказал мне: «Живи не воспоминаниями, а настоящим моментом. Используй прошлое, чтобы строить будущее, не повторяя ошибок. Ностальгия полезна холодными осенними вечерами, но в повседневной жизни она опасна, как вождение машины только по зеркалам заднего вида». Не знаю, был ли он твердо убежден в своих словах, но сейчас я не знала, какую ошибку могла совершить вчера. В памяти было начало встречи на мосту, а затем сразу вечер, склизкие твари в реке и сон. Что произошло посередине — было для меня полнейшей тайной, хотя я ощущала, что еще несколько часов назад, когда мы брели к садовым участкам, я помнила те события и они сковывали меня, словно лед.
    _________Размышления всегда легче давались мне при ходьбе. И я вновь спустилась с веранды на дорожку. Обернулась — домик, словно кекс, был выложен красными и белыми кирпичами. Впрочем, в этих странных ночных сумерках благородный красный цвет вырождался в обычный темно-серый. Я коснулась стены, отдернула руку — холод моментально сковал пальцы. Прошла вдоль короткой стены, свернула за угол, оказавшись в узком коридорчике между низким деревянным забором и домиком. Эту тонкую полоску занимали ландыши — словно бабочка за стеклом, сохранив свою красоту, они рассыпались от малейшего прикосновения. Я аккуратно сделала несколько шагов назад, стараясь не потревожить хрупкие цветы. Но под ногами хрустнула ветка и от этого звука взметнулась серебристая пыль, которая несколько мгновений назад была маленькими белыми колокольчиками и широкими серыми листьями. На душе стало неприятно, словно я разрушила последний отголосок прекрасного. Как-то неуверенно дойдя до крыльца, я села на маленькую облезшую скамеечку, вытянула ноги и попыталась вспомнить. Бесполезно. Взглянула на джинсы — ткань была покрыта ландышевой пылью. Я коснулась ноги ладонью, чтобы смахнуть цветочный прах, и тихо вскрикнула от боли. Осторожно закатала штанину — на икре тянулись длинные глубокие ссадины…
    _________…С грохотом открылись клетки и три пса прыгнули на пыльный асфальт. Энер уже дрался с кем-то, но я лишь мельком увидела его силуэт и вновь перевела взгляд на животных, которые сейчас волновали меня больше всего. Пару секунд назад во мне бушевали дикие, бредовые эмоции. Наверное, я просто подбодряла себя — так как сейчас остались только страх и растерянность. Беспородные собаки, похожие на крупных волков медленно, шаг за шагом, приближались ко мне. Я сжала в моментально вспотевшей ладони рукоятку ножа, подаренного Алексом. Три… Мне ни за что не справиться…
    _________Раздался свист. Сплюнув кровь из разбитой губы, один из напавших на нас, махнул рукой, призывая псов на помощь. Но только двое послушались хозяина — третий хищник все еще двигался ко мне. Шерсть на его загривке стояла дыбом и едва заметно подрагивала, клыки были обнажены и смотрелись крайне недружелюбно. Шкура животного была покрыта проплешинами — пес был старым, но, тем не менее, очень опасным. И он шел ко мне, все сильнее припадая на передние лапы… Я представила несколько вариантов развития событий, в которых из схватки победительницей выходила я. Но все получилось несколько по-другому. Пес побежал. А через долю секунды побежала и я, причем вовсе не в героическом направлении, к противнику. Нож выпал в первую долю секунды погони, и я стала теперь уже совершенно беззащитной. А еще через долю секунды я поняла, что побежала совсем не туда, куда нужно было, и единственный вариант будущего, который еще можно рассматривать, включал в себя еще десять шагов и полет к черной глади воды. Потом я запнулась, пару раз махнула руками, попыталась затормозить пятками и, наконец, упала, больно расцарапав икру. Как раз в тот момент, чтобы увидеть, как пес, набравший достаточную скорость, прыгнул, решив загрызть внезапно притормозившую жертву, и теперь летел надо мной, уже осознавая своим животным мозгом, какую ошибку совершил. Он коснулся земли, попытался остановиться, яростно скребя когтями по асфальту, а затем вылетел с полуразрушенного моста, через дыру в защитной ограде.

    _________Я попыталась вспомнить, что произошло позже, но не единого образа не возникло передо мной. Тогда я решила осмотреть себя — вдруг какая-то мелочь вроде царапины или ушиба пробудит в мозгу воспоминания о вчерашнем дне. К сожалению (а может, к счастью?) на мне не было больше ни одной травмы, словно после того падения я провалялась до конца драки.
    _________Небо начало темнеть — флуоресцентные узоры исчезали, а тучи становились обычным темным одеялом. Вокруг заметно похолодало и теперь при дыхании с моих губ срывались тусклые облачка пара. Я поежилась и вернулась в домик. Энер все еще спал — и звук его дыхания был слышен словно через слой медицинской ваты. Я подошла к маленькому диванчику и взглянула на него. Энер, укрытый тонким рваным одеяльцем, лежал, все еще свернувшись в комок. Я аккуратно, стараясь не разбудить его, приподняла одеяло, а затем немного отодвинула ослабевшую повязку. Но в почти полной темноте совершенно ничего не возможно было рассмотреть — пришлось брать кусочек свечи, оставшийся со вчерашнего вечера и искать спички среди захламленного стола. Спичка загорелась с громким шипением и осветила комнатку. По стенам поползли резкие тени. Свеча никак не хотела разгораться — бледный голубой огонек несколько раз затухал, прежде чем все же решил засветиться оранжевым свечным пламенем. Я вновь осмотрела плечо Энера и с удивлением обнаружила, что никакой раны больше не было. Не осталось даже шрама. Однако на его месте под кожей раскинуло свои лепестки, словно какой-то тропический цветок, неприятное белесое пятно. Я совершенно не знала, чем можно помочь парню. Оставалось надеяться, что теперь, когда мы удалились от тех тварей на порядочное расстояние, эта дрянь исчезнет через некоторое время, а Энер придет в норму.
    _________Я поправила едва ли способное согреть хоть мышонка одеяло и удрученно вздохнула. С каждым днем все окружающее кажется мне все более и более странным. В первые дни моего пребывания в Городе, я была уверена, что те фантасты, что так любят кошмары и ужасы, были правы — существует мир, полный постоянного напряжения и страха, непрекращающихся кровавых сваток, кошмарных монстров и древних чудовищ. Мне вспомнился Джефф, для которого этот мир и был бесконечной чередой боев за выживание. Но что же происходит вокруг меня? Да, я помню про Грея, но он не какое-то хтоническое божество или мрачный демон. Он был человеком, а стал тем, кем хотел быть на самом деле. Помню я и про тех речных тварей, что вчера напали на нас. Но, если задуматься, в настоящем мире существуют куда более кошмарные и опасные для человека животные, чем увиденные мной в Городе. Все окружающее сильно отличается от того, чем мне казался Город — адом, трешевым фильмом или ночным кошмаром. Мы плывем сквозь события, словно растворяясь, теряя индивидуальность и память о реальности. Вязнем в киселе бессмысленных походов и поисков. Всем кажется, что этот мир — огромная, неимоверно сложная вселенная, полная загадок и тайн. Но, может быть, если включить свет посильнее, окажется, что это лишь пыльная кладовая настоящего мира, в которой мы сидим, прислонившись к двери и закрыв глаза, как маленький испуганный ребенок. Жаль, что только маленький отрывок вчерашних событий остался в моем мозгу — возможно, там есть нечто, что прояснит для меня сущность этого мира.
    _________Во время размышлений я рассеянно прибиралась на столе — вертела в руке каждый предмет, раскладывала по каким-то неведомым принципам по кучкам, пока мои пальцы не коснулись легкого стального ключа. Судя по толщине и практически отсутствующей бородке, он, скорее всего, выполнял роль символа, чем настоящего ключа, так как замок, для которого он предназначался, можно было открыть чем угодно. И это означало, что стоило найти этот замок. В столе не оказалось выдвижных шкафчиков, а под диваном и кроватью — шкатулок или сундуков. Ключ не подошел и для двери домика. Прошло минут пятнадцать, и мне показалось, что я обыскала все. Конечно, я могла не заметить каких-то деталей в комнате, освещавшейся только одной свечой. Но все же… И только когда я села на край кровати, вытянутыми ногами смяв незаметный ранее коврик, я заметила, наконец, где находится замок.
    _________Как же часто в книгах и фильмах все двери и люки обладают скрипучими несмазанными петлями! И даже сейчас, на секунду позабыв, что Город не прислушивается к размышлениям фантастов Сверху, я ожидала громкого неприятного звука, который может разбудить Энера. Но люк открылся совершенно бесшумно. И снова в памяти всплыло очередное клише — как из черного прямоугольника подвала в ярко освещенную комнату врывается затхлым пыльным смерчем воздух. Но комнату освещало лишь слабое пламя свечи, и тьма внизу несильно отличалась от той, что едва разгонял тлеющий фитиль. И в этой темноте различались ступени деревянной лестницы. Глупо, наверное, но я, совершенно не задумываясь, спустилась вниз. Пахло сырым деревом, плесенью и, почему-то, клубничным мылом. Я ожидала, что подвал окажется большим, но это была лишь крохотная коморка, кладовая. На сырых, тщательно выбеленных стенах были закреплены полки. Я аккуратно, чтобы не потушить пламя, поставила свечу на доски, пригляделась к тому, что стояло вокруг нее.
    _________Банки стеклянные и консервные, бутылки в подтеках сургуча и деревянные ящики, завернутые в газетные обрывки… К сожалению, во многих банках обнаружились лишь заплесневелые помидоры, но в нескольких—плавали вполне бодрые соления. С бутылками дела обстояли так же, кое-где вино испортилось, превратившись в кислый, неприятного запаха уксус. Зато содержимое ящиков удивило меня. Да, я ожидала увидеть здесь консервы, практически каждый, с кем я встретилась в Городе, рассказывал о них, о том, что они разбросаны по городу почти в неимоверных количествах. Но в моем воображении всегда возникали однотипные оловянные банки, с обязательной свиньей, или коровой на блестящем крашеном боку. Здесь же консервы сильно различались. Встретилась новая банка, со старорусскими ‘Ъ’ и красивыми, каллиграфическими буквами: «пшено съ говядиной» и ниже: «Санктъ-Петербургъ». А рядом стояла другая, исцарапанная и старая… Но из полупрозрачного, чуть мутного, пластика. «Свинина тушеная, с грибами», время хранения — пять лет, дата изготовления — 04.02.2034, Москва. Еще много стояло таких банок, из разных десятилетий, а может, и веков… Всегда подозревала, что время для Города значения не имеет. Теперь смогла убедиться в этом собственными глазами.
    _________Взяв несколько консервов с собой, собралась уже подниматься наверх. Но мой взгляд упал на странный предмет, лежащий в самом углу полки. Розовый бегемот. К счастью для моего рассудка, это было всего лишь земляничное детское мыло, в форме смешного бегемотика. На его немалой попе был аккуратно вырезан подмигивающий смайлик. А к широкой лапе, за шерстяную нить был привязан запечатанный конверт. На нем, поперек строк, крупным, размашистым почерком, было написано лишь одно слово: «Тебе». Я разорвала жесткую бумагу, и достала письмо. На старом и грязном тетрадном листе, в косую полоску, с расчерченными полями, все тем же почерком было написано послание. Возможно и правда, мне. Автор не обратил внимания на ровные ряды линий, призванных помочь писать красиво и аккуратно. Текст письма прыгал со строки на строку, под разными углами, было не ясно, где начало, а где конец. Одно предложение вообще закручивалось в спираль. А начиналось послание с восклицательного знака.

    !Прошу никого не винить в том, что я жив. И деваться никуда не собираюся. Интересно, если можно говорить шепотом, можно ли так писать? Короче, привет, Ты! :)
    Я тя не знаю, а тебе мое имя ничего не скажет. Nик и @дрес в сети — тоже. Поэтому — не ищи мя, оки-оки?
    Угощайся, это все тебе. Только мыло не ешь, он точно невкусное. Оставь на память, ога?
    Запасы стырил честным трудом, не о чем не волнуйся ;)
    !!Теперь чуть серьезнее, угум. Ты пока тута, а я уже нет. Поэтому хочу что-нибудь интересное рассказать, чтобы тебе не было скучно скушно. Бегемотик — это мой талисман, как их тут называют. Вот такой прикол — все к ним привязаны, как бабочка к своим крыльям, а я без него, живой и свободный. Ня?
    Подвоха не ищи, мну лень его придумывать было. Да и я хороший человег, чтобы всякие гадости делать.
    Тааак, чего еще написать-то? Точна, бумажные письма писать неудобно, это мое первое за всю жизнь. Ты часто пишешь? Ну, блин, ответь кому-нибудь, а я буду думать, что это мне адресовано хх
    арр, дурацкие точки! Щас их тут кучу поставлю, чтобы потом не писать, а то бесит уже, оки-оки :D ? ……………………………………………
    А, вот еще чего! Это не игра никакая, я так думал раньше
    И не заморачивайся с открывашками, почти все консервы с кольцом — потянешь, откроется. З.ы. пельмени фкуснее ((
    Скучаю по книгам, хвойным и мертвым воробьиным верблюдам ((
    Зато тута нету рекламы, ыы
    Я тут решил флешмоб устроить, и понял, что не знаю, как народ собрать — время то для всех разное.. А одному как то неинтересно
    !!Кто-бы мог подумать, что будет так просто ходить туда сюда, прям аж смишно становится
    Оттуда притаскиваю пиво и зарядку для ноута, а отсюда — всякие штуки прикольные, тока тссс, молчок! оки? ))
    Вот только знаете чо? перевирая классика — «ложка существует»!!!
    Ну, 66, может, еще увидимся на просторах вселенной или в сети, удачи!
    Совсем забыл, предавай привет Глюку, если встретиш!
    \me свалил


    Наверное, когда я только провалилась в Город, я не испытала такого удивления, как сейчас. В голове роились сотни вопросов. Как он выбирается Отсюда? Где он сейчас? Кто он? Глюк-это композитор, или он имеет ввиду Энера? Но когда вопросов так много, приходится отложить их в сторону и подумать о более важных вещах. Я положила письмо в конверт и убрала в задний карман джинсов. Потом перечитаю.

     
  10. Stich

    Stich Ословед

    Репутация:
    3.199
    Stich, 10 июл 2010
    ___...Но вдруг, откуда ни возьмись, раздались шаги на крыше, и одно движение чьей-то руки прекратило мои муки. Когда проворачиваешь эту фразу в голове, все вместе больше похоже на эвтаназию, чем на чудесное спасение. И, по большому счету, так и было…
    - Один птенчик пошел погулять… - напевал самодовольный голос где-то у меня над головой, в то время как нога от усталости уже перестала чувствовать штырь.
    - Эй!! – в минуте от гибели, паника превращает голос в сиплый, истерический крик. – Эй, кто там?!
    - Второй птенчик пошел в магазин…
    - Эй!!! Кто ты?! Помоги, черт тебя дери!
    - Третий птенчик… - шаги остановились совсем рядом. – Да-а… Третий птенчик решил, что уже совсем большой…
    ___Когда даже не мозг, а все твое тело уже знает, что сможет держаться лишь считанные секунды, внутри ломается какой-то барьер. Уже ничто не имеет значения, кроме, ревущего лесным пожаром, желания выжить.
    - Да вытащи ты меня, наконец!!!
    - Лети, свободная, пташка…
    ___И кто-то разогнул мою ногу. В мгновенье мир смазался, пропал неимоверный вес, что я удерживал все это время. Крик и ветер смешались в один нарастающий рев. Внутри все сжимает, когда видишь, как приближается земля, и даже глаза закрыть не можешь. Рукам не за что ухватиться. Равно как и мыслям, что мечутся туда-сюда, превращая последние секунды существования в бессмысленный калейдоскоп воспоминаний и образов. Как… обидно. Столько идти, и загубить все вот так – даже не осознавая всей драмы. Бессмысленно. Неужели это конец? Не может быть, чтобы в конце не было ничего, что уберегло бы от ужаса смерти. Имени, лица, мысли? Должно же что-то произойти…

    ___И что-то произошло. Искажение воздуха, парившее над землей в паре метров левее, вытянулось, как трещина на льду и раскрылось неровным лепестком, сграбастав меня в ловушку. Яркая вспышка. Тело свело судорогой, согнуло, скомкало, как лист бумаги. Несовместимо с жизнью. Но я жив. Я мыслю. Мое сознание тонет в потоках черного света, поворачиваясь вместе с планетой по одной оси. Я падаю в пустоту, чувствуя, как что-то тянет вверх. Не меня – пустоту. Нет. Я и есть пустота. Черная дыра. Гулкое эхо мыслей в коробке из черного мрамора. Я один, но я повсюду. Я фигура меж двух зеркал, отражаюсь в миллионах отражений самого себя. Я точка на бесконечной линии таких же точек. Пытаясь осознать себя, я понял, что я везде, я заполняю каждый атом вселенной, а затем я лишь снова точка в бескрайнем пространстве. Один в темноте. Но если я один, почему же так страшно? Почему я все еще кричу, хоть не раздается ни звука? Почему так хочу, чтобы это прекратилось? Почему так больно, если у меня нет тела? Здесь слишком тесно! Выпустите меня! Прекратите! ВЫПУСТИТЕ!!!

    ___Я открыл глаза, и темноты не стало. Сердце пыталось пробить дырку у меня в груди, выскочить и удрать, сверкая пятками. В кутерьме отрывочных мыслей, даже звук собственного дыхания казался эхом далекой грозы. Где я? Снизу - холодный деревянный пол, сверху – потолок все из того же материала. Я посередине. Я есть. Словно получив этим отмашку, вестибулярный аппарат повел стены в плясовую, кровь прилила к голове. Легкие втягивали затхлый воздух и тут же выбрасывали его обратно, пытаясь поскорее восполнить недостаток кислорода в крови. Боль никуда не делась. Может, проще снова закрыть глаза и позволить себе раствориться в пустоте? Просто перестать существовать. И боль уйдет… И… Дудки! Я попробовал пошевелить рукой. Она поддалась нехотя, не сразу. Сперва пальцы, потом кисть, выше, легче… Я переключился на вторую руку. Процесс пошел быстрее. Через пару минут, я не без усилий поднялся на месте, принялся тиранить ноги. В голове царил бедлам, словно кто-то использовал мой череп для игры в лото. Со мной явно случилось что-то важное, но во всей этой неразберихе нужное воспоминание попросту засыпало сотней других. Как шевелить руками, сколько у меня пальцев, как меня зовут… А как меня зовут? А… Вспомнил… Но все по очереди. Пока мне ясно одно – я внутри какого-то дома. Окна заколочены, пылища в палец толщиной. До меня тут явно несколько лет никого не было. И не должно было быть. Оказаться неизвестно как неизвестно где? О, это в моем стиле…
    - И почему хрень происходит только, когда я рядом?.. – пустил я в ход голосовые связки, чтобы дать им освоиться тоже. И, если честно, я ожидал, что это будет монолог…
    - Потому что когда ты был маленький, розовый пони нагадил радугой тебе в люльку.
    ___Приведенные в форму мышцы среагировали незамедлительно – всего доли секунды понадобились моему телу, чтобы уйти с возможной линии атаки и развернуться на источник звука. Им оказался немолодой мужчина, вальяжно расположившийся в кресле, недалеко от окна. Скудное освещение, проникавшее сквозь наскоро прибитые доски, не давало разглядеть, вооружен он или нет, лишь общие черты внешности, но сарказм в голосе давал понять, что за свою сохранность мужчина спокоен. К счастью для меня, адреналин – хорошее средство для встряски снулых мозгов, поэтому я сразу сориентировался в ситуации. А так же в своих приоритетах.
    - Кто ты? – задал я вопрос твердым тоном.
    - Не твое дело, - отрезал незнакомец. – И можешь не терять время на споры, это никак не поможет тебе в твоих поисках.
    ___Воспоминания разбегались по своим местам так быстро, как могли, но мне все еще нужно было время. Или катализатор.
    - О чем это ты? – попытался я выудить зацепку, и мне это удалось.
    - Ну, знаешь, Слай, лучшие друзья, все дела… Или я как-то неправильно воспринял ваши шашни?
    ___Слай! Знакомое ведь имя, до боли знакомое… Где я его слышал? Кто это? Слай… Прошлое… Приют… Свобода… Слай… Не могу вспомнить… В затылке начало ломить – нужный фрагмент слишком большой, слишком важный. Ему трудно протолкнуться через сотни мелочей.
    - Ладно, - прервал этот процесс мужчина, - раз котелок твой совсем заглох, попробуй хотя бы вспомнить, что с тобой произошло в последнее время.
    ___Вот ведь клоун… Последнее, что мне хотелось бы делать в этой жизни – следовать советам самодовольного чудилы. Но в его словах был резон. Что я помню? Страх, крыша… Что-то необъяснимо пугающее… Что-то невозможно отвратительное… Что-то, чему место только здесь… Город! Да, кладовая ужасов всего разумного мира… Еще я помню… Падение… Смерть… Я умер. Я умер? Мне было так жаль, что я не успел… Не понял… Не нашел… СЛАЙ!! Вот черт!
    - Ты говорил про Слая! Где он?!
    - Полегче, ковбой, не все так просто…
    - Да?! По мне, так все предельно просто – раз знаешь, где Слай, так говори!
    - Я не говорил, что знаю, где он, умник. Я сказал, что могу помочь в его поисках, а это не одно и то же. И, что немаловажно, я не занимаюсь благотворительностью. Ты мне, я тебе. Теперь, надеюсь, ты перестанешь трепаться, и начнешь слушать?
    ___Больше всего на свете мне хотелось сейчас съездить ему по роже, но здравый смысл, не без труда, удержал на месте.
    - Ну так говори, убогий, чего ждешь?
    - Ты – само очарование. В общем, когда я скинул тебя с крыши…
    - ЧТО?! ТЫ?!!
    - А ты думал добрая фея? Хотя, с нее станется… В общем, мне было интересно, как поведет себя аномалия. Ну, она заглотила тебя, а потом выплюнула здесь.
    - ТЫ С ДУБА РУХНУЛ?!! Что, просто подать руку уже считается дурным тоном?!
    - Вроде того. Тут полгорода нуждается в руке, а то и в двух… А я ищу кого-то стоящего. И раз аномалия не дала тебе вот так помереть, ты мне можешь пригодиться.
    - Аномалия? Ты имеешь ввиду искажение? – я решил не тратить время на попытки выудить вменяемый ответ о событиях на крыше.
    - Называй как хочешь, это одно и то же. Всего лишь часть Игры.
    - Теперь еще и Игра какая-то? Я думал, мы говорим на одном языке. Моя вера ослабла.
    - Не важно. Сейчас есть куда более срочные дела, чем размусоливание философских основ.
    - Срочные, значит? Ну так хватит трепаться о том о сем, переходи к делу! Боже, ты хуже Мерлина…
    ___Настала его очередь удивляться.
    - Эээ… Мерлин? Ты головой об аномалию не ударился?
    - Ну, знаешь, Мерлин… - попытался в двух словах объяснить я. – Мантия, борода, недостаток кальция…
    - Ясно, это был твой эротический сон. Вернемся к делам насущным. Я помогу тебе найти твоего дружка, а ты, взамен, окажешь мне кое-какую услугу.
    - Чего ты хочешь? – меня уже достала эта беседа, и хотелось поскорее приступить к действию, если это избавит меня от этого шута.
    - Деловой подход? Круто. Я смотрю, ты атлетически сложен. Следишь за собой? Это хорошо. Сильные руки, гибкая спина…
    - Что-то мне все меньше нравится, куда идет этот разговор…
    - Это говорит исключительно о тебе, маленький извращенец. Мне нужна защита. Одна неугомонная личность взъелась на меня и теперь преследует, с явной целью убить.
    - О… Мы бы подружились…
    - Вряд ли. Он натурал.
    ___О-о-о, мы бы отлично поладили…
    - Короче, вот в чем суть, - продолжил мужчина, - этот человек довольно опасен, и угроза вполне реальна. Я не знаю, где и когда он нападет снова, но в последний раз мне едва удалось уйти живым, так что я хочу положить этому конец. Одному мне не справиться, так что вот мои условия: как только проблема будет… ммм… решена, я расскажу все, что знаю о Слае. Не раньше. В принципе, можешь отказаться, только не забывай, что самостоятельно ты смог добиться только веселого аттракциона «Штырь смерти». Тем более, Город – не парк развлечений. Мой преследователь может загнуться и по вполне естественным, для этого места, причинам. В таком случае, если ты согласишься, тебе даже делать ничего не придется, но если откажешься, я тоже в благородство играть не буду…
    - А гарантии?
    - А что гарантии? Либо ты используешь шанс, либо нет. Точка.
    - Я про то, что мы вдвоем справимся с этим засранцем.
    - Какой же ты все-таки эмарь…
    ___Я уже начал закипать от его манеры вести диалог.
    - Слушай, ты пытаешься взбесить всех, от кого ждешь помощи, или это я такой особенный?
    ___Я ждал в ответ еще одной плоской колкости, но незнакомец меня удивил.
    - Ты. Готов мне голову оторвать, да? Отлично. А теперь взгляни-ка на свои железячки… - и он повел рукой в сторону.
    ___Там, куда он указал, на полу лежали мои саи, и светились в темноте малиновым светом. Они были раскалены.
    - Копи злость, - добавил он. - Пригодится.
    ___В мыслях наступило затишье. Никакого мельтешения, только четкие логические цепи. Мерлин говорил что поможет. Мерлин облажался, приведя меня прямиком в логово Василиска. Этот хохмач тоже говорит что поможет, и не дает гарантий. Но в целом он прав – либо я использую шанс, либо нет. Это не вопрос разгадки чужих мотивов, это вопрос выбора. Мои шансы - пятьдесят на пятьдесят. И это лучшее, что у меня есть. Слай… Черт, да я по воде научусь бегать, лишь бы снова увидеть его!
    - Хорошо, я с тоб… - я осекся, переведя взгляд в кресло. Оно было пустым.
    - Ну и чудненько, - раздалось уже откуда-то из-за окна, - тут на отшибе здание есть, там и встретимся. Сам понимаешь, не могу торчать на одном месте. Приходи в себя и дуй туда. Не затягивай. Нутром чую, он где-то рядом…
    - Стой! – я ринулся к выходу. «Здание на отшибе» - слишком размытое понятие. Потерять возможность найти Слая, не найдя нужное место из-за чужой небрежности, было бы… непростительно.

    ***

    ___Почему-то вместо того, чтобы спокойно открыть старую деревянную дверь, я на полуавтомате напрочь выбил ее плечом. Даже не знаю, как это вышло, но в тот момент меня не волновала подобная мелочь. Главное было то, что дверь – это преграда на моем пути, а все преграды должны быть преодолены или уничтожены. И после недавнего разговора, мозг переключился именно во второй режим.
    ___Яркий свет ударил мне в глаза… Ха, ну да! Хотелось бы, но в Городе понятие «яркий» вообще не применимо. Зрение почти сразу приспособилось к уличному освещению. Сумрак на улице не давал составить отчетливого представления о времени суток. Незнакомца и след простыл, зато осталось кое-что, явно предназначавшееся моей персоне. Прямо передо мной, метрах в двух впереди, возвышалась длинная кирпичная стена соседнего здания. Выход из избушки практически упирался в нее. На шершавой поверхности белела намалеванная растекшейся краской стрелка, указывающая налево. Совсем свежая. Я не стал долго раздумывать, а засунул саи в «ножны» рюкзака и помчался в указанном направлении.
    ___Выбежав из переулка, я увидел под ногами на асфальте еще одну стрелку, выведенную все той же краской. Налево! В голове крутились мысли о том, что будет, если я все завалю, если не успею или не смогу побороть угрозу. От этого у меня лишь прибавлялось сил и скорости. Я разгонялся все быстрее, а ритм сердца от волнения стал попросту сумасшедшим.
    ___Улица, закончилась. Впереди расположился двухэтажный барчик, окна которого были залеплены какой-то склизкой гадостью. На ее поверхности виднелось что-то вроде вен и артерий, она тошнотворно напоминала человеческую кожу вывернутую наизнанку. Но самым отвратительным было то, что она, то раздувалась, то снова сжималась, дышала, словно была живой. Над входом висела табличка с надписью «VIP», но перевернутая так, что стрелка указывала на дверь. Я сообразил, что мне нужно именно туда, и мне было плевать, что может быть в городе таких строений сотни, я точно знал, кто оставил это послание. Ноги понесли меня внутрь, где оказалось еще больше этой живой материи. Она расползалась по поверхности и продолжала «дышать». Почти все пространство было занято ей, и оставался лишь один маленький коридорчик, который вел к черному выходу. Я перемахнул через барную стойку, рванул туда, снова высадив дверь, и оказался в каком-то переулке. Глаза забегали в поисках следующей подсказки, но вдруг сзади раздался шаркающий звук. Я оглянулся. Из-под кучи мусора и картонных коробок начало вылезать немаленьких размеров «нечто». Оно походило на гибрид человека и насекомого – больше двух метров зеленоватого безобразия. У существа были очень длинные, тонкие лапы с зазубринами по внутреннему краю. Выступая по бокам, они держали над землей раздувшееся человеческое тело, причем спиной вниз, так что короткие, тощие ноги безвольно болтались сзади, не доставая до земли, и больше походя на раздвоенный хвостик таракана, чем на человеческие конечности. Неправдоподобно длинная шея изгибалась и тянулась вверх, заканчиваясь деформированной головой. Полностью черные глаза этой твари выглядели неестественно огромными. С кулак, не меньше. Располагались они по бокам головы, где у нормального человека растут уши, вместо которых у этого красавца были лишь два длинных тонких усика. Он резко ими шевелил то в одну, то в другую сторону, и выглядело это на редкость тошнотворно. Казалось, что стоит только к ним прикоснуться и они тут же начнут проникать под кожу… Руками существу служили крупные зазубренные клешни, как у богомола, с которым оно имело отчетливое сходство. Механизм, придуманный самой природой, чтобы хватать, сдавливать, дробить и рвать жертву, которой уже не вырваться из крепких объятий. Клацающие челюсти ясно давали понять, что эта хреновина избрала меня своей новой добычей, и медлить было нельзя.
    ___Я посмотрел в другую сторону переулка – чуть подальше, на следующем здании висела пожарная лестница. Чуть дальше стоял мусорный бак, и новая стрелка белела на его поверхности. Наверх! Даже не задумываясь об угрозе сзади, я рванул вперед. Меня не волновала очередная тварь города, у меня были проблемы посерьезнее. Враг, которого я боялся не одолеть – время. Чудище рвануло за мной, но я даже не думал о том, чтобы останавливаться. На полном ходу, оттолкнувшись одной ногой от стенки противоположного дома, я зацепился руками за лестницу и начал карабкаться. Пулей взобравшись наверх, я понял, что у меня только один путь - вперед, по крышам. Тварь тем временем залезла по стенке на соседнее здание. Видимо, богомол решил, что дает мне ложную надежду на побег, чувствуя мою безысходность, но насекомое уже просчиталось и не догадывается об этом. Я дал ходу. Крыши шли далеко вперед, где-то выше, где-то ниже. Вот очередной переулок между домами, кто-то заботливо положил здесь тонкую досочку, но даже ее хватило, чтобы в два прыжка преодолеть препятствие. Следующее здание примыкало к этому, но оно на этаж выше. Прибавляю скорости и с разбега хватаюсь руками за карниз. Глухо хлопают ладони, вес переходит на руки. Карабкаюсь, забираюсь, бегу дальше. Богомол тем временем несется, перебирая задними лапами и опираясь на клешни, параллельно мне по соседним домам. Благодаря его длинным и упругим задним конечностям, ему без труда даются высокие дома и длинные разрывы между ними. Видно, что тварь может бежать гораздо быстрее, но, словно, играет со мной, издевается. Я не обращаю внимания, у меня есть цель, и это существо мне не помеха. Сейчас ничто и никто не встанет у меня на пути. Следующий разрыв, соседний дом далеко, но на пару этажей ниже. Я лишь ускоряюсь, ни секунды не сомневаясь в том, что смогу сделать это. Прыжок, подошвы гасят удар, перекат, я бегу дальше. Крышу на две части разделяет сеточная перегородка чуть повыше меня. Толчок, звон сетки, прыжок, преграда позади. Впереди очередное здание, слишком высокое, чтобы забраться на его крышу. Не сбавляя хода, прыгаю ногами вперед, влетаю в окно, сдавленный стон от боли, еще один перекат, кое-где порезало осколками, но я не чувствую боли, просто еще больше распаляюсь. Внутри все горит, адреналин поступает в неимоверных количествах. Некогда рассматривать квартиру, выбиваю очередную дверь. Не поддается. Удваиваю усилие, плечо в кровь, но преграда, наконец, распахнулась. На стене коридора большой указатель направо. Бегу туда, в самом конце снова окно. Все с той же скоростью прыгаю вперед, звон стекла, перекат. Много порезов на руках и лице, но то всего лишь царапины, они тут же прижигаются и больше не болят. Одежда разорвана, но скоро она будет как новая, знаем, проходили уже. Приземление оказалось не слишком удачным, удар пришелся на ноги, но я бегу, не останавливаясь, подавляя в себе боль, в голове лишь одна мысль: «Не успею!». Дорожка из домов кончается, вернее, сворачивает налево. Сворачиваю и я. Моему оппоненту надоедает беготня и одним прыжком он без особых усилий перемахивает на мою сторону. Теперь это гонка за жизнь, но мне не страшно, я лишь еще больше злюсь, что какая-то мелочь пытается остановить меня на моем пути к цели.
    ___Наконец, впереди все здания одинаковы, нужно только бежать, так быстро как смогу. Богомол начал стремительно догонять меня, но чем ближе я слышал клацанье его челюстей у своего уха, тем быстрее я начинал бежать. Под ногами, мелькнула надпись «РАНО…». Сейчас я ничего толком не соображал, просто несся вперед, но лишь потом осознавал, что это была за неимоверная скорость. Единственной силой, что тормозила меня, осталось сопротивление воздуха, которое достигло такого значения, что мне было сложно бежать, хотя знал, что могу еще быстрее. Тварь видимо не ожидала такого поворота, и тоже прибавила ходу, но уже с трудом успевала за мной, сохраняя дистанцию. Еще одно «РАНО…» мелькнуло внизу. Перепрыгивая, с крыши на крышу, мне хотелось выбежать из рамок этого мира, потому что он слишком тормозил меня. Адреналин давал все больше сил и злости, мысли о Слае не давали расслабиться. Сзади раздалось раздраженное клацанье, тварь бесилась, потому что была так близка к цели, но в то же время не могла достать ее. «Я сказал, что могу помочь в его поисках…», «РАНО…», «Если откажешься, я тоже в благородство играть не буду…», «РАНО…», «Не затягивай. Нутром чую, он где-то рядом…». «СЕЙЧАС!!!» - надпись была последней на этом маршруте, стрелка указывала направо. Я резко меняю направление и спрыгиваю с крыши, стараясь приземлиться на увиденную еще сверху, кучу черных мусорных мешков. Они смягчают приземление, я выбираюсь оттуда, а тварь, не ожидавшая этого и проскочившая намного дальше, нелепо размахивая лапами, спрыгивает вниз. Мы в новом переулке, мне нужно вперед, но богомол перегородил путь. Вытащив один сай, я бросился в сторону противника с твердым намерением пройти дальше. Существо этого намека не поняло и с визгом кинулось мне на встречу. Сай в руке тут же побелел от накала, непонятно как он еще не расплавился. Сейчас мы столкнемся в полете и победителем окажется самый ловкий… Так думает он, я то знаю, что победителем окажется самый умный. Примерно подгадав момент, со всего маху, прямо на бегу, я с ревом швыряю сай, словно метательный нож. Лезвие вламывается аккурат между глаз. От такой силы тварь просто сносит назад. Она лежит на земле, визжа от боли, вокруг нее растекается зеленое дерьмо. От температуры сая, все лицо существа обугливается и впадает внутрь. Через несколько секунд богомол уже не двигается. Подбегаю, забираю сай и продолжаю свой путь.

    ___Когда я выбежал из переулка, первым делом услышал шум воды. Впереди пролегла река. Недалеко от нее была разрыта яма, возле которой стоял указатель. Стрелка указывала вниз. Выбора нет - прыгать было не высоко, так что я решился. Тем более что времени оставалось все меньше. Я оказался там, где проходят теплосети. Труба шла прямо в сторону реки и, видимо, проходила под ней. Было лишь одно «но»… Проход сужался так, что в конце едва ли можно было проползти. Мурашки в панике забегали по моей спине. Мне стало страшно оказаться в замкнутом пространстве, но еще страшнее было не успеть, поэтому, поколебавшись пару секунд, я сжал кулаки, и полез дальше. Раз этот человек говорит, что нужно идти сюда, может, у меня действительно есть шанс… Я стал медленно двигаться вперед, проход все сужался. Сначала я шел, приклонив голову, затем согнув спину, потом и вовсе на корточках. Впереди была узкая дыра, куда можно было пролезть только ползком, мне стало не по себе. Захотелось вернуться обратно, но я понял что развернуться уже не смогу… Собравшись с духом, я продолжил постепенно пробираться вперед. Труба наверняка была давно остывшей, а даже если и нет, я бы все равно не почувствовал ее температуры, потому как моя собственная, наверное, была гораздо выше. Земля вокруг блестела от сырости, а впереди блекло, едва заметно, был виден выход на поверхность. Мне оставалось всего каких-то несколько метров до цели, но это время тянулось бесконечно. Мне казалось, что я уже застрял, началась паника, я стал задыхаться. Я двигался очень медленно, стараясь думать не о том, что я тут делаю, а о Слае и об этом хрене, которому якобы грозит опасность.
    ___Вдруг меня что-то схватило за ногу… Сердце и дыхание остановились, и длилось это, наверное, вечность, пока я снова не пришел в себя. Самый страшный кошмар становился явью. Я чувствовал, как чья-то холодная кисть держит меня за ногу, но ничего не мог поделать, даже помочь руками, потому что здесь было слишком узко. Вот тут мне стало по-настоящему жутко. В этот момент моя вторая нога тоже угодила в чью-то цепкую лапу. Все, что я мог в данной ситуации, кроме панического крика, это пытаться продвигаться вперед, но две руки крепко держали меня. Через пару секунд уже несколько рук в разных местах вылезли из толщи земли и стали хватать меня за одежду, руки, рюкзак. Одна рука закрыла мне рот, вторая глаза. Я не мог ничего видеть, но мог слышать только жадное мычание каких-то существ из-под земли, но в истинную панику вгоняло то, что я не мог дышать. Теперь уже по-настоящему. Мне не хватало воздуха, в голове крутилась одна лишь мысль - я буду погребен в самом страшном из своих кошмаров! Но одна, всего одна мысль не давала мне сдаться и опустить руки: «Уже так близко!..». Сначала она слабо пульсировала в голове, но по мере того как я осознавал, что только она поможет мне сейчас, ее цикл в голове начал становиться все интенсивнее и напористее. «Нет, это не конец! Я умру, но не здесь!! Сначала я найду СЛАЯ!!!».
    ___Я кричал сквозь чью-то руку, пытаясь хоть как-то помочь себе вырваться из этой ловушки. Мое тело начало нагреваться, я чувствовал тепло идущее изнутри. Одна из рук уже не так крепко сжимала мой рот, я понимал, что становлюсь все горячее, и даже эти руки, чьи бы они не были, не выдерживают таких температур. Яростный рев раздался по всему тоннелю, послышалось болезненное мычание тварей из-под земли. Хватки ослабли, и хотя кое-где меня еще держали за одежду и рюкзак, но выигранного преимущества вполне хватило, чтобы начать пробираться вперед. Я «вгрызался» ногтями в поверхность трубы, расплавляя ее, и продираясь сквозь заросли чьих-то рук.
    ___Наконец, проход стал расширяться, и я смог понемногу шевелиться, помогая себе выбраться оттуда. Сверху был выход на улицу, и я, упершись руками и ногами в стенки, стал подниматься на поверхность. Когда все было кончено, я с облегчением увидел, что оказался на другой стороне реки. Рядом была автостоянка и полуразрушенное здание, единственное во всей округе. Кажется я, наконец, прибыл в пункт назначения. Прилив сил иссяк, температура тела стремительно поползла вниз, к нормальному человеческому значению. Внизу еще раздавалось голодное мычание подземных жителей, но мне уже было все равно, я пережил этот кошмар. Все кончено… Стараясь больше не терять времени, я побежал внутрь здания, в надежде, что еще не все потеряно.
    ___Здание оказалось офисным, внутри были какие-то шкафы с бумагами, повсюду разбросана одежда и консервные банки. «Второй этаж…» - пронеслось в голове. Я быстро нашел лестницу, ведущую повыше, и взлетел по ней, готовый столкнуться уже с чем угодно. Ничто сейчас не могло меня напугать. Правда, лучше бы у нас еще осталось время на передышку...
    ___Но, добежав, наконец, до дверного проема я увидел… Увидел, что уже слишком поздно… Какой-то парень, со здоровенным ножом в руках, стоял над тем загадочным человеком. Дела последнего были плохи – он держался дрожащей рукой за грудь, с его губ капала кровь. Неужели… опоздал? Парень, не глядя, ткнул в мою сторону лезвием:
    - На твоем месте, я бы свалил в ужасе…
    ___И ярость в голове взорвалась, компенсируя растраченные силы. «Что? ЧТО??!! Ты смеешь мне угрожать??!!! Ублюдок!!! Ты лишил меня единственного шанса найти Слая!!! Я уничтожу тебя, [censored]!!!!»
    ___Я сорвался с места и, нырнув под лезвие, со всей дури вмазал ублюдку по роже. Эта самонадеянная тварь даже не успела среагировать. Он споткнулся и загремел в пыль, а нож, звякнув, затерялся в обломках.
     
  11. Godless

    Godless Ословед

    Репутация:
    1.214.651
    Godless, 10 июл 2010
    I see Darkness falling,
    I hear Voices calling,
    I feel Justice crawling,
    I see Faith has fallen.


    _____ «Сила разума не имеет границ, в отличие от силы физической. Разум может раздвигать пределы реальности, может выходить за них, а может и полностью стереть их. Но без физической составляющей он не столь эффективен. Когда тело и разум находятся на одном уровне, тогда наступает разрушительная гармония, ведущая к глобальному господству и умиротворению. При одном условии. Все это происходит в Городе»…

    _____Именно эта мысль, навеянная Флойдом, сейчас нервно стучалась в одну беловолосую голову, носитель которой блуждал в весьма странном месте в поисках выхода. Для него это явно было не впервой:
    - Гребанные искажения меня доконают! Что-то не получается раздвинуть границы разумом… - задумался Марк. Он уже не раз замечал, что его новый знакомый несколько странно изъясняется. Как и в этот раз. Мужчина долго пытался понять, что такое «разрушительная гармония» и каким местом связаны «глобальное господство» и «умиротворение». Его также забавляло, что Флойд мог сказать кучу всего, при этом, не сказав ничего. Много слов и никакой конкретики. Единственное, с чем был согласен Марк, с тем, что все происходит в Городе. Все проблемы бурным потоком вытекают из нескончаемой бездны Города. Темной и вязкой. Именно таким становился плотный туман под ногами человека.

    _____Тот же узкий коридор и те же призрачные стены, окутанные мрачным туманом, тот же пронзительный звук тишины, закладывающий уши, словно при резком погружении в воду, та же бесконечность, характерная для всех искажений. Так думал сатанист, медленно шагая по нескончаемому тоннелю иллюзий. В конце коридора - тьма. Даже звук шагов не нарушал фоновой тишины. Все как обычно, если бы не туман, который стал настолько осязаемым, что человек с трудом отрывал ноги от пола. Шаг, еще один, на третьем мужчина потерял равновесие и коснулся стены, что было его ошибкой. Туман мгновенно оплел руку и словно живой начал карабкаться по конечностям сатаниста. Гул в ушах начал усиливаться, будто тяжелый локомотив мчался из тоннеля навстречу человеку. Марк схватился свободной рукой за голову, шум просто в буквальном смысле выдавливал мозг. Из ушей и из носа потекла кровь. Мужчина почувствовал ее на щеке и на губах, затем машинально стер ладонью, а когда опустил взгляд на руку, то ужаснулся. Кровь была не привычного алого цвета, а невероятно черного. Марк ощутил нестерпимую боль, пронзившую руку и лицо. Черная субстанция исчезла, обнажив перед взором мужчины белые кости ладони. Он испытывал по-настоящему нестерпимую боль, он пытался кричать, но из его рта не доносилось ни звука, сумасшедшая волна надвигающегося гула потопила в себе все. Белоснежные кости на руке становились черными, будто обугливались, наверно, то же самое происходило с лицом человека, но он не мог этого видеть. Внезапно, сумрак из конца тоннеля начал приближаться, погружая в кромешную тьму все на своем пути. Марк закрыл глаза, чтобы не видеть столкновение с неизбежностью и в следующее мгновение получил сильный удар, сбивший его с ног.


    _____ Прикосновение холодного железа к щеке привело беловолосого мужчину в чувство. Железом оказался проржавелый пол с узором в мелкую сеточку. Пол принадлежал старому, изъеденному временем пассажирскому вагону. Марк первым делом осмотрел руку, она была перебинтована серой тканью, похоже, кто-то уже вмешался в судьбу сектанта и заботливо помог добраться до этого места. Вот только сам объект заботы ничего такого не помнил, он приподнялся на локтях и осмотрелся. Покореженные сидения, с торчащими кусками желтого обугленного поролона являли собой жалкие зрелища. Источников освещения не было, но в вагоне было вполне светло, окна разбиты, где частично, а где полностью. Мужчину удивил тот факт, что свет в вагон поступал не из окон. Из этих самых окон просачивалась тьма, абсолютная тьма. Будто кто-то изменил законы физики, и свет с тенью поменялись местами. Тьма падала на предметы, а предметы отбрасывали свет.
    - Что происходит? – Задал себе вопрос Марк, - Безумие…
    Позади мужчины раздался громкий, резанувший по ушам звук, который заставил человека вскочить на ноги и развернуться.
    - Кар! – повторился звук. Картина, которую увидел Марк явно не вписывалась в рамки разумного. В другой половине вагона располагалось огромное, в два обхвата, дерево, сломанное вверху таким образом, чтобы вместиться в вагон по высоте. Его толстенные корни расползались змеями в разные стороны и прорастали прямо в металлический пол. Никакой зелени, или другой растительности на дереве не наблюдалось, как и на всех деревьях в Городе, оно было вроде как мертвым. От него росла только одна ветка, конец которой затерялся во тьме разбитого оконного отверстия. Дерево имело пепельно-серый цвет и казалось высохшим. Сиденья во второй половине вагона раскурочило могучими корнями.
    - Кар! – раздалось вновь в пугающей тишине. Марк вспомнил, что заставило его подскочить на ноги и быстро нашел нарушителя спокойствия на единственной ветви дерева. Это был ворон, на первый взгляд самый обыкновенный, весь черный, немного взъерошенный, но большой и статный. Вот только глаза были неестественные, полностью белого цвета.
    Ворон вопросительно склонил голову набок и мигающим взглядом уставился на человека. Неизвестная сила заставила мужчину медленно пойти в сторону черной птицы. В вагоне по-прежнему была полная тишина, лишь негромкое постукивание каблуков на ботинках сатаниста нарушало ее. Еще несколько шагов и рука человека сможет коснуться птицы. Внезапно взгляд ворона поменялся с любопытно вопросительно на гневный или зловещий, словно сам Дьявол заглянул в душу Марку.
    - Покорись тьме! – ледяным, резонирующим голосом вещал ворон. – И обретешь просветление!
    - Что за черт? - отшатнулся мужчина. Говорящий демоническим голосом ворон вызвал в нем необъяснимый приступ паники, руки мелко затряслись, а на лице выступили капельки холодного пота.
    Ворон по-обычному каркнул, сделав самое удивленное выражение морды. После чего взъерошил перья клювом. Вроде как ничего и не произошло.
    «Я точно схожу с ума, ладно хоть осознаю это», - успокоил себя Марк.
    «Ты не осознаешь и десятой части того, что происходит», - авторитетно заявил голос в голове человека.
    - Не лезь в мои мысли, тварь!
    Птица и пером не повела. А через секунду вкрадчиво заявила:
    - С чего ты взял, что это я? – лед и металл исчезли из ее голоса, и теперь он мало чем отличался от человеческого. - А теперь слушай и запоминай, никому нельзя доверять, забудь всех, кого знаешь, и слушай только свой разум, - ворон начал ходить взад и вперед по ветке, забавно перебирая лапами по ее стволу, - Не верь тому, что видишь, игнорируй все, что слышишь, не дотрагивайся до того, что лежит ближе всего. Есть два пути для достижения цели, но тебе доступен только один из них, найди свою истинную сущность. Темную сущность…
    - Какого [cens]? – перебил Марк, - Что вообще происходит? – он уже свыкся с мыслью, что общается с птицей, и не с такими приходилось вести диалоги, - Так, или ты показываешь мне, как выбраться отсюда, или я точно покажу тебе свою темную сущность, - начинал закипать человек.
    - Я ТВОЯ ТЕМНАЯ СУЩНОСТЬ! – Голосом Марка закричал ворон, махом расправив огромные крылья, от кончиков перьев по вагону начала расползаться тягучая мгла. Она заполонила весь вагон так, что мужчина мог видеть только себя и дьявольскую птицу.
    - Сделай шаг во Тьму!

    _____Мгла начала расступаться, пока не исчезла совсем. На ветке странного дерева никого не было.
    Все остальное осталось на своих местах. Марк облегченно выдохнул и погладил подбородок. Внезапно, вновь нарушив тишину, со скрипом разъехались створки дверей вагона. Сатанист мог поспорить, что раньше дверей не было. В их проеме так же, как и в проемах окон зияла тьма.
    - Шаг во Тьму, значит, - Человек, не торопясь, подошел к дверям. Черный проем смотрел прямо на него, дальше ничего. Марк спустился на одну ступеньку вниз, казалось, сумрак касается его. Рука потянулась к черной пустоте, но в следующее мгновение туман рывком окутал человека и резко потянул в неизвестность…


    _____ Простая темнота сменилась космической, неподдающейся человеческому восприятию. Ни частицы света.
    Марк абсолютно не ориентировался в пространстве, он ощущал только опору под ногами и пульсирующую тишину, которая продлилась недолго. Откуда-то справа послышался шорох. Он становился громче. Нужно было что-то делать, и мужчина осторожно начал продвигаться в темноте в неизвестном направлении, благо под ногами ничего не мешалось. Непонятные звуки начали раздаваться со всех сторон, где-то ближе, где-то дальше. Периодически слышались сдавленные крики, похожие на человеческие, но какие-то дикие.
    Почувствовав чье-то прикосновение на своем плече, Марк рывком достал нож и начал судорожно размахивать им в разные стороны. Сердце бешено колотилось, он ощутил по-настоящему животный ужас. Прямо около него раздался нечеловеческий крик, и мужчина от неожиданности выронил кинжал, который беззвучно исчез во мраке. Теперь Марк уже бежал со всех ног, забыв про нож, что являлось для него ранее недопустимым, но он понимал, что искать в абсолютной темноте любимое именное оружие - гиблое дело.
    Со всех сторон начал доноситься топот ног, преследующий сатаниста по пятам. И тут человек вспомнил что-то важное, дрожащими руками он обшарил внутренние карманы плаща и достал из их глубин зажигалку. Его единственным желанием было не выронить ее, как получилось с ножом.
    Несколько раз чиркнув ей, он зажег спасительный огонек, который ослепил его на несколько секунд. Когда глаза привыкли к свету, Марка ждал очередной шок. Прямо перед собой, в тридцати сантиметрах, он увидел лицо… Свое лицо. Те же глаза, те же белые волосы, но другое выражение лица… Двойник зловеще ухмыльнулся, подмигнул правым глазом, задул трепещущий огонек и растворился во мгле.
    После этого настоящий Марк забыл про все и, вскрикнув, бездумно побежал в первом попавшимся направлении, сердце было готово выпрыгнуть из груди, в обоих боках уже кололо, к горлу подступил ком, а легкие горели пламенем, но человек не мог остановиться, им овладел панический страх, который он никогда не испытывал ранее. Пробежав еще немного, он упал на колени и закрыл глаза, потеряв всякую надежду на спасение. Более того, он даже не знал, от чего нужно спасаться.

    _____ Отдышавшись и успокоившись, человек открыл глаза, он уже с трудом различал страшные звуки, доносившиеся за спиной. Но зато прямо перед собой, в нескольких десятках метров он увидел прямоугольник ослепительно белого света, из него сочилась легкая белесая дымка.
    «Если существует конец тоннеля, то я вижу в нем свет», - с этой бодрящей мыслью Марк пополз к желанному проему. Приятная дымка разбавила нескончаемый мрак. Лестница, покрытая белым туманом, уходила далеко ввысь по прямоугольному светлому коридору.
    Мужчина положил руку на первую ступень, будто боялся, что если он не удержит заветный выход, то он исчезнет. Эта лестница в небо смотрелась столь неестественно посреди черной пустоты, что Марк не удержался и заглянул по ту сторону проема. Ничего… Там была все та же бесконечная тьма. Побоявшись остаться здесь навечно и скитаться, как остальные сумасшедшие, мужчина быстро вполз на ступеньки и облегченно вздохнул. Он не хотел оборачиваться, высоко впереди сиял яркий теплый свет, но раздавшийся из темноты звук заставил восходящего по ступеням Марка остановиться. Это был женский плач. Негромкий, надрывистый и жалостливый. Где-то близко, возможно в нескольких метрах от небесной лестницы. Он эхом доносился до нее. Приняв услышанное за очередные «игры с разумом» во тьме, человек продолжил свое восхождение. Но всхлипывания не прекращались, а тихий голос обреченно прозвучал за спиной Марка:
    - Пожалуйста…
    Мужчина вздрогнул и обернулся.
    - Помогите, - это было больше похоже на громкий шепот, но его было хорошо слышно, будто его обладательница находилась совсем близко.
    - О нет, не делай этого, - предостерег Марк сам себя, но все же пошел вниз во тьму. Он достал зажигалку, хотя зажигать ее он боялся еще больше, чем вновь погружаться в непроглядный мрак.

    _____Мужчина пошел на плач, он уже ничего не видел перед собой и двигался буквально на ощупь, так как достаточно далеко отошел от единственной частички света, он держал зажигалку наготове, но зажечь огонь так и не решился. Теперь, единственное, что он слышал - это плач, становившейся с каждым шагом все громче. Находясь очень близко к источнику, Марк рискнул снова вызвать огонек из металлической штуковины. К его счастью, в этот раз двойника не было, зато он увидел ее.
    Девушка сидела прямо на полу, обхватив руками согнутые колени, и надрывисто всхлипывала. Лица видно не было, света от зажигалки не хватало, да и длинные волосы скрывали его.
    Марк тихонько наклонился и помог девушке встать. Она мгновенно прижалась к нему и продолжила плакать на груди у мужчины. Он погасил огонь и непроизвольно обнял ее, начав говорить ей на ушко успокаивающие слова:
    - Все будет хорошо, не переживай. Сейчас мы отсюда обязательно выберемся.
    Девушка робко кивнула. Марк обернулся в поисках выхода и, обнаружив его на прежнем месте, легонько потянул ее за собой, держа за руку, что бы вновь не потеряться в кромешной тьме. Взять ее на руки он не осмелился, хотя так было бы гораздо быстрей. Видимо, из-за пережитого шока, она не могла сообразить, куда ведет ее мужчина, но, тем не менее, девушка ему доверяла. Марк понимал ее, как никто другой, если она испытала хотя бы половину того, что обрушилось на него самого за время пребывания во тьме, то она еще держится молодцом. Мужчина сам чуть не спятил и уже не мог что-либо предпринять, хотя уж он с богатым жизненным опытом в Городе...
    - Вот и все, - тихо сообщил Марк, когда они добрались до ступенек, - Выход из этого кошмара там.
    Он почему-то был уверен, что этим все кончится, что там, за белым светом их ждет спасение. Хотя, на самом деле, он и не был в этом уверен, он просто хотел подбодрить новую знакомую, которая сейчас уже перестала плакать и вытирала ладошками мокрые щеки. Ее большие красивые глаза часто хлопали длинными ресницами, жмурясь от яркого света. Девушка перевела взгляд на Марка и грустно улыбнулась. Мужчина тут же забыл все плохое, что свалилось ему на голову, и тьма, казалось, просветлела, он был даже готов пережить все эти мучения сначала, лишь вновь увидеть ее улыбку.
    «Счастье есть», - заключил он.

    «Только не в твоем мире!» - раздалось эхом в голове.

    _____ Какая-то неведомая сила рывком утащила девушку назад в пустоту, оставив Марку только ее испуганный выкрик, на секунду нарушивший тишину, и исчезающий образ испуганных глаз.
    - Нет! – обреченно заорал оставшийся один человек, - Нет! Верни ее, ублюдок!
    Рокочущее эхо доставило до Марка поистине демонический смех. Он отозвался у мужчины в мозгу.
    - Уйди из моей головы, мразь!
    Смех прекратился, но заполонивший округу рокот очень не понравился сатанисту. Он быстро начал подниматься по ступенькам, а коридор, бывший некогда светлым, стал стремительно заполняться черными пальцами тьмы, норовившими схватить убегающего за ноги.
    _____ Двери не было. Был просто ослепительный, белоснежный, мягкий свет, который заполнил душу человека чувством безопасности и умиротворения. Беготня закончилась. Тьма отступила. Но запоздалые мысли не давали покоя:
    «Зачем я отпустил ее? Почему сразу не заслонил собой? Не направил к выходу?»...
    Озарение. Пробуждение.


    _____ Вспышка погасла, и Марк увидел перед собой бильярдный стол, на нем пустую бутылку «Hennessy», а сам обнаружил себя прислонившимся спиной к стене. Чуть правей стола парил в воздухе Флойд.
    «Это был сон?» - удивленно спросил мужчина.
    - Конечно сон, а ты что думал, что путешествуешь по искажениям? – без каких-либо эмоций ответил тот.
    Марк облегченно вздохнул и закрыл глаза. Снова темно. Но эта темнота успокаивающая. Тут мужчину посетила очередная запоздавшая мысль.
    «Стоп! С чего это ты разговариваешь вслух?» - он открыл глаза, но вокруг по-прежнему было темно. Приступ паники вновь овладел человеком, Марк хотел подняться с пола, но перед ним возникли два голубых свечения, исходивших от пустых глазниц Флойда. Тонкие руки с длинными пальцами направились к лицу мужчины, в глазах которого отражались горящие зрачки призрачного Флойда.
    - Да потому, что ты спишь! А во сне всегда происходит всякая нелепица!

    _____ Человек резко сел на диване, больно ударившись обо что-то головой.
    «Ау-у» - раздалось обиженно в его мыслях, - «Ты всегда так бешено подскакиваешь после отдыха?»
    Флойд рукой потирал ушибленное место на подбородке, даже его шляпа слетела от удара об лоб Марка.
    Беловолосый сидел на сломанном диване весь в холодном поту и пытался отдышаться. Он осмотрелся. Начал вспоминать. Вот тут они решили обустроиться на отдых. Тот самый кусок дивана, который Марк стащил из соседней комнаты. Да, эта та самая квартира. Пламя от зажигалки чадит на столе. Открытая консерва.
    Флойд удивленно смотрел на человека, не зная, что сказать.
    - Это был сон? – неуверенно спросил Марк. У него появилось ощущение дежавю.
    «Тихо! Зачем в слух-то? Сон, не сон, мне откуда знать?»- беззлобно огрызнулся Флойд, - «А что, приснился кошмар?»
    Мужчина кивнул.
    «Я, честно говоря, не уверен, закончился он, или нет»…
    Тут Марк обратил внимание на свою руку, она была перебинтована серой тканью, так же, как во сне.
    Он начал быстро разматывать кисть под очередной удивленный взгляд темного парня.
    «Что за черт? Почему она перемотана?!» - чуть не выкрикнул он вслух.
    «Тихо-тихо, успокойся, ты же сам разбил костяшки о стену, забыл?»
    Марк облегченно вздохнул, убедившись, что Флойд прав.
    «Он был настолько реальный… Я даже в жизни не испытывал такой боли, как там… Было действительно СТРАШНО»…
    Собеседник человека ухмыльнулся:
    «А я думал, ты у нас ничего не боишься».
    «Не поверишь, я раньше тоже так думал, но теперь точно могу сказать, чего на свете я боюсь больше всего», - поник мужчина, - «Ладно, пошли, наотдыхались уже, по крайней мере я, а твое здоровье меня мало волнует», - в привычном стиле подшутил он над приятелем.
    Флойд долго смотрел ему в глаза, а потом серьезным тоном спросил:
    « А все же… чего? Замкнутых пространств? Темноты? Ворон? Пустых вагонов? Тишины?» - видя, что человек немного повеселел, «призрак» тоже решил подколоть его, - «Женщин?»
    На последнем слове Марк изменился в лице так, что Флойд пожалел о том, что спросил об этом и понял, что ответа на этот вопрос ему не прочесть даже в мыслях человека.
    - Нет, - вопреки ожиданиям заявил Марк, - Снов…
     
  12. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 20 июл 2010
    ___Мозги гудели, как медный колокол. Я согнулся в пыли, держась за голову, а внутри все напористей металось нечто хищное, силясь заполучить контроль, и смести угрозу. Но я изо всех сил старался сдержаться, напрягая мышцы до судорог, чтобы этого не произошло. Не сейчас! Стоит спустить Зверя с цепи, и он ни за что не захочет возвращаться обратно. Инкогнито сам не знает, какую кашу заварил, а эта новая, чтоб ей сдохнуть, фигура вклинилась как нельзя некстати! Ну что, мать вашу, за поганый день… Кем бы ни был таинственный драчун, ему неизвестно, что он ведет борьбу против двоих. Инк, эгоистичный говнюк, хоть бы тебе хватило ума сейчас же уносить ноги… Если я не справлюсь с собой, зверюга начнет убивать, не разбирая, кто свой, кто чужой. Едва погасив вспышку агрессии, я приподнялся на локтях и отыскал глазами нападавшего, который, по-видимому, уже сбросил меня со счетов. Вместо того, чтобы добить лежачего, он направился к все еще неподвижному Инкогнито. Твою… Только посмей!
    - Ну что за гомик… - хрипло выплюнул я. – Парализованная бабка и то бьет сильнее…
    ___Во мне кипело бешенство, и хотелось хотя бы немного злобы выплеснуть на незваного гостя. И, похоже, я попал в точку. При одном упоминании половой ориентации, парень остановился как вкопанный. Ха, к чему бы это… Он бросил на меня испепеляющий взгляд, позволив, наконец, получше себя рассмотреть. Смазливый блондинчик с печатью ненависти на роже. Кажется, где-то я его уже видел, вот только обстоятельства были иные. Впрочем, все равно. По какой бы причине он на нас ни напал, он выбрал неудачный момент.
    - Ну и упырь… - продолжил я свою провокацию. – Не удивлюсь, если ты беснуешься, потому что тебя отшил прежний дружок.
    ___А вот это, похоже, было лишним… Только близость к Зверю в этот момент позволила мне избежать проникающего ранения в глаз – какой-то металлический предмет сверкнул в руке парня, а мгновеньем позже я уже кубарем катился в сторону, успев лишь заметить, как вытянутое лезвие выбивает из пола осколок бетона. Но вот отводить взгляд от противника тоже не стоило – едва я остановился, он был уже рядом. Еще одна атака, искры, и на стене, возле моей головы, осталась глубокая царапина. Уходя от удара, я сделал несколько неловких шагов назад, и чуть было снова не упал, запнувшись за кусок арматуры. Каждое уклонение отдавалось в мышцах новой волной огня, и сдерживаться становилось все труднее. Нет, не он сейчас сражается против двоих, это у меня два противника… Дьявол, что не так с моей удачей?! Почему он должен был появиться именно сейчас, когда мне, по милости Инкогнито, необходимо всеми силами избегать агрессии?! Парень, тем временем, смерил взглядом расстояние между отметиной от клинка и местом, где в тот момент была моя голова, и грозно сдвинув брови, продемонстрировал мне его на пальцах. Чуть меньше двадцати сантиметров между кончиками мизинца и большого. И что мы имеем ввиду, а? Времени на размышления он мне не оставил, снова ринувшись в атаку. Петляя, как злобный биатлонист, он в три прыжка преодолел разделявший нас отрезок и, не замахиваясь, резанул своим диковинным оружием снизу вверх. Лезвие свистнуло у моего лица, ноги среагировали быстрее сознания, уводя с опасной траектории. Сейчас я жил только за счет рефлексов, двукратно усиленных Зверем и инъекцией адреналина. Хладнокровно прищурившись, незнакомец снова вывел статистику. На этот раз ему хватило десяти сантиметров между большим и указательным пальцами. И снова выпад, но на этот раз я был готов. Нырнув под его руку, я рванулся навстречу и нацелил мощный удар под короткие ребра. Этого должно быть достаточно, чтобы умерить его прыть. Или нет… Моей скорости не хватило – парень увидел движение, успел оценить траекторию, развернулся на месте, пропустив мой удар вскользь. Снова взвизгнул воздух, и я едва успел отдернуть голову, когда еще одна металлическая вспышка срезала мне клочок волос над ухом. Глядя на то, как падают темные пряди, агрессор прикинул свой очередной успех. Меньше сантиметра. Черт возьми, если это его игра, то я уже продул… Он слишком быстрый, слишком проворный! Даже если бы мне не приходилось удерживать кровожадную тварь, что сейчас точит когти о мой позвоночник, я бы не смог с ним справиться. Бежать? Повернуться к нему спиной, значит, подписать себе смертный приговор. А заодно и болвану, который все еще на что-то надеется, валяясь на полу, вместо того, чтобы сваливать, пока цел. Неужели, придется пойти на риск? Попытаться выпустить Зверя ровно настолько, насколько это необходимо? Нет… Только в самом крайнем случае. Должен же быть другой выход…
    - Стой! – я отступил на шаг и поднял руки перед собой, в знак примирения. – Скажи хотя бы в чем дело?!
    ___Вместо ответа, парень крутанулся на месте, и с неимоверной силой швырнул свой второй клинок. Увернуться я не успел – лезвие свистнуло мимо, оставив на моем запястье глубокий порез.
    - YOU, SON OF A [ПЛЯЖ]!! – крича, я схватился за руку, а мой противник с удовлетворенным видом подвел итог, щелкнув пальцами.
    ___Ну все, скотина, доигрался!! Теперь уже тянуть было некуда, и я дал больше власти Зверю. Боль только подхлестнула его, распаляя, придавая сил. Притворившись, что собираюсь отступать, я сделал небольшой шаг назад, и, подцепив носком угловатый булыжник, послал его прямо в самодовольную рожу. Парень не ожидал этого, но его реакции хватило на то, чтобы успеть наклониться влево, пропустив снаряд у самого уха. А вот от моей атаки он уйти не смог – пока его внимание было занято камнем, я метнулся вперед и, моментально оказавшись рядом, двинул ему коленом по ребрам. На моем лице появилась даже не улыбка – дикий оскал. Зарычав сквозь зубы, мой белобрысый оппонент отскочил в сторону, чтобы сгруппироваться, но я вовремя сграбастал его запястье и, резко дернув к себе, послал пинок в живот. Прием не прошел – мальчуган сблокировал удар свободной рукой, и, ловко вывернувшись из моей хватки, тут же в ответ двинул локтем в челюсть. Атака с близкого расстояния оказалась не слишком сильной, так что я, не растерявшись, использовал полученный импульс, чтобы развернуться на месте и врезать ему ногой под колено. Нанеси я удар под другим углом, и парню пришлось бы несладко, но удача, в этот раз, была на его стороне, и сустав попросту согнулся, заставив его шлепнуться на спину.
    ___Пользуясь тем, что противник ошеломлен, я быстро отскочил назад, вытащив из кармана платок, и туго обернув его вокруг раны, затянул узел зубами, не спуская при этом с парня глаз. Чертов ниндзя уже вскочил на ноги, и теперь искал глазами свое оружие. Вот это, которое у меня под ногой? Еще один выверенный пинок, и острая железяка отправилась в окно, исчезнув в бурлящем потоке воды.
    - You, son of a… - сквозь зубы прорычал «осиротевший» забияка, но осекся, поняв, что не оригинален.
    - Loser, - презрительно бросил я, чувствуя, как агрессивная сущность заполняет мои кости изнутри, заставляя мускулы гудеть в предвкушении схватки. Словно сигнал к старту, Инк поднялся с пола и, держась за стену, нырнул в дверной проем. Понеслась!
    ___Следующие пять минут стали сплошным движением. Мы уворачивались, блокировали и били в ответ, превращая обычное нападение в яростную дуэль, где ни один из конкурентов не знает потенциала своего противника. Мы оценивали силу и скорость атак, наращивая темп, чтобы узнать предел возможностей друг друга. И, вероятно, своих собственных. Гомик явно обходил меня в технике, распознавая все выпады, но в реакции преимущество было не у него. Что слабо утешало – парень, пусть и смотрел букой, выглядел измотанным, как после марафона. Встреть я его свеженьким, даже то, что я удвоил свой натиск, не уберегло бы меня от плачевного финала. Свалился же чертяка на мою голову… Словно услышав эти мысли, парень отскочил от выбоины в стене и, наступив на мое плечо, буквально вбил меня в пол, с бешеным усилием толкнув вниз. Судорожно вдохнув, я немедленно откатился в сторону, оказавшись на ногах, что уберегло мой позвоночник от удара коленом. Не дожидаясь, пока Гомик встанет, я саданул ему ногой в плечо, заставив проехаться по пыли, но он перекатился на полпути и, упруго оттолкнувшись руками от пола, вновь оказался в вертикальном положении. Да чтоб тебя черти драли! Мы так еще полчаса можем отвешивать друг другу пинки и зуботычины, пока один из нас не совершит роковой промах. Только кто же это будет, я или он? Вот мы и вернулись к камню в сундуке…
    ___Уклоняясь от летящего в лицо кулака, я развернулся вокруг своей оси и наотмашь вмазал парню тыльной стороной руки, но тот, в точности повторив мой маневр, двинул мне с такой силой, что стены повело по кругу. Шатаясь, мы отступили, и попытались найти опору, чтобы не упасть. Блондину это удалось, а я лишь беспомощно цапнул воздух у себя за спиной и шлепнулся на задницу. Парень злорадно усмехнулся. Нет, так дело не пойдет! Мне нужно преимущество! Может, я смогу контролировать еще чуть-чуть больше ярости? Совсем немного… Я закрыл глаза. У меня всего несколько секунд, прежде чем он решит использовать этот шанс. Я прочувствовал себя и то натяжение, которое ощущалось каждый раз, как безумное животное во мне рвалось наружу. Ощутил длину той абстрактной цепи, а затем… позволил ей стать чуть длиннее. Следующим, что я почувствовал было то, как обе мои ноги впечатываются в чей-то живот. Разомкнув веки, я лишь увидел, как блондин ударяется спиной в стену и сползает вниз, падая на четвереньки. Мгновеньем позже, кровь словно обратилась кипятком, сжигая мышцы изнутри. Не выдержав, я закричал, но из моего горла раздался глухой рев, и я не знаю, чего в нем было больше – боли, или жажды насилия. Парень, тем временем, поднялся с колен и сплюнул кровью, а его кожа покраснела, словно у него был жар. Неужто удар повредил ему требуху? Не теряя времени, я сорвался с места и ударил снизу вверх. Противник выставил блок с неимоверной, не свойственной ему ранее, скоростью, но мой кулак миновал его, и парень согнулся, получив под дых. Да он и вправду горит! Я тут же попытался заломить блондину руку, но тот, игнорируя боль, крутанул сальто через голову, приземлившись на спину, и резко дернув меня вниз, встретил на полпути подошвами кед. Я почувствовал, как мои ноги отрываются от пола, который затем оказался где-то вверху, после чего в плечо саданула тупая боль. Я оказался на ногах раньше, чем успел об этом подумать, а в следующую секунду мой локоть въехал между лопаток оппонента, попытавшегося, перекатившись, достать меня кулаком. Его жар чувствовался даже через куртку! Как можно с такой температурой стоять на ногах?! Парень же, наоборот, с каждым моим ударом распалялся все сильнее, успевая даже за возросшей скоростью. Да кто он такой, черт возьми?!!
    ___Из атакующей стороны я быстро превратился в обороняющуюся, и был вынужден все больше отступать к обширному пролому в стене, за которым шумела вода. Думай, думай!! Мое время подошло к концу – через пару минут, либо бой будет закончен, либо Зверь сорвется с цепи. Что бы я с собой ни делал, мы все равно остаемся на равных, но я не могу себе позволить уповать на удачу! Всего один удар, и бой будет закончен. Нужно что-то сделать, чтобы этот удар был именно за мной! Нужно перестать распыляться на попытки и УВИДЕТЬ его. Я полностью перестал атаковать, лишь уходя от ударов, и начал улавливать движения противника. Быстрый, ловкий, решительный в нападении, но нескладный в обороне. Атакует одиночными выпадами, но не упускает возможности перейти из уклонения в контратаку. Вкладывает больше силы в правую руку, во время удара… не контролирует вес! Кулак парня снова метнулся к моему лицу, я ушел в сторону. Слишком большой импульс, не компенсированный препятствием. Удерживая собственный вес, атакующий на мгновенье замирает. Вот мой шанс! Удар в висок слева. Мой кулак разгоняется, набирает мощь и… замирает, пойманный в его натурально обжигающую пятерню. Уловка?! В этот момент, непроизвольно глянув парню в лицо, я понял, что сейчас моя рука будет сломана в трех местах, а затем вывернута из сустава. Дьявол!! Затрещала липучка, и я в ужасе отскочил от оппонента, оставив в его руке левую перчатку. Он настиг меня раньше, чем мои ноги коснулись пола, и вцепился двумя руками в мою куртку, заставив повиснуть в воздухе. Откуда столько силы?! В панике, я отвесил ему крепкий удар в переносицу, но парню уже все было нипочем. Одновременный удар коленом в живот тоже не принес результатов – я словно бил в бревно.
    - А ну пусти, [презерватив]!! – от ужаса, мой голос снова стал прежним. Я вцепился в его запястья, пытаясь вырваться.
    - Пустить?!! – наконец подал признаки разума Гомик. – Пускаю!!
    ___Его лицо стало из разозленного откровенно яростным, а затем, вдруг… Затем он просто вспыхнул. Я закричал, почувствовав, как пламя лизнуло мне руки, а горящий парень, не дожидаясь, когда его ладони прожгут куртку, одним мощным движением швырнул меня в окно. Тонкая деревянная рама с хрустом сломалась, оставив у меня на боку болезненную ссадину, и через секунду поток воды проглотил меня, утянув на глубину. Бой был окончен. Я проиграл.



    ___Следы схватки на плотине еще не остыли, когда на лестнице снова раздались шаги. Мужчина, стоявший в одиночестве у выбитого окна, прекратил на минутку катать кончиком трости обожженный камушек и повернулся к двери, чтобы встретить вошедшего.
    - Здравствуй, Бернард.
    - Здравствуй, Вилли, - доброжелательным тоном ответил тот. - Я так понял, тебе не терпелось меня увидеть?
    - Именно так. Извини, что сразу к делу, но у меня есть просьба.
    - Я слушаю.
    - На площади, вниз по течению, собирается масса неспокойной энергии. Ты должен был это почувствовать. Невероятный объем тревоги, страха. Что-то произойдет…
    - Да, я это уловил. И не я один. Скоро там будет очень… - мужчина не сразу нашел подходящее слово, - людно…
    - Верно. И один человек, которого я хотел бы видеть живым, рискует попасть в эпицентр. Он слишком молод и неопытен, чтобы почувствовать опасность. Его просто разорвут. Мне нужна твоя помощь, чтобы этого не произошло.
    - И чего ты от меня хочешь? – удивился вошедший. - Ты же знаешь, я не боец. И предупредить его тоже не смогу. Даже если бы мне была знакома его сигнатура, в этом шуме мой голос потеряется.
    - Я знаю, - кивнул Инкогнито. - Я уже убедил одного сильного игрока оказать ему поддержку.
    - Под «убедил» ты подразумеваешь «соврал»? – скептически вздохнул Бернард.
    - Вовсе нет. Скорее, не стал разубеждать в заблуждениях… Мне не важно, какая у него будет мотивация, пока он выступает на нужной стороне.
    - И чего же ты ждешь от меня, в таком случае?
    - Я прослежу за тем, чтобы он выжил. Затем оставлю. Обучи его. Помоги приспособиться. Я знаю, ты многое можешь рассказать. А этот пострел умеет слушать.
    ___Бернард прищурился, обдумывая слова своего знакомого.
    - Для обычной симпатии как-то все сложно. Что такого в этом мальчике?
    - Он как резиновый, – отмахнулся Инкогнито, - ты его об землю, а он вновь подскакивает. И так это забавно смотрится…
    - Если бы дело было только в этом, ты бы и пальцем не пошевелил, - не пошел на поводу иронии мужчина. - Даже Антрегине все пришлось узнавать самой, а она во многом тебя превзошла.
    - Трегги сама видела свой потенциал. Ее не нужно было направлять. Тут все иначе. Прошел почти месяц, а парень до сих пор не знает, кто он такой и почему попал в Город.
    - Но ты ведь мог сам его обучить, - все не спешил с ответом Бернард. - С твоей памятью, ты способен слово в слово повторить все, что когда-то слышал от меня.
    ___Инкогнито отрицательно покачал головой.
    - Даже признанная классика становится безмозглой попсой, когда люди начинают наперебой талдычить идеи, суть которых они даже не поняли.
    - Выходит, ты хочешь дать этому парню больше, чем имеешь сам? Это… не похоже на тебя. Как минимум.
    - Знаешь, я расскажу тебе историю об одном человеке. Для ясности, будем называть его «человек с тростью». Когда-то, давно, у него были дом, имущество. А еще у него был сын. Но этот человек почему-то не ценил то, что у него есть, а бесцельно проводил свое время за чтением и разгадыванием кроссвордов, не замечая, что его мальцу не с кого брать пример. А мальчишка родился головастенький, и в один день перерос своего отца. Он понял, что папка не имеет ничего общего с тем, чего он смог достичь. Его отец не дал ему ничего, за что бы он мог быть ему благодарным. И парень бросил своего старика доживать деньки в одиночестве. Так человек с тростью остался один.
    ___Бернард склонил голову набок. Его лицо стало сочувственно-задумчивым.
    - Полагаю, затем он осознал, в чем его ошибка и попытался все исправить, но было уже поздно?
    - Этого мне не известно. Он вскоре умер, оставив трость сыну в наследство.
    ___Повисла недолгая пауза.
    - И ты просто не хочешь, чтобы история повторилась. Вот это уже больше на тебя похоже.
    - Нет, - Инкогнито на секунду задумался. – Нет. Я знаю, эта история не повторится.
    - Ты уверен?
    - Уверен. Мне еще никто так в глаза не смотрел.
    ___Бернард промолчал, но выражение его лица задало вопрос без слов.
    - Безвозмездно, - пояснил Инкогнито и поскреб большим пальцем бороду. - И мне это не нравится.
    - Знаешь, в стремлении просто так помочь тому, кто тебе небезразличен, нет ничего зазорного. Я знал мальчишку со схожей жизненной позицией.
    - Тогда ты должен помнить, чем все закончилось, - Инкогнито повернулся к собеседнику и перехватил трость за середину, давая понять, что разговор подошел к концу. – Если парень сейчас останется со мной, он умрет, если останется один – того хуже. Но под грамотным руководством, из него выйдет достойный игрок. Я не знаю никого, кто мог бы направить его лучше, чем ты. Для тебя это шанс перестать, наконец, мучиться вечными «а если бы», для него – остаться собой.
    - Что ты имеешь ввиду под «а если бы»? – нахмурился Бернард.
    - Ты сам знаешь, - Инкогнито направился к выходу. – Решай, времени мало.
    ___У самой двери он бросил через плечо:
    - Если надумаешь – запасись терпением. Парень ершистый. Судя по тому, что ты мне рассказывал, Трэйн, по сравнению с ним – божья благодать.



    ___Я не знаю, сколько меня тащило течением. Беспомощно бултыхаясь в холодной воде с тошнотворным привкусом водорослей, я едва мог понять, где верх, а где низ, пока моя голова на несколько секунд не оказывалась на поверхности. Панический вдох, пара беспорядочных движений, и я снова оказывался во власти мощного потока, пока, наконец, канал не начал расширяться, теряя скорость. От яростного Зверя не осталось и следа. Был лишь мокрый, беспомощный звереныш, наглотавшийся воды. Когда я добрался до берега, сил не хватило даже на то, чтобы подняться с четверенек. Так я и пополз, прочь от берега. Глаза то и дело смыкались, колотило от холода, рвало. Я приподнял голову и посмотрел влево, с трудом разгоняя наползающий с краев мрак. Чуть дальше, через канал был перекинут железнодорожный мост. Рельсы уходили на тот берег и скрывались за холмом. Проследив за ними в другую сторону, я увидел здание вокзала и площадь перед ним. Рядом с вокзалом, белело еще одно строение, выделявшееся величественной архитектурой. Мраморные плиты были украшены чугунными изображениями, суть которых давно стало невозможно разобрать из-за повреждений. Без сомнений, передо мной было, не понятно как попавшее сюда, здание театра, и, с трудом поднявшись на ноги, я, пошатываясь, поплелся к нему. На то чтобы преодолеть это небольшое расстояние, у меня ушло не менее пятнадцати минут. Вокзал был значительно ближе, но у меня уже выработалось предубеждение против вокзалов. Едва ли не ползком взобравшись по ступеням, я доковылял до большой центральной двери и, почти без надежды, навалился на нее. Но она беззвучно отворилась. Понадобилось усилие, чтобы заставить себя перестать опираться на ручку. Не выдержав, я опять оказался на всех четырех. Вставать? Позже… Еще несколько неловких движений и вот в ноздри уже пробрался плотный театральный запах. Тяжелые кулисы, гладкие подлокотники, бархатные спинки, плотные ковры, деревянные… Минутку. Стоя на четвереньках и глядя в пол, я видел перед собой ровные деревянные доски. Я с усилием поднял отяжелевшую голову и понял, что… стою на сцене… Нетронутые временем, ряды зрительских кресел уходили вверх, во мрак, безмолвно воззрившись на первого за много лет актера.
    - «Театр пуст. Лишь эхо по углам разносит память о былых деяньях…» - шепотом процитировал я чьи-то талантливые строки.
    ___Ползти куда-то со сцены представлялось невыполнимым. Я нашел теплый уголок между кулис и там свалился без сил.
     
  13. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 2 авг 2010
    За тринадцать лет до Города. Часть 1.

    ___Конец августа выдался на редкость жарким. В полдень, любое закрытое помещение немедленно становилось печкой, буквально сводя обитателей с ума. Учитывая это, комната для допросов превратилась в самую настоящую камеру пыток, где вот уже полтора часа изнемогал капитан полиции, Джейкоб Флинн, тщетно силясь вытянуть ответы из темноволосого молодого парня, скрестившего руки на груди. В это время, в соседнем помещении, за двухсторонним зеркалом, под струей холодного воздуха из кондиционера, уже начинал ежиться следователь Бернард Уэйн, сосредоточенно наблюдавший за допросом. Для простого свидетеля, парнишка вел себя уж очень подозрительно: отказывался отвечать на любые вопросы, только изредка бросая едкий комментарий, когда Флинн пытался надавить посильнее. День и без того обещал быть долгим, а подобный подход и вовсе делал его испытанием на прочность. Капитан в очередной раз достал из кармана платок и стер капельки пота со своей обширной лысины.
    - Ты сейчас играешь против себя, - устало сообщил он. – Пока у нас не было оснований полагать, что ты сделал что-то незаконное, но твое молчание говорит об обратном. И даже если это не так, то умалчивание важной для расследования информации автоматически делает тебя соучастником. В таком случае, с тобой скоро буду говорить уже не я.
    - Ну вот и здорово, - раздраженно отозвался парень. – Хоть что-то новое. Первый день в городе, и весь приветственный комитет – наручники да капитан Лысина.
    - Флинн, - сдвинув брови, поправил Джейкоб.
    - А, так вот как это называется, - повесил безразличную мину юноша. – Модный причесон в этом году. Я только по дороге сюда приметил еще двух старперов с такими же «флиннами».
    ___Бернард за стеклом не удержал улыбку. Действительно, у парня были все основания точить зуб на отделение полиции. Обычно, когда тебя в первый раз ловят за незначительное нарушение, дело заканчивается выговором и все воспитательная морока передается в руки родителей. Но в этот раз нарушитель, на свою беду, оказался свидетелем преступления, попав под пристальное внимание полицейского департамента. Видимо, ему все же было что скрывать, раз он не спешил даже назвать свое имя, но, в то же время, хватало духу выдерживать давление. Впрочем, позиция его была оборонительной. Обычно, в таких случаях скользкие типы всех мастей спешат заручиться поддержкой адвоката или требуют ордер, а этот экземпляр просто закрылся молчанием, как щитом, изредка совершая колкие саркастичные выпады. Бернард потер растрепавшийся ус, пытаясь сосредоточиться на свидетеле. В чем его секрет? Симпатичный молодой человек, с вполне здоровым телосложением, усталым, но, тем не менее, живым взглядом, в чистой одежде, подобранной в соответствии с его внешностью. Явно не бродяга или обколотый шнырь. Черная майка без рукавов не скрывает широкие загорелые плечи, говоря о том, что парень не любит засиживаться дома, и собственный имидж заботит его больше, чем защита от жары. Иначе одел бы белую. И есть в нем какое-то напряжение. Это видно и в том, как он сидит и в том, как отворачивает лицо, каждый раз, как капитан задает ему вопрос. От внимания последнего, к сожалению, эти детали ускользнули. Флинн поднялся с места и обошел стол, оказавшись у горе-свидетеля за спиной.
    - Понимаешь ли, душа моя, - иронично начал он, положив ладони на плечи юноши, отчего тот ощутимо напрягся, – сейчас совсем не время для шуток. Еще полчаса молчания, и тебе понадобится адвокат.
    ___Проведя пальцем по загорелой коже, капитан удивленно поднял брови. А у парня-то температура…
    - А то и раньше… - тем временем отрезал мальчуган. – Еще тридцать секунд, и я буду расценивать это как сексуальное домогательство.
    ___Это было последней каплей. Флинн отпустил его и гневно треснул кулаком по столу.
    - Хватит! Думаешь это все игры?! Пока ты тут корчишь из себя недотрогу, шайка распоясавшихся ублюдков безнаказанно шныряет по улицам! Хочешь казаться крутым, иди и красуйся перед детьми той женщины, которую они забили до смерти!
    ___Это оказалось лишним. Внешне, юноша не изменился, но на стол перед ним упала алая капля. Затем вторая, третья.
    - Блин… - он облокотился о стол, придавив левую ноздрю пальцами, и обессилено закрыл глаза.
    ___Хлопнув себя по лбу рукой, Флинн вышел в коридор, цедя сквозь зубы проклятья. Бернард уже поджидал его там.
    - Не клеится беседа? – сочувственно улыбнулся он.
    - Да какой там… - капитан нервно потер затылок. – Сейчас этот шкет заявит о неподобающем отношении и сгинет, а мы снова останемся с носом. Мне все больше кажется, что он с ними заодно…
    - Не спеши с выводами, Джейк, - Бернард хлопнул его по плечу. – Иди в обзорную, остудись, а я потолкую с парнем. Сдается мне, он не так плох.
    - Как скажешь, - развел руками Флинн. – Смотри только, чтобы он не расценил расстегнутую пуговку на твоей рубашке, как попытку к совращению.
    ___Мужчины поменялись ролями. Бернард вошел в комнату и, улыбнувшись поднявшему глаза парню, сел напротив.
    - Здравствуй, - привычно начал он. – Меня зовут Бернард Уэйн, я следователь. И я хотел бы, чтобы наша беседа не была натянутой. Для начала мне нужно хотя бы знать, как к тебе обращаться. Как тебя зовут?
    ___При его словах, юноша сосредоточился, пытливо вглядываясь в лицо собеседника, но имени по-прежнему не назвал.
    - Ладно, - не стал допытываться Бернард, - сейчас мы что-нибудь придумаем.
    ___Он пододвинул дело, лежащее на столе, и, достав из кармана очки, принялся его изучать.
    - Так, что у нас тут? Отпечатки пальцев в базе не значатся, никаких данных о родителях, имя не указано. О! Задержан за попытку незаконного проникновения в товарный вагон. Хотел попутешествовать?
    ___Вопрос снова остался без ответа.
    - Хорошо, раз уж ты так любишь поезда, не против, если я пока буду звать тебя Трэйном?
    ___Юноша пожал плечами.
    - Если так удобнее, - не убирая пальцев от носа прогундел он.
    - Вот и славно, - кивнул мужчина. – Что ж, Трэйн, скажи мне, в чем причина твоего молчания? Мне не нужны детали, просто намекни. Тогда, может, нам удастся обойти эту проблему, и ты будешь свободен еще до конца моей смены, которая, к слову, завершится, - Бернард глянул на часы, - через двадцать минут.
    ___Паренек на минуту задумался, а потом убрал ладонь от лица, удостоверившись, что кровь больше не идет.
    - Будь по-вашему, - махнул он рукой. – Если вас действительно интересует, в чем моя проблема, не вижу причин ее не раскрывать. Все просто. Я сбежал из дома. Ну, знаете, не так драматично, как делают все подростки, а цивильно, без шума и нервотрепки. Мать думает, что я три недели буду в лесу с друзьями. Что ж, - скептически поджал он губы, - ее заблуждения начались в тот момент, когда она поверила, что у меня есть друзья. Я просто надеялся немного пожить самостоятельно, получить новый опыт, немного поработать подальше от колледжа, а тут этот арест, как снег на голову. Я имею ввиду… Залез в товарняк… Ну, что в этом плохого? Но если мать узнает, что я такие выплясы устраиваю, всей затее придет конец. Не посадит под замок, конечно, но поводок станет еще короче, чем был. И надолго. А если взять в расчет то, что мне даже нечего вам сказать про тех жлобов, ситуация становится проигрышной вообще для всех. Я не видел лиц, да и имен они, естественно, не называли. Я не смогу никого опознать, даже если столкнусь нос к носу. Так что вот, мистер Уэйн, такова моя проблема. И мои извинения за причиненные неудобства. У меня не было в планах создавать кому-то неприятности…
    ___Молодой человек устало опустил плечи.
    - Да, твоя позиция понятна, - задумчиво качнул головой Бернард, - но почему не рассказать все сразу? Или, раз уж на то пошло, почему товарный вагон? Не думаю, что билет был НАСТОЛЬКО дорогим…
    - Я не очень-то лажу с людьми, - бесхитростно ответил Трэйн, все еще разглядывая Бернарда, как диковинную зверушку. – Еще одна причина выбраться за рамки. У меня была цель, которую не купишь за билет.
    - И что за цель?
    - А какое это теперь имеет значение? Единственный возможный урок я уже усвоил – ты тянешь туз, удача тянет джокер.
    - Довольно негативный взгляд на жизнь.
    - Не было повода думать иначе. И если больше вопросов у вас ко мне нет, то я, мистер Уэйн, ничем особо вам помочь не могу. Я рассказал все, что мог и даже больше того. Вы уж простите, но мне еще нужно купить обратный билет… - заметив удивление на лице следователя, парень удрученно закрыл глаза. – Да, мне ТАК повезло. Пойман по прибытии. Возвращение Одиссея обещает быть скоротечней, чем хотелось бы…
    ___Бернард на пару секунд прищурился, обдумывая возникшую мысль, а потом закрыл папку с делом и встал со стула.
    - Погоди минутку, - сосредоточенно сказал он и вышел за дверь, направившись в соседнюю комнату.
    - Да, у тебя вышло лучше, - разочарованным тоном сообщил капитан Флинн, наблюдавший за ходом беседы, - но у нас по-прежнему ничего. Только зря полдня нервы трепал…
    - Не совсем, - поднял палец следователь. – Мне кажется, он еще способен принести расследованию пользу. По правилам, мы не можем его больше задерживать, но, думаю, я могу сделать так, чтобы он никуда не делся.
    - В смысле?
    - Я считаю, что есть смысл ему немного подыграть. Он притихнет, раскроется, а там, глядишь, и вспомнит что-то ценное. К тому же, банда будет знать, что у нас есть свидетель, с которым мы активно работаем, и занервничает. А кто нервничает, тот допускает ошибки.
    ___Флинн ненадолго задумался, прикидывая варианты, после чего обреченно вздохнул.
    - Уэйн, ты как был лисом, так и остался. Хорошо, это звучит как план. Хлипкий, конечно, но лучше, чем ничего. Только смотри, все идет под твою ответственность.
    - Вот и отлично, - хитро улыбнулся следователь, уже выходя из комнаты.
    - Вот и отлично, - повторил под нос капитан Флинн, - но никакой надбавки за внерабочие часы…
    ___За стеклом, в это время, Бернард снова занял свое место напротив Трэйна.
    - С возвращением в адскую печь, - сделал вялый приветственный жест парнишка. – Я уж боялся, что снова вернется этот ваш Капитан Флинт.
    ___Бернард широко улыбнулся, что заставило губы Трэйна тоже слегка разъехаться в стороны.
    - Что ж, вот и все, - сообщил мужчина, - ты можешь быть свободен. Даже больше того, тебе не выдвинут никаких обвинений. Дело-то смешное, чтобы еще с бумагами возиться. Так что, если ты еще не передумал исследовать жизнь, наш город в твоем распоряжении. Офицер вернет тебе твои вещи и ты снова сам по себе.
    ___Настроение у парня, кажется, улучшилось, он расслабленно выдохнул, опустив голову.
    - Это не все, - продолжил Бернард. – Я вот подумал, ты же все равно хотел нового опыта? Как насчет того, чтобы поработать… со мной?
    ___Парень талантливо изобразил возмущение.
    - Старый вы извращенец…
    ___Видя по глазам, что это не что иное, как очередная попытка оградиться, Бернард пропустил замечание мимо ушей.
    - Я серьезно. Можешь пожить у меня, денег я с тебя брать не стану. Поболтаешься с местным колоритом, может, напишешь статью в газету колледжа. Ну что? Ты сам искал чего-то необычного, лови свой шанс.
    ___Трэйн сцепил пальцы, облокотившись на стол.
    - Вы правы, искал. Но мне хотелось при этом сохранить инициативу. А вот такой вот дар с небес… - парень замолчал, и глубоко вдохнув, развел руки в стороны. – А знаете что, мистер Уэйн? Черт с ним, по рукам.
    ___Мужчина расплылся в улыбке.
    - Ну вот и славно. В таком случае, можешь звать меня просто Бернард.
    ___Парень встал из-за стола, разминая уставшие плечи, и отрицательно покачал головой.
    - Я бы сказал… нет.
    - Нет? – удивился застигнутый врасплох следователь.
    - «Мистер Уэйн» в самый раз. Я согласился на ваши условия, но это не значит, что я вам доверяю.
    - Оу… - озадаченно протянул Бернард, про себя добавив, - «Ну, что ж, ты знал, что не будет просто…»
     
  14. Godless

    Godless Ословед

    Репутация:
    1.214.651
    Godless, 7 окт 2010
    Тупик, 2-ая часть поста.

    _____ Беготня, в конце концов, всем надоедает, мне тоже. Я всю жизнь бегал от чего-то к чему-то, так и не добравшись ни до того, ни до другого. И почему-то именно сейчас, когда нужно было торопиться, я предпочел не гнать и спокойным уверенным шагом направился к цели, натянув капюшон на глаза. Гермозатвор был закрыт. Значит, я опередил Кевина, хотя полчаса уже прошло, и выход должен был быть свободен. Или опоздал?

    _____ У огромной двери толпились какие-то люди, наверное, Хеда, чтобы точно узнать нужно подойти поближе. К сожалению, незаметно подкрасться не получится, на пути нет ни одного гребанного укрытия, хотя, уже не нужно… Меня заметили. В мою сторону направилось пять человек, в руках некоторых вызывающе поблескивало знакомое холодное оружие. Чистильщики? Похоже. Я неспешно пошел в их сторону, бежать все равно некуда, да и как раз по пути.
    По приближению один из встречавших молча достал пистолет и направил мне в грудь. Такая мягкая, но от этого только более серьезная угроза. Да уж, лица у всех самые угрюмые, думаю, извиниться и сказать, что ошибся дверью, тут не прокатит. Мужик с пистолетом все так же, не произнося ни слова, кивком головы пригласил пойти за собой и развернулся. Выбора особо не было, и я подчинился. Четверо с клинками пропустили меня вперед, а затем пристроились следом. Наверно, на случай, если вздумаю бежать, или сделать еще какую глупость. Эти знали, от меня можно ожидать чего угодно, ведь я тоже «Чистильщик». А я в свою очередь знаком с каждым из них лично, но что-то приятельская беседа у нас пока не ладится.

    _____ Тем временем, мы подошли к гермозатвору, вооруженная толпа немного расступилась, явив моему взору виновника торжества – Хеда. Гнусная ухмылка, похоже, так и застыла на его лице с момента нашей последней встречи у Кевина. Вот только на лбу у нового лидера были кровавые разводы, но кровь явно не принадлежала ему, будто он размазал ее окровавленной ладонью, вытирая пот со лба. На самом Хеде не было ни царапинки.
    - Надо же! Какие люди, что ж тебе на своем новом троне не сидится, может, слишком мал для тебя? – ядовито поинтересовался я, но, кажется, собеседник не заметил интонаций.
    - Да вот, Джеффри, знаешь, дела-дела, никак не отдохнуть, - деланно вздохнул Хед , - В наше время без жесткого контроля никак нельзя. Все приходится делать самому. Некоторые даже сдохнуть спокойно не могут… Во всем им нужно помогать.
    Эта скотина подняла руку, и рядом стоящий парень вложил в нее пистолет. Дуло уставилось мне в глаз.
    - Так просто? – только и спросил я, - Зная тебя, думал, ты будешь более изобретателен, может, для начала попытаешь, пальцы там поотрезаешь, лодыжки повыкручиваешь, глаза повыковыриваешь, нет? -
    Я никогда не был мазохистом, просто тянул время, надеясь, что Кевин как раз подоспеет с помощью в самый нужный момент. В этот, например.
    - Да, Джефф, так просто, - спокойно ответил Хед, не поддавшись на провокацию, - Вот только некоторые люди не могут сделать даже этого. А на счет пыток, порой, лучше душевных мук ничего и не придумаешь. Они доставляют даже больше удовольствия, особенно, когда чередуются с телесными, - оскалился любитель революций.
    К чему он клонит?
    Мои мысли будто прочитали, толпа слева от меня расступилась, и взору открылась не самая приятная картина. На земле в еще растекающейся лужи крови лицом вниз лежал человек. Рядом с ним, в изголовье встал мой недавний «приятель» Эрл. Его переносица была заклеена полоской пластыря, сквозь которую виднелись красные пятнышки. Видать неплохо я ему врезал.
    Эрл брезгливо перевернул тело ногой, лежавший мужчина застонал, оказывается, он был еще жив, хотя я принял его за мертвого.
    - Кев! – вскрикнул я, только сейчас узнав изуродованное кровоподтеками и гематомами лицо. Мою попытку прорваться к Кевину загубили еще в зародыше, ударив меня по темечку чем-то тяжелым, наверное, прикладом. Я тут же осел на колени, хватаясь за голову. Мир пошел кругом, но сознание мне потерять не дали, услужливо побив по щекам и придержав за подбородок. На руке почувствовалась теплая жидкость, похоже, пробили череп.
    - Ну что, Джеффри, все еще желаешь хорошей пытки? – откровенно упиваясь положением, рассмеялся [cens-ый] ублюдок Хед. Затем несильно вломил мне с правой в висок. Я заметно пошатнулся, но мне вновь не дали упасть, теперь кто-то заботливо держал меня за закрученные за спину руки. С моей головы стянули капюшон. А я, по-прежнему, стоя на коленях, попытался плюнуть уроду в харю. Не достал. Зато схлопотал еще один удар, на этот раз сильнее и по челюсти. Сплюнул. Теперь кровью. Звон в ушах смешивался с безудержным гоготом толпы.

    Еще удар. В бровь.

    Еще. Снова в висок.

    И еще… Несколько раз.

    Уже не чувствуется, куда бьют.

    В глазах помутнело. Я поднял голову, пытаясь что-то разглядеть, но увидел только искривленное пространство над размытыми контурами чьей-то башки, скорее всего, Хеда.
    - А знаешь, как все произошло? – послышался далекий голос, как сквозь пелену, - Я ведь знал, что так случится, знал, что старина Кевин ничего не сделает тебе, хотя, в глубине души все же надеялся на это. Знал, что он верен старому лидеру. И знал, что ты не успокоишься, пока не свернешь свою гребанную шею ради неизвестно чего. Ты [cens] Джефф, тупой [cens], - сказал, будто сплюнул Хед, - А за Кевина скажи спасибо Эрлу, после того, как ты попал в библиотеку, он тут же доложил о тебе. Тут и стало понятно, что старый придурок естественно не прикончил тебя. А догадаться, куда вы собираетесь пойти, не составило труда.
    Пинок в живот. Я закашлялся.
    - А знаешь, что самое интересное? – сквозь смех спросил этот [cens], - Во всем случившимся виноват лишь ты. Зря ты приперся на Шпиль, шлялся бы дальше где-нибудь со своим дружком Марком, и Кевин был бы в порядке, и Алекс, и остальные твои долбанные друзья.

    _____ Меня уже, кажется, не держали, я сам стоял на коленях, размеренно шатаясь с прикрытыми глазами, как обкуренный. Как же я ненавидел весь этот гребанный Город в этот момент, эту [пляж] Хеда, этот чертов гермозатвор в конце концов, который расплывался переливчатыми узорами. Похоже, серьезно меня обработали. К горлу подступил ком, не то крови, не то тошноты. Самое обидное, что Хед был прав, винить нужно было только себя. Что мне стоило отправиться вместе с Энером и Никс в библиотеку, там бы вместе с Алексом и другими отбились бы от ополченцев. И Кев не оказался бы во все втянут. Надо было валить ублюдочного Эрла, сейчас спокойно бы открыли затвор и выбрались. Но ведь всего не продумаешь…
    - Ну что, как думаешь, время умирать, или может тебе еще пальцы поотрезать, лодыжки повыкручивать, а? – с издевкой спросил этот кусок дерьма. У меня не хватало на него слов. Поэтому я смог лишь только рассмеяться в ответ. Получилось неубедительно, через секунду я закашлялся и начал сплевывать кровь. Меня толкнули ногой в спину, сил не хватило даже для того, что бы выставить руки, поэтому я встретил землю «лицом к лицу».
    - Ладно, Эрл, как тебе иде… - начал вдалеке бормотать потопающий в мутной пелене гула голос Хеда. Вот теперь мне никто не мешает, теперь я могу спокойно предаться этому тягучему обморочному омуту. Лишь странные пронзительно визжащие звуки еще слышаться в голове. Да какие-то неясные крики. Что ж…
    _____ Ад, я, наконец, на пути к твоим Вратам.
     
  15. Godless

    Godless Ословед

    Репутация:
    1.214.651
    Godless, 8 окт 2010
    Выход Там ->, 3-я часть поста.

    - Джефф! – раздался рядом хриплый возглас, - Джефф, очнись…
    Кто-то судорожно дергал меня за плечо, чувства начинали возвращаться постепенно, теперь я четко слышал оглушительные звуки выстрелов и многочисленные крики людей. Крики боли и отчаяния.
    - Извини, Джеффри. Так не должно было случиться…

    _____ Я еле смог разлепить один глаз и увидел изувеченного Кевина рядом с собой. Он лежал на животе, немного приподняв голову, изо рта стекала кровь. Теперь я заметил на нем не только следы побоев, но и ножевые ранения. Вот Дьявол, я знал, ему не протянуть долго. Он уже почти не подавал признаков жизни, ему стоило огромного труда просто доползти до меня.
    Ярость постепенно заволокла сознание, превращая нестерпимую боль в фоновую.
    Я попытался приподняться на локтях, но кто-то невежливо упал на меня сверху, затем так оглушительно заорал, что это могло стать серьезной угрозой для моих барабанных перепонок. Крик оборвался мгновенно. Я попытался перевернуться, одновременно скидывая с себя чье-то уже не протестующее тело. А когда мне это удалось… Очередной ком подкатил к горлу, но теперь я не сомневался, какого его происхождение. Я столкнул с себя не тело, а лишь его половину, ту, что выше пояса. Вокруг меня рваными ошметками простилалась требуха, а сам я был залит чужой кровью.

    _____ Пришлось, невзирая на помутнение, мельком оценить ситуацию, от всей толпы Хеда осталась жалкая кучка уже не сопротивляющихся, а просто убегающих в сторону станции людишек. Повсюду мелькали юркие тени, разрывая человеческую плоть, как бумагу. Одна тварь резко остановилась и уставилась на меня, впрочем, глаз ее я не видел. Вытянутая голова, длинный хвост, черная кожа, рельефное, отдаленно напоминающее человеческое, тело. Все что успел заметить.
    Сам я при этом лежал неподвижно, немигающим взглядом изучая существо. Через пару секунд оно потеряло ко мне всякий интерес и с пронзительным криком устремилось вглубь тоннеля, в сторону библиотеки за своими сородичами. Видать, лежачих не бьет, пробежала странная мысль…
    На первый взгляд угроза миновала, и я подполз к Кевину.
    - Кев, дружище, держись… - мой голос казался чужим. Ощущение, что меня вывернули наизнанку, засохшая на лице кровь противно стягивала кожу, а голова будто зажата в тисках, при попытке повернуть ее, мозги словно выдавливало из ушей.
    Я встал на колени, с огромным усилием перевернул Кевина на спину, его кровь обожгла мне руки. Он не открывал глаза, пульс еще прощупывался, но было поздно, друг уже не дышал…
    Жизнь угасла. Ничего нельзя сделать. Снова.
    Я бессильно опустил руки.
    - Не должно было.

    _____ В тоннеле раздался продолжительный гул. Он и вывел меня из бессмысленной прострации. Это не был гул поезда, образы которого здесь нередко появляются. Это был инородный, пронзающий звук чего-то страшного. Что-то изменилось. Я поднял взгляд на огромную дверь гермозатвора, увиденное не сильно поразило. Пространство ближе к потолку перетекало из стороны в сторону. Искажение. Оно постепенно смещалось вправо, оставляя за собой проеденное, будто оплавленное по бокам отверстие в затворе. Из искажения повалил светящийся оранжевым туман.
    Гул повторился снова, но на более низкой ноте. Мне показалось, что тоннель завибрировал, и внезапно, его стенки и сама дверь гермозатвора буквально смялись в одну секунду, немного искривившись и сжавшись. Меня опрокинуло на спину. Никогда не видел ничего подобного, где-то в глубине души поселился липкий страх. Неизвестное пугает.
    Не успело все успокоиться, как пол под ногами вновь задрожал, я бросил взгляд на искажение и еле подавил желание протереть глаза. В «окне» медленно проплывал огромный, диметром, превышающим мой рост, глаз черно-фиолетового цвета. Око моргнуло тремя веками и плавно испарилось. Теперь разлом перестал источать свет и выглядел, как привычное искажение со всеми вытекающими. Похоже, те хвостатые твари вылезли отсюда. Теперь на станции точно нечего делать… Думаю, что «Шпиль» постигла та же участь. Хотя, мне было уже все равно. Все мои друзья мертвы, а рано или поздно то же случится и со мной.

    _____ Закрыв глаза и медленно выдохнув, я собрался с силами и решил подняться на ноги.
    Мир пошел кругом, глаза отказывались видеть дальше одного метра, но вскоре зрение более-менее прояснилось. Я осмотрелся, части тел вперемешку с грязью и кровью вызвали очередной приступ тошноты, но я успешно подавил его, стараясь не смотреть в застывшие лица разорванных и покалеченных покойников.
    Откуда-то справа послышался шорох, мой взор машинально направился на источник.
    - Вот же сукин сын… - сплюнул я, - Ты как истинное дерьмо не тонешь, да, Хед?
    Ублюдок кашляюще рассмеялся:
    - Как и ты, заметь… Мы похожи…
    Я подошел к нему, скользя в лужах крови, и, схватив за шкирку, поставил на колени.
    Странно, но я тоже позволил себе усмешку, ведь отчасти он прав.
    - И вправду, еще недавно я был в таком же положении, как ты сейчас, а теперь палач и жертва поменялись местами. Какая ирония. – Я хотел отыграться на нем, но ноги еле держали меня, и если бы Хед попытался сопротивляться, у него были бы большие шансы на победу. Поэтому я не стал тянуть, а попросту достал магнум и наставил на его гребанную голову.
    - Так просто? – ухмыльнулся он, копируя мои интонации, - Вот так возьмешь и убьешь? - Он продолжал стоять на коленях, не пытаясь противиться. Это естественно, как и я понимал, что шансов выжить нет, кто бы из нас сейчас не ушел победителем, дальше ему некуда податься. Заполонившие метро твари разорвут любого. Все-таки та пятерка не соврала… Вот же оно, вторжение.
    - Знаешь, ты прав, - внезапно согласился я, - Это слишком просто, пусть тебя раздерут на куски те существа, я не собираюсь марать об тебя руки.
    На лице Хеда появилась смущение, смешанное с некоторой обидой, после чего он вновь открыл пасть, медленно произнеся:
    - Кевин был трусом и идиотом. Какого же было его удивление, когда он понял, что его раскрыли, нужно было видеть его испуганное лицо. А как он трогательно пытался прикрыть твою задницу, меня чуть не стошнило. Но оттянулись мы на нем знатно, давно так не веселился, - этот [cens] откровенно издевался и я поддался на провокацию, - А ведь, если б ты чуток поторопился, то возможно застал бы самое веселье…
    - Захлопни [cens]! – я выстрелил ему в плечо, отчего ублюдок повалился на спину, неестественно подогнув ноги, - Ты, [cens] мразь, даже не достоин смерти. Слишком много чести для тебя.
    Он вновь принял прежнюю позу:
    - Ну, давай, убей же меня.
    После этих слов я внезапно успокоился и направил магнум ему в голову. Зачем я буду тратить итак расшатанные нервы на этого недоноска.
    - Тебе везет Хед. Невероятно, просто астрономически везет. Скажи, почему удача так любит тебя? Давай так, у меня осталось три патрона, - я крутанул барабан револьвера, - Твои шансы пятьдесят на пятьдесят.
    Он посмотрел в дуло наведенного ствола, а я плавно нажал на спусковой крючок, увидев, как в его глазах проносится животный страх и он зажмуривает их. Трус.
    Предательский щелчок вхолостую прокрутившегося барабана вывел Хеда из ступора и лидер, которому теперь негде и некем было управлять, гадко засмеялся:
    - Ну все, уговор есть уговор, Джефф. Какой же ты идиот, как и все твои обдолбанные дружки, я знаю, твоя совесть теперь не позволит тебе убить меня. А все твои дурацкие принципы, ну да, ты же у нас такой правильный, - продолжал смеяться придурок.
    Я нажал на крючок еще раз, но курок вновь сработал вхолостую. Хед резко перестал смеяться, затравленно уставившись на меня.
    - Хм, - протянул я, - Да ты явно ходишь в любимчиках у удачи. А на счет договора, уж тебе ли не знать, чем заканчиваются сделки с Дьяволом.
    Раздался громкий хлопок, и мозги вместе с белой черепной крошкой вылетели из затылка неудавшегося революционера. Повисла пугающая тишина. Струйка белого дымка из ствола медленно растворилась.

    _____ Я спрятал револьвер и обреченно опустил руки. В голове крутилось множество вопросов и запутанных мыслей. Но понять сейчас что-либо мне казалось невыполнимой задачей. Я протер лицо от крови, стараясь не задевать болевшие ссадины и рассечения, а затем перевел взгляд на уже побледневшего Кевина:
    - Прости, друг…

    _____ Иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми. Но почему-то чаще, чем с плохими.
    Из тоннеля со стороны библиотеки начали раздаваться обреченные человеческие крики. Я даже не посмотрел в ту сторону. Им уже не помочь. Но они могут привести тварей сюда, нужно валить. Возможно, я стал чересчур эгоистичным, но проблемы других меня сейчас, действительно, мало волновали, своих по горло. В первые мгновения после всего случившегося возникло устойчивое желание умереть, но теперь от него не осталось и следа, наоборот инстинкт самосохранения взял верх над человеческими эмоциями. Ради чего жить? Не знаю. Наверное, ради Сушки. В свое время я пообещал себе присматривать за мелкой и почему-то сейчас был уверен, что с ней все в порядке. Осталось только выбраться на поверхность.

    _____ Я направился к гермозатвору, сверху в нем образовалось отверстие, из которого можно выбраться из этого неприветливого места. Мне пришлось подпрыгнуть, чтобы достать до края истлевшего металла, а затем подтянуться, что далось мне сейчас с огромным трудом. Я выпрямился во весь рост, стоя в сечении двери и задумался. Что теперь? Отсюда можно попасть только на «Шпиль» или на станцию библиотеки. Не там не там мне явно ничего не светит. Мой взгляд упал на искажение, которое сместилось еще дальше и уже «проедало» стену. Третий путь прельщал чуть более, чем первые два. В памяти всплыл огромный глаз, но меня это уже мало волновало.

    _____ Сейчас передо мной стояла только одна задача - найти Идрит. И я без особых сомнений растворился в искажении.
     
  16. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 15 окт 2010
    ___В сонной мути вечерних сумерек, широкая дорога уходит вдаль, огибая темный монолит леса. Порывы ветра превращают шум листьев в тоскливое эхо морского прибоя. Над верхушками деревьев, сгорбившись, почти разваливаясь, чернеют линии электропередач. Далекий гром раскатывается под небосводом, предвещая затяжную грозу. На обочине, обхватив себя за плечи, стоит девушка. Ее голова опущена так, что светлые волосы закрывают лицо, оставляя на виду лишь бледные губы.
    - Помоги мне… Прошу…
    ___Вспышка молнии порождает длинную тень от деревьев. Девушки нет. Словно темнота слизнула ее, унеся в чащу. В душе скребется тревога. Что-то произойдет…

    ___Усилием воли, я заставил себя открыть глаза и немедленно закашлялся от пыли. Каждое движение отдавалось в отбитых боках, будто на мне был корсет из синяков. Хотя, это представление не далеко от истины… Темно-бордовый занавес вокруг меня создавал подобие узкого коридора, потолок которого теряется в темноте. Я поднялся на ноги, с трудом разогнув спину, и поплелся обратно на сцену. Из приоткрытой входной двери на деревянные доски падал призрачный луч, который прокладывал бледную дорожку через сцену и исчезал между рядов, оставляя большую часть зала покрытой мраком. После беспросветной тьмы закулисья, даже этот блеклый отсвет показался мне нестерпимо ярким, и я прикрыл глаза рукой. Под рукавом, запястье огрызнулось болью – отозвалась вчерашняя рана. Поморщившись, я приподнял рукав и, выставив руку на свет, осмотрел побуревший платок. Лучше его пока не трогать… Другую руку все еще стягивали бинты, но материя уже успела испачкаться и сваляться, полностью утратив свое назначение. Я без сожалений размотал их, и хотел было бросить на пол, но, поглядев на сохранившийся порядок, скомкал и со вздохом пихнул в карман, взамен, нащупав там перчатку. Хоть одна уцелела… Вещица незамедлительно заняла свое законное место на правой руке, растревожив содранную кожу. Ничего, пройдет. В дверях негромко всхлипнул сквозняк, и высокая створка, медленно качнувшись, закрылась, вернув зал во власть равномерного полумрака. Темнота быстро обрела прозрачность, не желая ничего скрывать, а лишь съев все краски, добавляя тем самым картине забвения завершающий штрих. Только в пыли на полу остались отчетливые следы моего недавнего прибытия. Размазанная борозда вела от входа к центру, а потом направо, превращая полукруглую сцену в большой циферблат, показывающий полчетвертого. Довольно забавная планировка для театра, надо заметить. Совсем небольшой зал, будто бы выстроенный для встреч очень узкого круга людей, все равно казался величественным. Всякий, кто попадал под его своды, пусть и на несколько секунд, но оказывался в центре внимания, выходя на сцену, прежде чем занять свое место. Даже зная, что нахожусь тут один, я словно ощутил на себе десятки взглядов, ожидающих выученных реплик. Это пронизывающее чувство быстро согнало меня со сцены. Я неторопливо прошелся между рядов, проводя руками по подлокотникам и спинкам, отчего на пальцах оставался слой серой душной пыли. Здесь не давали представлений уже много лет. Я замер и с неясной тоской посмотрел на сцену – из зала она казалась еще более загадочной. И еще более брошенной. Заколоченное окно в другой мир. В сотни миров. Уже не верилось, что когда-то здесь проходили яркие вечера, фантастические события разворачивались всего на нескольких квадратных метрах, завораживая зрителей. Они оставляли след в памяти тех, кто их написал, отыграл и, несомненно, тех, кто увидел. Но люди давно ушли, не оставив после себя ничего. Ни звуков былых речей, ни цветастых декораций, ни отблеска давнего восторга. Только пыль и одиночество. Театр. Без людей, это всего лишь здание с вычурной архитектурой. И пусть все это время дверь оставалась незапертой, никто так больше и не зашел в пустующую обитель. Неудивительно. Эта странная тоска, стягивающая душу каждый раз, как взгляд падал на пустые кресла, потухшие лампы и темнеющие в пыли следы, была сродни даже не сожалению, а, скорее, бессильному чувству вины. Оставили. Забыли. Не вернулись. Непонятно отчего, я поежился. Чувство тревоги, принесенное из сна, заставило нервно оглядеться по сторонам, но мой взгляд не нашел ничего, что могло бы его вызвать. Сам воздух стал колючим, напряженным, словно помещение, затаившее обиду, гнало меня прочь. Наружу, срочно… Сбросив с себя оцепенение, я спустился по ковровой дорожке к сцене, взобрался на нее, и, не оглядываясь, направился по скрипучим доскам к двери, все ускоряя шаги. На душе неспокойно… Высокая створка все так же беззвучно распахнулась, снова лучом разбив зал на две половины, и я оказался на улице.
    ___Пока я спал, Город накрыла ночь. Небо обратилось черным сводом без звезд и луны, но площадь передо мной была залита светом. В ее центре, на двухметровом постаменте, словно статуя, стоял обыкновенный Г-образный уличный фонарь и теснил темноту в стороны, до самых домов, что, сгрудившись и словно нависая, окружали площадь по периметру. Только та дорога, что уходила к каналу, оставалась слепым провалом, из которого изредка доносился плеск волн, да тень от постамента вычерчивала темную линию через всю площадь. Ноги сами понесли меня к монументу, будто бы он был единственным хранителем спокойствия во всей округе. К моему удивлению, архитектор разделял эту точку зрения. На бронзовой табличке под фонарем виднелись полу стертые буквы:
    «В ночной безмолвный мрак, он проливает свет,
    Являя взору, что тревоги нет,
    И только домыслы рождают опасенья.
    Мир четко разделив на свет и тень,
    Он даже ночью сохраняет день,
    Храня покой, и тем, даря спасенье».
    ___Памятник фонарю, ха? Забавно. Впрочем, идея верная. Этому городу не помешало бы хорошее ночное освещение. Я прикоснулся пальцами к холодному, гладкому камню, повел рукой в сторону, обходя массивное основание по кругу. Что-то съедало меня изнутри, не давало мыслям выстроиться в четкую линию. Тревога прямо по коже ползет… Далекое возмущение нарастает, движется все ближе. Я чувствую это на загривке. Нечто массивное, неминуемое. Пытаться отмахнуться от этого, все равно, что убегать от тени облака. Я закрыл глаза, прислонившись к темной стороне постамента, и стал слушать. Себя, ветер, плеск волн. В воздухе витало что-то еще. Словно отголоски давней битвы, прошедшей на этом самом месте. Это дребезжат разбитые стекла или я слышу лязг металла? Воет ветер, или слышны стоны, полные боли? А что важнее всего, это память, которую впитала сама площадь, или Инк прав, и я действительно чувствую то, чего еще не произошло? Из мерного шума выделился чужеродный звук. Тихие хлопки плоских подошв по холодному асфальту. Они раздавались со стороны канала, становясь все громче и отчетливее. Я плотно прижался к гладко отшлифованному граниту, сливаясь с тенью, и осторожно выглянул из-за своего укрытия. Увиденное заставило меня немедленно метнуться обратно, под защиту темноты – к площади во всю прыть несся тот горячий финский парень, который вчера голыми ладонями оставил прожженные дыры у меня на куртке. Что он тут делает?! Решил завершить начатое, гаденыш… Да что ж ему неймется-то?! Я его чем-то обидел в прошлой жизни? Нет, скорее Инк… Черт тебя дери, Инк! Ты осложняешь мне жизнь даже в свое отсутствие… Шаги раздались совсем близко и остановились, заставив меня затаить дыхание. Ну что встал? Давай, давай, не задерживайся, пшел отсюда… Через минуту послышался знакомый хлопок театральной двери. Я снова выглянул из тени, на этот раз не увидев никого. Самое время уносить ноги, пока это шмыгло не выползло обратно. Я закрыл глаза, чтобы уловить самое безопасное направление. Волны тревоги захлестнули, накрыли с головой. Впереди, в переулках между домами небезопасно. Источник черной злобы таится и во дворах, справа. За спиной, плотной шеренгой, один за другим возникают и снова прячутся очаги угрозы, а слева, в темной воде, у самого дна ждет что-то ледяное, цепкое, голодное…
    ___Осознание истины вспыхнуло почти сразу, но немало времени ушло на тщетные попытки отрицать очевидное. Губы сжались в плотную линию. Если бы я только прислушался к этому раньше… Бежать некуда. Давящее беспокойство, ощущение надвигающейся угрозы – все возникло неспроста. Эта площадь как маяк, к которому, почуяв что-то, что не я не смог уловить, со всех сторон плотным кольцом ползет опасность. И только свет фонаря не пускает никого внутрь, заставляя создания ночи опасливо ходить взад-вперед по краю этой окружности, да бросать голодные взгляды к ее центру. И я заперт внутри…
    - Дошло, наконец?
    ___Я, как ужаленный, подскочил на месте. Где он?!
    - Как всегда, на уровень выше.
    ___Я поднял голову на голос и обнаружил Инкогнито, стоящего на постаменте. Одной рукой он обхватил столб, вторую держал в кармане, приняв нарочито безразличную позу.
    - Что ты здесь делаешь?! – яростно зашипел я, - проваливай, пока цел! Там этот белобрысый…
    - Посмотри на себя, - не обращая внимания на мои слова, перебил мужчина. – Чмо в лохмотьях.
    ___У меня словно выключили звук. Я замер на месте, как в лед вмерз. Инкогнито постоянно подкалывал, издевался, грубо шутил и задавал вопросы, на которые не существовало достойного ответа, но за все это время, ни разу не использовал прямое оскорбление. Меня не столько поразил сам факт, сколько тон, с которым он произнес эти слова. Я привык к его дрянному характеру. Я смирился с его безразличием. Но почему презрение? За что? Я попытался выдавить слова, но голос звучал с перебоями:
    - П… Послушай, что ты…
    - Слабак, - не обращая внимания на мое лепетание, бросил он. – Не следовало с тобой связываться.
    ___Мужчина достал руку из кармана и швырнул мне какой-то белый предмет. Тот ударился о куртку и упал передо мной на землю. Шприц с прозрачной жидкостью, в пластиковой упаковке с едва различимой надписью.
    - Хочешь жить – знаешь что делать, - Инкогнито полез за пазуху и вытащил оттуда черный револьвер. – А если нет… - его голос стал глухим, почти угрожающим, - так туда тебе и дорога…
    ___Его рука метнулась вверх, щелкнул курок и, под грохот выстрела, фонарная лампа разлетелась на тысячу мерцающих осколков.
     
  17. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 15 окт 2010
    =.=
    04 - Ani DiFranco - Freakshow.flac


    На мое колено села муха. Я смотрю на нее, не чувствуя, как она передвигается по моей коже. Я смотрю на нее, на то, как маленький хобот, похожий на черный духовой инструмент, прижимается к моему колену. Я смотрю на нее, потому что не могу повернуть шею и взглянуть на того, кто рядом.
    Я просто хочу, чтобы он перестал.




    Я шла по дороге, пока не устала. Как только устала, дорога вильнула в сторону – к болотам. Насколько хватало взгляда, хлюпали на ветру плащи-дождевики, выброшенные на поверхность трясины рыбки-гуффи и разорванные в клочья резиновые утки. По дороге сюда я нашла Урсу, и теперь она шла за мной, но то ли от усталости, то ли еще от чего постоянно отставала. В конце концов пришлось привязать ей веревку и почти волочить за собой – настолько эта жирная крыса обленилась. Малютки Омена поблизости не было, и я решила пока не обсуждать с ней это – слишком усталыми и промокшими мы были.
    Поэтому когда я увидела скамейку, меня не остановило даже то, что там уже сидела толстая бабища, обернутая в шаль из связанных друг с другом капроновых колготок. Она баюкала на руках коробку из-под конфет очень использованного вида.
    -Моя мама всегда говорила, что жизнь как коробка шоколадных конфет. – Сказала она, когда повернулась ко мне лицом. – Никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется.




    Все сломалось тогда, именно в тот день.
    Каждый раз, когда мы гостили у Принцессы – а мы постоянно находились у нее дома – я не подозревала, как близка к краху, к гибели, к катастрофе. В тот день, когда она ударила меня – а затем п о ц е л о в а л а, Фокусник сделал нам бутерброды с рыбным маслом.
    В тот день, когда катастрофа случилась, когда я погибла, когда Принцесса вцепилась в меня своими губами, Фокусник стоял на кухне и намазывал на бутерброды рыбное масло.
    Терпеть не могу рыбное масло. Оно вонючее.





    У этой женщины не было ни одного глаза, зато прямо посреди гладкого, лысого лба, на натянутой на череп коже росло красивое аккуратное ухо.
    -Разве не странно, - сказала она, - быть гадалке слепой?
    -А вы гадалка? – вяло удивилась я.
    -Нет. Но разве не странно быть гадалке слепой?
    Далеко-далеко, на горизонте, искрились чешуйки гуффи.
    -Ты, понятно, направляешься к лагерю ЛИГовцев?
    -Неа.
    -Значит, к ПИСующим?
    -Неа.
    -Подожди-ка. Всегда получается с третьего раза. – Женщина потерла ухо. У меня на холоде начал замерзать нос, а у нее – ухо. Оно покраснело на изгибах, от него тянулись жилки, похожие на подвесные мосты, и уходили под кожу. Ухо слегка покачивалось на ветру. – Ты собираешься на станцию. «Сдохните, ублюдки». Ага, ты встретишь там своих друзей.
    -Я думала, вы не гадалка.
    -Не обращай внимания, милочка. Я слышу будущее. И все же, зря ты не хочешь к ПИСующим. Опять же, безопасней будет. С Принцессой познакомишься.
    -Что вы все ко мне пристали с этой принцессой. – Буркнула я. – Не хочу никуда.
    -Я знаю, что поднимет тебе настроение. А пока – возьми. – Она ткнула мне в живот свою вонючую коробку. К картону кое-где присохли листья капусты, от нее исходил отчетливый запах помойки, но в испачканных чем-то белым ячейках лежали аккуратные, идентичные, как близнецы, китайские печенюшки с предсказанием. Я протянула руку к одной, и Ухастая помотала головой:
    -Не эту, возьми справа от нее.
    «Выбирай гриб – красный или синий»
    Пошли вы все к черту.
    Я взяла тот, что она сказала.
    -А теперь пойдем.


    Если так подумать, мы все постоянно притворялись. Каждый из нас по очереди выходил под свет софитов, раскланивался, прочищал горло и начинал кривляться, притворяясь кем-то другим. Принцесса нацепляла фальшивую улыбку, Фокусник – фальшивые усы.
    Я не могла не повторять за ними. Но к моменту моего выхода, костюмов и бутафории больше не осталось. Я не додумалась ни до чего лучшего, как нацепить фальшивую жизнь.
    Фальшивая монета, она все равно звенит. Фальшивая нота еще никому не мешала петь. Фальшивые усы, как и фальшивая улыбка, колют губы, но это ничего, можно потерпеть.
    Вот только мысль, что я фальшивка, Фальшивка, ФАЛЬШИВКА не оставляет меня в покое.





    Мы остановились у пыльного шатра; тряпичные стены, когда-то темно-синие, теперь цвета окружающей среды, пузырились и колыхались, и казалось, что шатер дышит. Рядом с ним стояли, завалившись набок, несколько увязших в трясине трейлеров.
    -Бродячий цирк. – Подмигнула ухом гадалка. – Цирк уродцев.
    Фрикшоу.
    Она похлопывала меня по спине неприятным материнско-утешительным жестом, волоча к шатру. Мои ноги оставляли в трясине две глубокие борозды, Урса, волочащаяся на поводке, оставляла третью. Женщина с Ухом не оставляла следов вовсе, словно шла по воде.
    -Я боюсь все, что связано с цирком. – Прохрипела я, обвивая запястья Урсиной веревкой.
    -Вот увидишь, тебе понравится, птичка. Все дети любят цирк.





    Сложно быть Принцессой.
    Сложно, когда надо поддерживать марку.
    Среди чужих – марку идеальной подруги, идеальной ученицы, идеальной дочери.
    Среди своих – марку оригиналки, странной особы, души нашей маленькой, убогой компании. Бедная принцесса. Сложно ей было.
    Продолжать что-то строить из себя, когда хочется только одного.
    Чтобы он перестал.




    В полутьме шатра мы сидели так плотно, что коленки выгибались в другую сторону. Запах постепенно становился невыносимым. Слева от меня сидела девушка, у которой не было рта. Она была такой худой, что в некоторых местах кости прорвали кожу и одежду, и торчали, поблескивая белым. Справа от меня было существо непонятного пола, покрытое постоянно шевелящимися шрамами и неровностями. У него руки выгибались назад, и он походил на огромного ощипанного цыпленка, который очень плохо себя вел на птичьем дворе.
    Там их было много.
    На сцене стояли две широкие клетки с толстыми прутьями. В слабом отблеске керосиновой лампы, привязанной к бикфордову шнуру, покачивались за прутьями мужчины в одной клетке и женщины – в другой.
    Абсолютно голые и абсолютно нормальные.
    -Взгляни. – Шептала с трепетом огромная великанша с желтыми пальцами, растущими из шеи. – Они такие странные. Я хочу сказать: что с ними не так, если они выглядят таким образом после семи лет жизни в Городе?
    -Семь лет они с нами, малышка. – Над моим плечом голос Ухастой. – А в Городе вообще неизвестно сколько.
    -Хватит болтать! – Сердито воскликнул старичок с рыбьей чешуей по телу. – Вы сюда смотреть пришли или как? – Он провел палкой по прутьям клетки, от шума люди внутри вздрогнули, но продолжили спать стоя. Они стояли, голые, покачивающиеся, здоровые, и откровенно спали в разгаре выступления. Их было ничем не разбудить.
    -А вообще-то, она заплатила за билет? – Старичок ткнул ластой в меня. – Она тоже нормальная. Пусть выступает! Тащи ее на сцену!
    Сразу несколько рук подхватило меня.
    -Оставьте ее в покое! – Крикнула Ухастая. – У нее дохлая крыса на поводке. Она уже не нормальная.
    Я не знаю, что бы ответил старичок, открывший уже рот, но в этот момент стену шатра с одной стороны разрезало длинное лезвие, которое сжимала в руке пожилая женщина в сари и татуировкой знака «пацифик» на щеке, а с другой стороны дыру выжег мощный заряд из огнемета, который неумело прижимал к пузу большой волк, стоящий на задних лапах и влажно поблескивающий мышцами, трясущимися на поверхности кожи.
    Затем началось настоящее представление, а не та лажа, за которую у меня пыталась вымогать деньги шайка шарлатанов.





    В тот вечер, когда Фокусник пришел с бутербродами, мы сидели в разных углах комнаты. Принцесса с ленивым равнодушием разглядывала наши рисунки, раскидывая их кончиками пальцев подальше друг от друга. Я еще всхлипывала, держась ладонью одновременно и за щеку, и за губы, не зная, где больше болит. Фокусник посмотрел на меня, потом на Принцессу, и подошел к ней. Он сел рядом, придвинув ей бутерброды, спрятал глаза за челкой. Потом я ушла домой.
    А у Принцессы родился план.





    -Взгляни, разве это не странно? – Шептала я Урсе. – Они спят и не падают. Если бы я уснула стоя, я бы непременно упала. И тогда бы проснулась.
    Думаю, Урса была со мной согласна.
    Вокруг творилось всякое. Например, на сундук со всяким шмотьем, за которым я пряталась, с громким грохотом грохнулось безжизненное тело старичка.
    С некоторым опозданием туда же грохнулась и его голова.
    Из сундука с залихватским свистом выскочил мальчишка, размахивая над головой обручем. Он подпрыгнул почти под потолок и приземлился на плечи громилы с серой кожей, который пилил шею высокого парня с дредами и в разноцветных штанах. Мальчишка, не прекращая крутить обруч, обхватил шею серого ногами и начал душить. Его разрезала пополам женщина в сари, и замахнулась для следующего удара, который почти снес башку серому – но рука женщины была откушена на секунду раньше, одним движением челюсти волчары.
    Потом еще всякие штуковины со вспарвываемыми животами и вилками, которые швыряла тощая, и которые с невероятной точностью (девять из девятнадцати) попадали в глаза всем подряд. Двадцатая вилка пронзила Ухо Ухастой и та с громким верещанием умерла.
    Перед тем, как свалить оттуда, я вырвала из ее мертвых, но по-прежнему похлопывающих меня по спине рук коробку с предсказаниями.
    Когда шатер остался достаточно далеко позади, я села перекусить.
    В моей печеньке была скатанная в трубочку бумажка, на которой настойчивым почерком значилось:
    «Сушка, ты сволочь, но ищи Игрока»
    На печеньке, у которой на дне было выцарапано «Джеф» (идиоты написали его с одной буквой ф) предсказуемо было только обращение:
    «Джефф!»
    но затем шло уже несколько интересное:
    «если хочешь знать, почему он так сделал – ищи в ботинке у малой»
    В печенье, предназначавшейся Никс, с завитушками было выкаллиграфированно:
    «Знаешь, эти идиоты могут тебе много чего наболтать, но дело скажет только обаятельный мелоед»
    и приписка:
    «правда же, он очаровашка?»и телефонный номер.
    В печеньке для какого-то Омае было нацарапано:
    «Ну ё-моё, Омаё! Сколько можно не замечать очевидного! В капюшоне для тебя подарочек»
    А последняя, которую я съела, предназначалась Акире.
    Там было только одно слово.
    «Страдай»
    Печенье закончилось, шатер развалился, а рыбки-гуффи уснули, привалившись друг к другу хвостами. Солнце закатилось за горизонт, и мы с Урсой пошли вперед, только вперед.
    Потом налево и наискосок.
    Шерстку на животе у нее немного подпортили опарыши, а из запрокинутой головы торчали наружу зубы. Но она волочилась за мной по земле, по-прежнему верная, даже если ее залогом верности служила веревка, обмотанная вокруг тощей шеи.
    Только я и она. По дооооооооооооооооооооооооолгой дороге в Город, который слишком мал для нас двоих.
    Меня и чертовой зануды Принцессы.
     
  18. Godless

    Godless Ословед

    Репутация:
    1.214.651
    Godless, 9 янв 2011
    Look at the World and see
    How the humans bleed,
    As I sit up here and wonder about
    How you sold your Mind, Body and Soul...


    _____ Маленькая черная коробушка ловко перебегала между пальцев беловолосого мужчины, сидевшего с отрешенным видом на спинке обугленной деревянной скамейки. Он не мог решиться нажать кнопку записи на диктофоне, чтобы начать привычный монолог с записывающим устройством. И не потому, что Флойд не разрешал человеку произносить что-либо вслух, а просто из-за ненадобности. Марк чувствовал, что после того, как существо в шляпе залезло в его голову, что-то изменилось. Например, теперь он мог чуть ли не дословно пересказать записи, которые он делал несколько лет назад. И вообще, в его памяти всплывали такие моменты жизни, о которых человек даже не мог подозревать. Все казалось ему теперь каким-то мелочным, будто он осознал, в чем смысл жизни.

    «Город может перезаписывать память людей, сегодня ты прожил очередной день никчемной жизни, возможно, чуть не умер, а завтра уже не вспомнишь о вчерашних событиях», - задумчиво изрек Флойд, прочитав ненароком мысли мужчины.
    Марк посмотрел на собеседника укоризненным взглядом:
    «А что если я скажу, что вспомнил свою прошлую жизнь… Ну, то есть, жизнь до Города. И вообще, хватит лезть ко мне в голову», - устало отмахнулся он.
    Флойд нахмурился, хотя, не имея бровей над пустыми глазницами это сделать достаточно проблематично:
    «И что же ты там вспомнил такого?»
    «Я прожил в Городе двадцать лет, следовательно, перед тем, как я попал сюда, мне должно было быть всего десять. Но проблема в том, что мне было тридцать и тогда. Я все прекрасно помню. Кем я был, чем занимался», - мужчина ненадолго замолчал, а затем продолжил с грустной усмешкой,– «Забавно, моя профессия не сильно отличалась от нынешней. Неудивительно, что я попал сюда».
    «И кем же ты был?» - полюбопытствовал Флойд.
    «Я убивал людей. За деньги. А отличие от нынешней профессии лишь в том, что сейчас я убиваю просто так. Но одного не могу понять, сколько времени прошло, уверен, что я несильно изменился внешне, хотя мне должно быть за пятьдесят», - Марк спрыгнул со скамейки и уставился на призрачного собеседника, - «Может ты мне объяснишь? Мыслитель все-таки».
    Мыслитель лишь пожал плечами:
    «Я тебе не физик-теоретик, и не очень разбираюсь в пространственно-временных парадоксах. В Городе может быть все, что угодно, есть мнение, что чем глубже погружаешься, тем медленнее течение времени».
    «Да уж, тоже мне, мыслитель…» - усмехнулся человек, - «Почему вас вообще так прозвали?»
    «Нас никто не звал, мало кто выживает после встречи с нами, да и мало кто вообще нас встречает. А название я, честно говоря, сам придумал».
    Человек лишь хлопнул существо по плечу:
    «Для такого крутого мыслителя, мог бы что-нибудь поумнее намыслить».
    «А ты, я смотрю, снял с себя маску меланхолии, и наточил язык. Ты точно был убийцей, а не комиком?» - попытался сделать вид обиженного Флойд, - «Если рассматривать парадигму твоих взаимоотношений с окружающим миром, то ты вообще не должен был дожить до Города».
    Марк на манер Флойда пожал плечами:
    «Ну, точно, мыслитель…»

    _____
    Парочка находилась в небольшом скверике, даже не скверике, а маленькой аллее, по краям которой стояли обгоревшие скамейки. Обгоревшими, правда, были не только они. Черная трава, черные деревья, без листвы, которым хватило бы одного хорошего пинка, что бы они рассыпались на угли.
    Беловолосый не знал, что ему делать, мост, о котором говорил Грэй, тут отсутствовал, если верить словам Флойда. Поэтому, сейчас он радовался любой компании, даже столь экзотичной.
    «Вечереет».
    «И?» - не понял Марк.
    «И то, что ночью на улице находиться нельзя, нужно найти надежное укрытие, пойдем».

    Мужчина последовал дальше по аллее за мыслителем, выбора ему никто не предоставил. Пару минут они прошли не обмениваясь какими-либо мыслями, потом любопытство человека взяло верх:
    «А что будет ночью? Скруты повылезают, или другие мыслители?»
    «Нет, эти как раз попрячутся. Знают. Я называю здешние ночи могильными».
    Флойд замолчал, отчего Марк только тихо зарычал:
    «О, Дьявол, мне что, у тебя каждое слово выпытывать?! Почему? Почему ты их так называешь?»
    «Ты заметил, что тут жарко?» - вдруг сменил тему собеседник человека.
    «Ты невыносим», - устало вздохнул мужчина, - «Ты взрываешь мой разум…»
    «А ты нетерпелив, дослушай сперва. Жарко тут, потому что весь Город пылает целый день, как факел. Но ночью опускается могильный холод, температура резко уходит в минус, снега нет, но даже дневной огонь замерзает. Зрелище незабываемое, завораживающее и красивое», - мечтательно произнес Флойд, - «Но могильная ночь не только из-за холода. На Город опускается обволакивающая тьма, даже звуки пропускающая с трудом».
    Существо замолчало, давая человеку время на обдумывание услышанного. А человек тем временем уставился на небо, оно заметно изменилось. Если днем оно было ярко оранжевым, с явными проблесками горящего сквозь черные, похожие на дым облака, пламени, то теперь, будто потухший костер источало черную пелену и едва заметно излучало теплый свет. Будто угли еще догорали.

    «Красиво сочиняешь, тебе только книги писать», - задумчиво ответил мужчина.
    На улице стало заметно темнее, тень с домов падала во все стороны, не давая понять, откуда же светит Солнце. Мрак становился едва ощутимым, а Флойд незаметно ускорил движение, отчего в одной беловолосой голове забегали судорожные мысли.
    «А что конкретно опасного ночью? Очень холодно, замерзнем? Или съест кто?» - с преувеличенной бодростью спросил человек.
    «Нет. Убивает сама тьма, те, кто оставались на улице, утром уже не существовали».
    «Точно. Только мистику писать, или ужасы», - пытался казаться спокойным мужчина, но его сердце уже отбивало ритм испанской корриды, - «Никто не выжил, говоришь. А откуда тогда слухи берутся?».
    Флойд ускорился настолько, что Марк уже бежал за ним. Он натянул плащ прямо на бегу, потому как уже ощутил на себе цепкие ледяные пальцы могильного (пока еще) вечера. Под ногами захрустела мертвая, уже покрытая тонким льдом трава.
    «Кажется, ты жаловался на долгую жизнь?» - раздалось в мыслях человека, - «Лови момент».
    «Куда мы бежим, мать твою?!» - уже не скрывая никаких эмоций, чуть не крикнул Марк, обстановка вокруг казалась весьма спокойной и угрозы для жизни не наблюдалось, но поведение Флойда раздражало сатаниста, - «Можно было спрятаться в любом канализационном стоке».

    Существо ненадолго остановилось, отчего мужчина чуть не снес его. После секундного осмотра местности, Флойд резко ушел влево, а Марк так и остался стоять, окончательно запутавшись в происходящем. Казавшаяся маленькой аллея сейчас выглядела настоящим лесом, погруженным в ледяные сумерки. Никаких домов уже видно не было, только черные деревья в тумане, а былая жара стала желанной, так как пальцы промерзли до костей, все-таки беспалые перчатки не сильно защищают от холода.
    - Флойд! Где ты?! – забыв про все, вслух прокричал сатанист. Затем более спокойно мысленно добавил, - «Куда мне бежать?»
    Прямо перед мужчиной не столь отдаленно начали раздаваться мелодичные звуки, пытающиеся прорваться через мутную пелену. Через несколько секунд стало понятно, что это поет чей-то голос:
    - And you run, and you run to catch up with the Sun, - Марк не мог утверждать, что голос принадлежал Флойду, но эти особо жалостливые интонации он теперь узнавал везде, - But it's sinking…
    Мужчина уверенно направился на голос, стараясь не обращать внимание на подступающие со всех сторон тени.
    -The Sun is the same in the relative way, but you're older, - голос становился все ближе и ближе, что предало Марку сил бежать еще быстрее, - Shorter of breath… and one day closer to Death!

    _____ Аллея закончилась настолько резко, словно кто-то убрал декорацию в театре, сменившись высоким зданием, возникшим перед лицом человека. Верхушка здания затерялась в тумане. У здания было большое крыльцо, с множеством ступеней, ведущих к просторному входу. Огромный стенд около крыльца гласил: «Центральный Госпиталь». Черные буквы покрылись сосульками… В большом дверном проеме маячила парящая фигура в шляпе, нервно озираясь по сторонам. Марк, перепрыгивая через несколько ступеней, быстро оказался возле Флойда.
    «Где тебя черти носят, Марк?» - беззлобно огрызнулось существо, - «Искал канализацию? Поверь, там сейчас и без нас тесно. Ну же, быстрее закрой их, мне не под силу» - указал Флойд на тяжелые двери, - «Еще пять минут и они нас уже не спасут, а нам еще до морга добираться, там безопаснее всего».
    Мужчина без лишних вопросов начал выполнять поручение призрачного друга, как вдруг до его слуха донеслось нечто знакомое и важное. Короткий вскрик в темноте заставил его обернуться и вслушаться в тишину.
    «Ну что ты стоишь, зайди внутрь и закрой, сквозняк ведь!» - попытался полушутя вывести сатаниста из транса мыслитель, но, видя, что его друг не реагирует, добавил, - «Ей уже не поможешь».
    «Повторения истории не будет…» - твердо произнес Марк.

    После чего он закрыл тяжелые двери госпиталя, которые больше были похожи на двери банковского сейфа… Закрыл снаружи.
    Если бы Флойд не произнес последней фразы, то человек, скорее всего, зашел бы внутрь, но теперь он все решил для себя.
    Сквозь закрывающиеся створки Марк успел заметить обреченный взгляд своего читающего мысли друга. Ни секунды не думая, он поспешил на крик, забыв про холод и тьму.

    _____ Лишь мерно парящий за дверями госпиталя Флойд отважился нарушить опустившуюся могильную тишину:
    - The Time is gone, the Song is over… Thought I'd something more to say…
     
  19. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 11 янв 2011
    1

    _________

    -Позволь тебе кое-что разъяснить, Бабай. – Она ходит туда-сюда, юбка мотается вокруг ног, задевая тонкие лодыжки. От этого ее мельтешения уже кружится голова, но пусть это будет самой большой моей проблемой сегодня. – Ты читал сказки, да? – Вдруг она останавливается и выпячивает на меня свои глазища, облизывает пересохшие губы. – У вас вроде же был Сказочник?
    -Он умер. – Хрипло подает голос Бука.
    Надо было научить его, как действовать в экстремальных ситуациях. Но вечно не хватало времени. У меня никогда не хватало времени на него, а теперь этой ошибки уже не исправить. Впрочем, вряд ли мне хватило бы фантазии учить его, как стоит себя вести, если твой враг взял тебя в плен и собирается пытать, но не чтобы получить информацию, а просто так, для собственного удовольствия.
    Нет, такое просто так в голову не придет.
    Правило номер 1. Никогда не вступай в диалог со врагом, если уже знаешь, что с ним невозможно договориться.
    -Умер? Надо же. – Несколько разочарованно тянет Принцесса, оглядываясь на своих подчиненных и подмигивая им. – Хотя… ему повезло. Да, он вовремя помер. А вот вам еще предстоит пожалеть…
    Правило номер 2. Не подавай голоса, если враг на тебя не смотрит, если не хочешь отвлечь огонь на себя.
    Бедный Бука. Ему не хватало смелости, ума и силы, чтобы стать полноценным лиговцем. Все, что он мог – травить байки рядом с симпатичными девчонками да веселить меня своей глупой болтовней. Но мне он нравился. По крайней мере, я не только был готов терпеть его рядом, но даже рад был иногда его присутствию.
    Но только не в тот раз. После того раза, как он увидел мои слезы, для Буки все было решено. Я не знал еще, когда, как и за что, но знал – убью. Видеть слезы вожака – непростительная глупость. Если бы Бука знал, он бы отвернулся.
    Но Бука не знал. Он слишком многого не знает. И исправить эту ошибку уже нельзя.
    -Отрежьте ему язык. – Говорит Принцесса. – Или накормите личинками, пусть изнутри сожрут. Ну, в общем, придумайте что-нибудь. – И отворачивается, потеряв интерес. Несколько ПИСующих отвязывают его от ветки и волочат, но я уже не смотрю туда, передо мной снова мельтешит, меряя поляну шагами туда-сюда Принцесса.
    -Так вот. Сказки. Если бы ты их читал достаточно, тебе, возможно, пришел бы в голову тот же вопрос, что и мне. Принцессы. Они не писают. В смысле, хоть раз в сказке ты читал, что принцесса посреди истории вдруг отлучилась в туалет? У них не болит живот. Они не чистят зубы. Даже проспав сто лет, целуются себе как ни в чем ни бывало, не задумавшись о запахе изо рта. И принцы не жалуются, что странно. Принцессы не чихают. У них никогда ничего не чешется. Они не плачут, ну, может, только один раз, когда у них на руках умирает принц – да и то, могут позволить себе одну-единственную слезинку, но это даже не человеческая слезинка, нет, это концентрат волшебства, оживляющий мертвого принца.
    Целые армии зомби. Куча дохлых принцев.
    Принцесса замирает, прислушиваясь к крикам боли и агонии, несущимся из палатки. Затем наклоняется к моему лицу, лучезарно улыбаясь.
    -Это потому, что в Принцессах нет ничего человеческого. Нелюди. Совершенно иные существа.
    Она снова делает паузу, разглядывая горящие палатки, разглядывая, как ПИСующие носятся и вопят, хулиганя, как дети, громя наш лагерь.
    -Вот и в цирке уродцев. Знаешь, там наши сошлись с вашими. Мы, конечно, победили. Много трупов. – Она неопределенно морщится, не то раздосадованная данным фактом, не то жалея, что трупов все еще недостаточно много. – Вы с самого начала были обречены на провал. Мы терпели вас – некоторое время, пока все это еще не мешало нашим планам на Город. Но теперь, - Принцесса втыкает мне в ногу ножницы – пришло время прихлопнуть вас.
    -Изначально ваша слабость, - вышагивает Принцесса, утомив меня своими лекциями до предела – была в том, кого вы набрали в качестве бойцов. Посмотри. – Она машет рукой на разбросанные по всей поляне обрывки тел, конечностей, органов. – Я понимаю, еще подобие на что-то человеческое. Но звери? Животные? Нет, в самом деле? Они же ни на что не годятся. Вон тот ваш волк, к примеру.
    Я поднимаю голову, встречаясь с ней глазами, позабыв третье правило.
    Не показывай врагу, что тебе интересно или важно.
    Принцесса ухмыляется, заметив мой взгляд.
    -Мертв. – Коротко говорит она.
    Я роняю голову на грудь. Мертвы. Мертвы. Они все мертвы.
    Аристократ. Сказочник. Бука уже, надеюсь, тоже. Агата. Каспер. Беда. Безбилетник. Буль.
    Некоторые здесь лежат, некоторых разбили в цирке. Сколько-то убрали ПИСующие, пробивавшиеся в лагерь. Их, конечно, тоже многих положили. Но наши почти все.
    Мертвы.
    -Вот, например, Рапуня. – Принцесса машет рукой, и к ней подбегает веселая девушка, с накрашенным третьим глазом. Ее волосы прежней длины, если не большей. Косы нет. – Схватили ее, пытали, а толку-то? Или что, не знали, что она так перемещается – оставляя после себя кучку пепла?
    -Они думали, я подохла. – Бодро говорит Рапунцель, швыряя в кого-то топор. Некоторые Лиговцы еще бегут, забыв, что нельзя прекращать притворяться мертвым, даже если очень-очень страшно.
    -Вот и я о чем. – Принцесса гладит Рапунцель по щеке, заставляя ту зардеться и глупо хихикнуть. Потом отвешивает ей пощечину, от которой звенит в ушах даже у Бабая.
    -Вообще, вы изначально выбрали не ту позицию. Сами знаете, нет ничего страшнее сказочных принцесс. Страшнее и безжалостней. Это тебе даже ваш Волк подтвердит, расскажет много интересного про Красную Шапочку. Ну, уже на том свете.
    И где же теперь, интересно, Главная? Почему, крысы ее дери, она выбирает самые интересные моменты для своих командировок?
    Почему отирается здесь месяцами, когда спокойно, и скучно, и на собраниях есть о чем поговорить если только у костра за дележкой пищи драка случилась, а вот когда они хватают пленника, или когда надо отправляться в цирк за какой-то там гадалкой, или когда ПИСующие прорываются в их лагерь и всех убивают, и Принцесса тут как тут собственной персоной, эту тупую клячу где-то носит??!
    Какого хрена, спрашивается, она оставила Бабая главным, если он просто хотел тихо пережить еще один месяц в Городе?
    -А Главная ваша сдалась. – Сообщает Принцесса, прочитав его мысли. Она прокалывает ему шею длинной вязальной спицей, и шепчет на ухо. – Тупая стерва тоже мечтала стать принцессой. С самого детства. Ну так мы ее Русалкой заделали. Ноги сшили вместе и в пруд зашвырнули. Как думаешь, если в нос цемента закапать, он до мозга доберется? – Принцесса разогнулась и крикнула:
    -Слышите, кто-нибудь! Кому идею для пыток подкинуть?
    -Мне!
    Белоснежка тащит полуобморочную девчонку с черной пленкой у рта. Они так и не успели дать ей прозвища. Теперь уже можно не стараться. Бабай не может говорить из-за спицы, но говорить уже ничего и не нужно.
    -А то! Чтобы Белоснежка, да в какой-то жалкой Лиге прозябала? С самого начала можно было догадаться, так ведь? Шпионов даже к таким ничтожествам, как вы, надо засылать. – И, уже к Белоснежке. – Лапа, у тебя есть цемент? Знаешь, где можно взять?
    А потом, обняв ее за талию, уходит, обернувшись, только чтобы крикнуть неясно:
    -Омен, бери его.
    Глаза уже слипаются, и слез больше не будет.
    Все мертвы, так что битва проиграна, уже ясно. Те, кто выжил и сможет убежать, еще долго не осмелятся рыпаться к ПИСующим. Прибьются к Сатанистам, или Ученым, а может, будут Туристами. Ему, Бабаю, больше нечего здесь делать. А проигрывать он всегда умел. Да и умирать в Городе, должно быть, не так уж страшно – если только не долго и не мучительно. Но даже долго и мучительно когда-нибудь заканчивается.
    Последний раз, с силой открыв глаза, Бабай успевает разглядеть уродливое существо с тощим крысиным хвостом и шикарными, блестящими черными перьями крылья. Существо мурлычет, как кошка, обгладывая Бабаеву пятку.
     
  20. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 11 янв 2011
    2




    Кругом кровь и трупы. Бежать. Нет, сначала – прибраться.
    Метелка не убирает кровь, а только размазывает. Нужна тряпка. Главная не давала тряпки.
    Убраться руками.
    Нет, не надо убраться. Крики, крики, много грязи.
    Бежать.
    Нет, сначала есть. Потом бежать.
    Нет, не есть. Опасность. Жаль, потом, быть может, поймать человека уже не получится. Я злая, но не сильная. Надо оторвать ногу, и с ней бежать. Поем потом.
    Бежать. Бежать.
    Прятаться. Мимо – другие, громкие. Наших много, наших много мертвых. Другие живые, почти все. Другие еще сильнее, может, попробовать прибиться к ним?
    Нет. Опасность. Сзади кто-то хочет убить, смеется.
    Другая. Женщина, злая. Злая и сильная. Но у нее нет зубов. У меня есть. Острые зубы, дробят кости. Кричит.
    Я тоже злая. Но не сильная. А сейчас бежать.
    Бежать. Бежать. Бежать.
    Стоп. Носом нюхаю. Чую. Человек. Не наш. Не другой. Какой-то отдельный. Жертва?
    Перекатываю слово на языке. Красивое слово, холодное.
    Съесть его? Но у меня уже есть нога. Я не так далеко от лагеря. Могут догнать, убить.
    Человек выходит на дорогу передо мной. Смотрит. Не кричит, не нападает.
    Не обзывает Уродиной.
    Говорит. Много.
    -О Прекрасная Незнакомка, вижу, вы испачкались в крови, позвольте же утереть ваши руки своим платком! Не бойтесь, Благородная Дама, вам ничего не грозит в обществе Доброго Сэра Дон Кихота, защитника угнетенных и карателя угнетающих, спасителя слабых и покровителя нуждающихся в покровительстве, особенно Юных Дев и Прекрасных Незнакомок.
    Не злой. Трогает, но не больно. Много говорит, много двигается. Бьется о стволы деревьев.
    Смешной.
    Красивый.
    -Позвольте спасти вас, вы, несомненно, избрали опасный путь для столь Невинной Дамы, но чу! Я слышу крики? Я действительно слышу крики? Побоище! Нет, я сейчас же должен… мой прямой долг вступить в бой и одержать блистательную победу, или же пасть под острием орудия врага! А лучше всего сначала одержать, а потом сразу пасть!
    Бросается в лагерь, останавливается, возвращается.
    У него усы дрожат. Смешной.
    -О, горе мне! Но как могу я вас оставить здесь, одну, в такой опасности! Вы столь же беззащитны, сколь прекрасны, и нет прощенья мне, что даже на секунду я забыл… о, горе мне, я недостоин чести быть вашим покровителем, когда я был настолько глуп и груб, что чуть вас не оставил в этом самом лесу! Одну, на произвол судьбы, как некогда Светлую Деву, совсем Юную… о, сколько грязи на моих руках, сколько пятен на моей чести… нет больше сил нести такой позор, я должен умереть, немедленно!
    Смешной. Пытается убить себя ногой. Зачем-то бьется головой о дерево. Застревает в дупле.
    Вытащить.
    Смешной, барахтается. Смотрит.
    Трогает за руку.
    -Спасительница! Теперь я обязан вам своей ничтожной жизнью! О, что сделать мне, чтобы искупить свое невежество? Позвольте поцеловать вашу ручку, о, Пленительница Сердца моего!
    Берет мою лапу. Трогает. Целует. Моя шерсть у него на усах.
    Глаза тоже красивые.
    Не злой. Но и не сильный. Не защитит.
    Но есть не буду.
     
  21. Zara

    Zara Ословед

    Репутация:
    1.995
    Zara, 11 янв 2011
    3

    ____

    -Вся хитрость в том, чтобы пройти до последнего уровня с одной-единственной жизнью.
    На кухню соваться страшно из-за запахов из холодильника и потеках кофе на стенах. Сушка выгребает несколько грязных тарелок из раковины и идет в комнату, где толстый чувак в чудном шлеме, похожим на цветочный горшок, треплется, размахивая руками.
    Она садится в кресло, чуть пододвигая Урсу, и принимается отдирать ногтями остатки присохшей к тарелкам еды, отправляя их в рот.
    -Мало кто соображает, что это на самом деле Игра. И у нее, как у любой игры, есть свои правила. Я начал в нее играть еще там, - толстяк неопределенно машет рукой куда-то туда, где, по его мнению, находится реальность. – и постепенно погружался. Здесь не сразу въехал, что к чему. Сначала старался выжить как все, бесцельно тратил время, бродил по улицам. А потом врубился. Надо просто проходить уровни. Дело даже не в том, сколько мутантов ты убьешь – хотя это прибавляет очки, конечно. Дело в том, что дойдя до самого последнего уровня – ну, или слоя, как это тут называется, - и, конечно, победив Босса, будет геймовер.
    От Урсы воняет, но к этому можно привыкнуть. Сушка так долго плелась, то убегая, то прячась, то разворовывая трупы, то отбиваясь от собак, что у нее уже почти не осталось сил.
    Ее кожа покрыта слоем грязи, которую не смоет даже кипяток. Да что там, кислота и та не справится. Наверное, грязь может даже послужить доспехами. Ее так просто не пробить. Но чешется все ужасно.
    Она такая голодная, что ее тошнит. Тошнит постоянно, а блевать нечем. Она бы съела Урсу, если бы поганая крыса так не воняла. Но стоит только открыть рот и постараться откусить хотя бы хвост, как желудок сжимается и делает внутри кульбит. И потом, Урса и так на нее смотрит укоризненно.
    Наверное, надо ее помыть. Сушка вспоминает, как мыла ее в большой ванной там, в том доме, где они провели несколько замечательно спокойных ночей. Она даже вспомнила, как накрасила Урсуле ногти, и они так здорово повеселились, листая книгу с картинками, и прихорашиваясь у зеркала. На глаза навернулись слезы, но Сушка была слишком голодная, чтобы реветь.
    -Но вся загвоздка в том, что дается только одна жизнь. Ну, как будто в реале. Это, конечно, не правильно. Но на азарт пробирает. – У Толстяка губы шмякают, когда он открывает и закрывает рот. На пузе крошки от чипсов. Этим крошкам, похоже, несколько лет. Все это время он просидел тут, в этом жутком кресле, которое под ним трещит, в этом дурацком шлеме.
    В конце концов, Сушка сдалась и пошла по тайным ходам, которые ей давным-давно показали знакомые мальчишки. Сеть канализаций, подвалов, тоннелей с разобранными рельсами, пронизывающая Город вдоль и поперек.
    Еще несколько дней ушло на то, чтобы разыскать Игрока. Она себе представляла высокого, стремительного мужчину, уверенно собирающего Город, как Кубик Рубика. Реальность оказалась гораздо суровей.
    -Вот если бы надыбать прохождение… - сладко тянет Толстяк, размахивая руками. Кресло трещит и стонет.
    В его вонючей квартире нет ни еды, ни боеприпасов. Сушка уже осмотрела все шкафы, и даже под кроватью. Лучше бы она туда не заглядывала. До сих пор тошнит.
    Ее тошнит постоянно. И с каждым следующим днем, который она проводит, скитаясь, рыская в поисках пищи, или прячась от хищников, она все отчетливей понимает, что ее тошнит от жизни.
    «Какого хрена?» - думает Сушка, сидя в кресле с полуразложившейся подругой. – «Я хочу домой. Я хочу, чтобы кто-нибудь читал мне сказки на ночь. Я хочу, чтобы все ублюдки сдохли, а Марк на мне женился. Ну, потом, когда-нибудь. Я хочу фонарик со свистком, в конце концов.»
    «И есть. Я очень хочу есть.»
    Она ночует у Игрока, мрачно раздумывая, зачем бы Гадалке посылать ее к этому слизняку. Ответ приходит, когда она выглядывает в заляпанное пальцами оконце маленькой кухни, и ей открывается отличная панорама на железнодорожную станцию. Где намечается Праздник Добра и Мира. Или, говоря иначе – Кровавое Побоище.
    -Я останусь еще на пару дней. – Кричит Сушка Толстяку, но он уже отключился, шевеля пальцами в воздухе, натянув шлем по самый подбородок. – Урса, тебе не пора принять ванну? – Но Урса молчит, источая аромат гниения.
    Сушка вздыхает и вдруг устало трет переносицу. У нее так давно не было нормального, полноценного диалога. Все, что ей приходилось делать в последние дни – так это выслушивать безумцев, которые говорили скорее сами с собой, чем с ней. Или обращаться в пустоту, к безмолвным существам, будь это животные, трупы, трупы животных или жирные овощи в шлемах.
    Да и раньше, до этого – разве Дон Кихот был когда-нибудь в состоянии поддержать нормальный разговор?
    А ЭнЭр, заткнувший себе уши плеером, и вместо ответа мычащий себе под нос мелодию?
    Никс, которую она вообще не видела?
    Или Джефф, пропускавший ее слова мимо ушей, называвший ее «малая»?!
    Ну а про Марка и говорить нечего, с ним только ругаться можно было, и разглядывать его белобрысый затылок.
    Если так подумать, никогда, никогда в жизни у Сушки не было нормального, человеческого разговора.
    -Ну и ладно. Ну и пусть. – Бормотала себе под нос Сушка бодро, намыливая Урсу в покрытой плесенью ванной. – Подумаешь, неприятность. Больно нужно языком чесать. Нам и так хорошо, да, Урсулочка?
    Под струей горячей воды от крысы начали отваливаться кусочки плоти и кожи, они отставали от костей легко, как будто курицу переварили. Сушка чертыхнулась и отправилась искать скотч.
     
Загрузка...