1. Всем пользователям необходимо проверить работоспособность своего электронного почтового адреса. Для этого на, указанный в вашем профиле электронный адрес, в период с 14 по 18 июня, отправлено письмо. Вам необходимо проверить свою почту, возможно папку "спам". Если там есть письмо от нас, то можете не беспокоиться, в противном случае необходимо либо изменить адрес электронной почты в настройках профиля , либо если у вас электронная почта от компании "Интерсвязь" (@is74.ru) вы им долго не пользовались и хотите им пользоваться, позвоните в СТП по телефону 247-9-555 для активации вашего адреса электронной почты.
    Скрыть объявление

Фантастика Мои рассказы. Буду рад получить отзывы.

Тема в разделе "Наша проза", создана пользователем Тихий, 13 апр 2008.

?

Как вам моё творчество?

  1. Очень нравится

    5 голосов
    18,5%
  2. Нравится

    8 голосов
    29,6%
  3. Нормально

    8 голосов
    29,6%
  4. Не нравится

    1 голосов
    3,7%
  5. Отвратительно

    5 голосов
    18,5%
  1. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Не претендую на звание литературного гения, но многим знакомым нравится. Хотелось бы узнать мнение тех, кто меня не знает, а значит непредвзяты дальше некуда!)))


    П.С. Для удобства рекомендую скопировать в вворд.;)
     
    #1
  2. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Разум и Чувства.

    Больно! Как больно! Я знал, чем это кончится, всегда знал! И всё равно пошёл на это! Как всегда! Глупец! Дурак!…. ''Ну что, успокоился?'' исчезни! ''Что?! Ты гонишь меня?! Можно подумать ты это можешь…'' замолчи! '' А ты не слушай…'' Ррррррр!…
    Я вздрогнул и оглянулся. За спиной никого не было. Как всегда. А я как обычно зарычал на свой внутренний голос. В буквальном смысле. Он живёт своей собственной жизнью и имеет своё собственное мнение по любому поводу. Иногда он ведёт себя мирно и даже радостно: поддерживает меня, успокаивает. Но он не упускает момента, и добить меня в трудную минуту. Вот как сейчас. На моём теле нет повреждений, но я испытываю мучительную боль практически во всём теле. Что бы устранить боль нужно узнать её причину и устранить её. Но я не могу этого сделать. Я знаю причину, но не могу и не хочу её устранять! Эта причина, - чувства.
    Однажды я понял, что нуждаюсь в чистом Разуме. А потом узнал, что ему тяжело с чувствами. Я никогда не был очень чувствительным, порой я бывал просто злым, бессердечным, но потом пришло время, когда я уже не мог себе этого позволить. Обстоятельства жизни переменились, мой дух устал, но привычка осталась. Привычка не чувствовать. А потом пришло это…. Боль. Нестерпимая боль, разрывающая дух и давящая на тело. Я… в начале я не знал, что происходит, что вызывает эту боль. А потом я понял. Я был Разумен, а потому мне не составило большого труда проследить причинно-следственную связь между этими приступами и эпизодами из моей жизни предшествующими им. А несколько опытов подтвердили мои догадки…. Радость… вот за что платил я болью. Всякий раз, когда мне доводилось искренне радоваться, сразу после этого приходила боль. И чем сильнее, дольше и искреннее была радость, тем сильнее, безжалостнее и неотвратимее была расплата. Сколько раз я пытался это преодолеть. Сколько раз пытался заглушить уже зарождающуюся боль. Но ей было всё равно, и мне даже стало казаться, что она считает меня своей собственностью и своим сыном и даже пытается защитить меня таким странным способом. И я даже знал, от чего, и не смел, обвинять её. Со временем я свыкся с ней, а какая-то часть меня даже привязалась к ней. Бывало, что я даже ощущал её тёплое, обжигающее и колючее дыхание и прикосновение, тогда я ощущал себя то ли маленьким мальчиком рядом с пугающей, опасной, но заботливой и странно нежной женщиной, то ли как безвольный слуга на том же месте и с тем же ко мне отношением. Странно, но мне всегда в такие моменты было спокойно и хорошо. Я всегда отличался сочетанием таких разных нужд, как повелевать и исполнять приказы. Первую нужду удовлетворяла реальность, а вторую, порой более сильную и насущную, удовлетворяла именно эта боль, а точнее те моменты, когда она берегла меня не приступами, а возможностью приютиться у её ног. Она всегда была в роскошном платье, очень красивая и непостижимо родная и тёплая, нежная и заботливая. Она сидела на небольшом, инкрустированном стуле в абсолютно пустой комнате. Каким образом я мог видеть себя и её в темноте без единого источника света, я не знал и это было совершенно не важно. В такое время мой внутренний голос растворялся во мне без остатка, и разум мой был чист, и я становился, един с самим собой, без каких-либо разногласий с Вечностью…
     
    #2
  3. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Я есть…
    Он чувствует боль, на руках его кровь, он убегает вдаль,
    но там его никто не ждёт. Не ждёт, значит он один,
    рядом нет никого. Не ждёт… значит нет пути… для себя самого. Ты есть, я знаю. Просто будь…

    Я не знаю, где нашёл эти строчки, я знаю одно, - когда ветер принёс мне старый листок со странными словами, мой мир потерял покой. Мой мир был именно моим и не чьим больше, - я создавал его по крупицам, отшлифовывая его раз за разом, я тратил на это много сил, а когда закончил, то почувствовал ни с чем не сравнимое чувство законченности, удовлетворения, душевного покоя. А когда я прочёл эти строки… теперь в моём мире дует серый ветер, и солнце не поднималось с тех пор из-за горизонта. Теперь я хожу по серой, растрескавшейся земле родного мира, который хоть и остался мне родным и приветливым, но кажется таковым уже только мне.
    Однажды я потерял этот лист и забыл эти слова, и мой мир стал светлее. Вскоре в нём появился новый житель, а потом стали наведываться гости-создания из других миров, и всё вошло в прежнее русло и даже лучше прежнего.
    Потом мой ветер принёс мне эти слова вновь, и я едва не рухнул вместе с моим миром в пропасть, - это было слишком страшным ударом, и я стал беспокоиться за свой разум…
    ****
    Последнее время жизнь кажется мне не такой уж и противной штукой! Удивительно, но я даже почти не мечтаю об умиротворяющем одиночестве! Только вот с воображением и фантазией последнее время что-то туговато, но я надеюсь, что это временно, - у всех людей бывают застои. Правда я всегда считал надежду глупым чувством, но сейчас мне приходится допускать её, - иначе мне придётся искать другие способы разгрузить мой разум, а он у меня страсть какой капризный, и ужас какой непробиваемый. Я даже иногда жалею, что он не поддаётся гипнозу и вообще, какому бы то ни было воздействие, - какое ни какое, а было бы развлечение!
    У меня сегодня был выходной, и коротать вечерок я буду с помощью газеты. Осталось только выбрать жертву, то есть скромное печатное издание, которое подвергнется беспощадной эксплуатации. Наконец, жертва была определена, и я открыл любопытнейший для меня раздел, - письма читателей без какой либо цели, кроме как поделиться своими мыслями-криками души. Я наслаждался, или раздражался теми или иными словами, пока мой взгляд не наткнулся на очередное послание. С моего лица пропала улыбка и я замер, как будто увидел то, что людям видеть не положено. Я уже видел то, что подходило под это определение, но тогда я чувствовал бесконечное спокойствие и невероятный комфорт. Сейчас же я испытал нечто похожее на страх, и словно меня залили камнем, не давая не единого шанса пошевелиться, или даже подумать. Но зато пришло главное, - пришло понимание того, что случилось с моим воображением и моим миром. А раз пришло понимание, значит, я смогу это преодолеть. Причиной моего душевного удара, окаменения и прояснения стали уже в четвёртый раз мною прочитанные пять с половиной строк, подписанных словом ''Таньян''
    "Он чувствует боль, на руках его
    кровь, он убегает вдаль, но там его никто
    не ждёт. Не ждёт, значит он один, рядом
    нет никого. Не ждёт… значит нет пути…
    для себя самого. Ты есть, я знаю. Про-
    сто будь… Таньян."
    И я лишь позже смог вспомнить, что значит слова, и с трудом, хрипло произнести, словно в ответ тишине: ''Я здесь''.
     
    #3
  4. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Узник Барбарой.
    Барбарой.…Многие слушали страшные рассказы в детстве об этом месте, но никто не мечтал побывать в нём. Точнее побывать мечтали многие, - в том романтичном месте, которое описывалось в сказках. Никто из них никогда не видел настоящего Барбарой. Никто из них не видел серых древних стен, которые помнили другие времена, которые прожили тысячи лет, и не собирались выдавать свои тайны.
    Мне было двенадцать, и я хотел приключений. Проезжий охотник сказал, что побывал там, и даже имел неосторожность сказать, где оно находится. Точнее он лишь намекнул, а я всегда был сообразительным мальчуганом. Это только потом я узнал, что быть сообразительным порой очень плохо, а тогда я просто дрожал от нетерпения и предвкушения. Когда родители уехали в город на пару дней, я понёсся к зовущим меня тайнам. Родителей я больше никогда не видел. Что было, когда я нашёл дорогу в Барбарой, я не помню. Остались только обрывки образов: рычание, монстры, визг, чьи-то лапы и когти. Ужас пробирающий насквозь, от которого можно было умереть, и стены, стены, стены…. Потом были только стены. Стены, ручеёк воды стекающей по зелёной от водорослей стене, что-то странное, что мне бросали, чтобы я не умер от голода. Зачем меня держали там? Почему не убили? Я так и не понял, да это было и не важно. Я потерял всякую надежду, - она умерла, как водится последней, когда уже не осталось никаких других чувств. Мысли тоже ушли однажды. Чтобы не сойти с ума, я читал заученные дома, стихи, песни, и даже разыгрывал сценки из своей прежней жизни, - всё, - только чтобы сохранить разум. Стать безмозглым, кровожадным монстром, - вот чего я боялся больше всего.
    Эта ночь ничем не отличалась от всех прочих. Я давно перешёл на ночной образ жизни, привычный для жителей Барбарой, и мог иногда слышать их. Я почти никогда не понимал, о чём они говорили, но и это помогало мне хоть как-то занять свой разум. Я впитывал всё что слышал, и пытался составить более менее целостную картину этого мира. К тому же это помогало хоть как-то следить за временем. По моим расчетам прошло около шестнадцати лет. Но эта ночь была особенной, - в ней было какое-то оживление, беспокойство. Я забеспокоился сразу после заката. Кто-то приехал просить защиты у Барбарой, и это было хоть и обычно, но как-то опасливо. Атмосфера опасных забав словно натянулась, хоть и совсем немного. Возможно, только мне это и открылось, или остальные просто делали вид, что ничего не замечают. Из-за постоянных сумерек, я стал лучше видеть в темноте, но едва не ослеп, когда однажды в мою тюрьму случайно проскользнул солнечный луч. Мой слух также обострился, и я уже мог спокойно слушать то, что происходит снаружи, да и никто не считал нужным что-то скрывать от слабого узника.
    Время подходило к полуночи, когда кто-то попросил открыть ворота. Просто попросил, просто вошёл, - ничего особенного, если забыть о том, где мы находились. Пришелец говорил тихо, и я почти ничего не разобрал, - только понял, что он хотел, чтобы Барбарой перестали охранять того, кто приехал раньше. Напрасно, - Барбарой не выдавали тех, кто им платил, и тех, кто был под теме же знамёнами. Потом он попросил битвы, чтобы просто, выяснить силой, кто заберёт пришедшего раньше. Но бой не состоялся, - я не понял, что произошло, но поднялся страшный крик, ужасная неразбериха и паника. Впрочем, здешние жители были не из пугливых, и всё относительно быстро успокоилось. Ощущение напряжённости пропало, но ненадолго. Уже спустя около двух недель, - ничтожный срок для моего нового дома, - я почувствовал что- то вроде холодного ветра, скользнувшего по спине, и невольно поёжился. Я уже давно научился доверять своим ощущениям в этом странном месте. Этой ночью я ни на минуту не расслабился, и даже боялся моргать лишний раз. И всё-таки я пропустил время взрыва. Тяжёлые двери не выдержали невероятного удара, и обрушились на своих же хозяев. Потом раздалось ещё несколько взрывов, и всё закрутилось в безумном вихре. Я был надёжно защищён стенами своей тюрьмы, и впервые отметил некоторую полезность несвободы. Когда, наконец, всё стихло, я ощутил некоторую растерянность. Как бы ни прискорбно было моё существование, я свыкся с ним, и сейчас весьма призрачно представлял себе жизнь вне этих стен. Я тихо сидел без движений, ни о чем не думая, когда скрип на короткой лестнице заставил меня вскочить и тут же присесть, выжидательно уставившись на дверь. Странный гость дёрнул ручку, она не поддалась, произошла заминка, а потом звук выстрела и падения тяжёлого замка. Прошло ещё мгновение и я, вскрикнув от боли в глазах, прикрыл их рукой от хлынувшего света. Я опустился на пол и прислушался, но ничего не услышал. Прошли мучительно долгие секунды, прежде чем я различил растерянный шёпот.
    -Человек? – спросил скорее у себя голос, и я различил осторожные шаги. Через пару секунд я вздрогнул от лёгкого прикосновения, потом услышал, как закрылась дверь, и новый голос.
    -Что это?!
    -Это человек, Саймонс, человек, – ответил тихий, какой-то напуганный и почти плачущий голос. Только тут я понял, чем отличались эти два голоса, - тот, что был первым - был женским, а второй – мужским.
    На какое-то время оба голоса замолкли, и я невольно напрягся – если это охотники, а, скорее всего так оно и есть, то, вряд ли поверят, что в самом центре Барбарой, в логове мутантов и чудовищ пособников вампиров, будет жить человек, пусть даже и не по своей воле. Дверь была уже закрыта, и свет не бил в глаза. Я медленно убрал руку, и поднял глаза на тех, кто сейчас держал мою судьбу в своих руках. Передо мной стояла девушка. Она смотрела на меня с болью и сочувствием, и в её глазах стояли слёзы. За её спиной стоял юноша, который смотрел на меня с откровенным подозрением. Я попытался подняться, но ноги подвели меня, и я сел на пол. Юноша, наконец, понял, что я вряд ли представляю опасность, и являюсь человеком, и помог мне подняться. Девушка, дрожащей рукой, достала какую-то плотную ткань, и завязала мне глаза, чтобы я не ослеп, когда мы выйдем на свет.
    Они и впрямь оказались охотниками. Через несколько дней я смог смотреть на солнце, хотя уже никогда не испытывал в нём потребности, и всегда предпочитал сумерки. Мои спасители покинули меня сразу, после того как я вернулся в свой старый дом, и моей жизни уже ничего не угрожало. Как ни странно, я довольно быстро забыл их, и не испытывал чувства благодарности. Способность чувствовать ко мне так и не вернулась. Наш дом оказался давно заброшен, но свободен. Я ещё помнил, как помогал родителям работать на земле, к тому же давно был не притязательным в еде, так что довольно сносно стал жить своим маленьким хозяйством. Когда я окончательно окреп, первое, что я сделал, это пошёл посмотреть на Барбарой. Меня встретили одинокие, холодные руины. Странно, но я почувствовал жалость к этому месту. Оно никогда не было зло ко мне, оно давало мне приют и защиту, и я чувствовал, что потерял что-то родное, когда разрушились эти стены. Здесь уже никто не найдёт приют, и не станет искать защиты. Разве что уцелели немногочисленные подземные комнаты, но в них ещё не скоро появится жизнь, подобная той, что была. История существования Барбарой, насчитывавшая более пяти тысяч лет, оборвалась.
    Через неделю я отправился обратно. Примерно в двух днях пути от дома, я увидел в лесу на земле небольшое человекоподобное существо. Земля рядом с крылатым созданием была не аккуратно взрыта. Когда я приблизился, существо испуганно и зло заверещало, но на большее ему не хватило сил. Я поднял глаза и прищурился от яркого солнца, - всё было понятно, - годы в Барбарой не прошли в пустую, - ночной житель не успел спрятаться, и его свалила полуденная жара. Он погибнет, если его не похоронить. К изумлению создания, я не замахнулся на него ножом, и не свернул ему шею. Я наклонился и, продолжив начатую им работу примерно через час закопал малыша оставив не засыпанным только лицо. Немного передохнув, я поднялся с земли и пошёл дальше. Я и сам не понял, зачем сделал это, но я почему-то не смог позволить ему умереть, - что-то вроде чувства родства с этими созданиями давно и окончательно поселилось на задворках моей иссохшей души.
    Спустя два дня я уже спускался к своему дому. К моему удивлению и растерянности меня ждали. На пороге несмело, и чуть агрессивно переминался с ноги на ногу тот самый малыш, которого я спас пару дней назад. Приглядевшись, я заметил ещё двух созданий, которые могли бы найти приют в Барбарой. Как ни странно, но я даже вполне натурально улыбнулся, - похоже, теперь моя очередь принимать гостей.
     
    #4
  5. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    JИгры в бессмертие.J

    1.
    Утро начиналось неважно: в один глаз светило солнце, из другого торчало копьё…. Я тяжело вздохнул и поднялся. Хотел плюнуть, но передумал – копьё мешает. Оглядевшись по сторонам, и уяснив, что копьё всё-таки мешает, решил его вынуть. Глаз будет мерзко ныть почти неделю, но рано или поздно придётся. Я выдернул копьё и бросил подальше. С той стороны, куда я его бросил, раздался голос подробно описывающих, что и с кем он сделает и куда пошлёт. Я возвёл глаза горе и пошёл на голос. Из-под трупов доносилась ругань. Вслед за голосом показалась тонкая рука, за которую я и вытащил всё остальное. У Мирлы из груди торчал кинжал. Она замолкла и уставилась на него. Я выругался и выдернул кинжал. Огляделся и не найдя признаков жизни, забросил подальше. Мирла ещё какое-то время пялилась на дырку посреди груди, а потом посмотрела на меня снизу вверх и разразилась такой лекцией относительно моей родословной, что я резко пожалел о том, что взял её с собой.
    -Послушай! Ты же сама хотела повоевать, ну вот, - пожалуйста!
    Я обвёл рукой поле украшенное живописно разбросанными трупами.
    -Да меня же кинжалом проткнули! А что у тебя с глазом? – запоздало, поинтересовалась она.
    -Так, ничего особенного, копьё, - лениво отмахнулся я.
    -А…- протянула она, и только после этого её глаза расширились от удивления, а челюсть забыла о своём законном местонахождении.
    -Т…то есть как, - копьё?!
    -А вот так. Рукой. В глаз. – Доходчиво объяснил я. Повисла пауза.
    -Предупреждать надо…- пробурчала Мирла, опуская глаза.
    -О чём?! – опешил я.
    -О том! О том, что проткнуть можно, а убить нет!
    -Но я же тебе говорил!
    -Надо было доходчивей объяснять!
    -Да ты… да я… - я едва не задохнулся от праведного негодования.
    -Так, так, так. Что тут у нас? Целая парочка бессмертных! Только вот любопытно, какой природы.… Ну да ладно, в сути мне не важно, я вас всё равно убью! – незнакомый голос прервал наш спор.
    Мы с Мирлой взглянули на это странное создание, – вытянутое, в безвкусных обносках и с двумя короткими мечами на манер самурайских. Мы переглянулись и повалились на землю, давясь от хохота. Тот ничего не понял и стал смотреть то на меня, то на Мирлу. Наконец его терпение кончилось, и он праведно возмутился.
    -Эй, вы чего! Я же вас убивать буду!
    -Мирл… он что… ха-ха-ха… всерьёз… это? Ха-ха-ха!
    -Ага… ха-ха-ха… похоже на то! Ха-ха-ха!
    -Эй! Я к вам обращаюсь! Эй!
    Я кое-как поднялся, опираясь на чьё-то копьё.
    -Ох, прости, приятель, просто, когда ты это сказал… ох… всё, всё, я уже не смеюсь, просто, когда ты это сказал… ну что…
    -Нет, не надо, Карло, не повторяй, а то я умру, - простонала Мирла и задохнулась от нового взрыва смеха.
    -Хорошо, хорошо, - примиряюще помахал я ей рукой и вернулся к ошарашенному и раздражённому ''убийце''.
    -Слушай, ты нас извини, хорошо? Мы не хотели тебя обидеть, просто, понимаешь, нас нельзя убить. Природа у нас такая, которую ты решил не уточнять, а зря! Тебя в детстве не учили в начале расстановку сил выяснить, а потом и в драку лесть? Ну, в общем, не сможешь ты нас убить – духи мы, бессмертные!
    Похоже, он не поверил и молча бросил в меня один из своих карликовых мечей/ ножей переростков (нужное подчеркнуть). Тот угодил мне прямо в лоб. Ну вот, мало мне глаза было, теперь ещё и голова ныть будет дня 2-3. Я тяжко вздохнул, выдернул лезвие и почти обиженно заявил:
    -Ну, бессмертный я! Бессмертный! Мне, между прочим, приятного мало!
    Повисла пауза.
    -Так вы не брат и сестра Научико? –подозрительно, но не злобно уточнил ''убийца''.
    Мы с Мирлой, уже переставшей смеяться и вставшей на ноги, переглянулись и отрицательно покачали головой. Потом я кое-что вспомнил и неуверенно сказал:
    -Так ведь их уже убили, кажется. С месяц назад как, чтоб им там не спалось и не елось три дня без намаза. Пришёл какой-то добрый человек и избавил мир от этих детей старого кабана.
    ''Убийца'' призадумался и огорчённо покачал головой.
    -Жаль… а то я как раз собирался их на свой счёт записать. Хм…. А что же мне теперь делать-то?
    Мы озадаченно замолчали.
    -А нам, откуда знать? – Резонно возмутился я.
    -Ну, вы же бессмертные!
    -Ну и что? – вступилась Мирла.
    -Как что? Вы ж бессмертные! Значит, и о других знаете! Вы же друг друга чуете! Поможете мне работёнку сыскать, а я вам больше на мозги капать не буду!
    -Нет, друг, - ты что-то путаешь! Мы же тебе не Горцы, какие, из клана Макклауда, - чтобы других бессмертных вынюхивать! Да и с чего бы нам тебе помогать бессмертных истреблять? Нам-то с этого что?
    Моё праведное возмущение привело ''убийцу'' в замешательство. Он какое-то время постоял, а потом плюнул и сел на землю.
    -Тебя хоть как зовут, горемычный?
    -Мицураке Оцуро.
    -А я Карло, а это Мирла. Ну что теперь делать-то будешь?
    -Ах… а можно мне с вами? Куда идти, мне всё равно, а с бессмертными всё ж безопаснее, если, конечно, вы меня сами не убьёте. Впрочем, меня и это мало волнует.
    -Почему это? – не поняли мы.
    -Да меня всё равно в трёх государствах уже к смертной казни приговорили…
    -Это за что? – как бы невзначай, поинтересовался я.
    -Да так. Кто-то там напел, что это я похабные стишки писал на стенах дворца. А что я?! Они сами виноваты, - за дочурками своими уследить не могут, а когда им глаза открывают, они за топоры хватаются! – набычился Мицураке.
    -А ты очень честный, да?
    -Да!
    Мы понимающе переглянулись с Мирлой. Этот парень, - тяжёлый случай, и с ним надо ласково и с пониманием, - как с больным на всё голову. Мы кивнули друг другу, и уставились на жертву нашей, внезапно проснувшейся, заботы.
    -Ну ладно, приятель, тогда собирайся, надо бы уже убираться отсюда потихонечку, да и у меня там должок ещё ждёт…
    -Так ты всё-таки поспорил с этим калекой, что мы вернёмся с поля боя? А ты не задумывался, что это не очень честно, Карло?
    -Как ты знаешь, дорогая, я не забиваю свою милую голову тем, что меня не интересует.
    -А ещё я знаю, что даже если бы ты мог умереть, то ты точно от скромности бы не умер!
    -Но разве это не прекрасно! Впрочем, как и я сам! Эй, Мицураке, ты идёшь или ещё подышишь свежим воздухом поля боя?
    -К твоему сведению, о необразованнейший из бессмертных, я молился за упокой этих душ.
    -Дааа… Мирла, тебе не кажется, что этому богобоязненному смертнику с нами слегка не по пути?
    2.​

    В таверне все пили. Пили все, но по разному поводу: кто-то пил за души погибших, кто-то за то, что остался жив, потому что догадался откосить, остальные пили просто потому, что не были ни язвенниками, ни трезвенниками. Какой-то калека в потёртой солдатской одежде чуть не поперхнулся, когда его по плечу похлопал Карло и потребовал деньги. Парень, так и не подобрав челюсть, протянул ему кошелёк. Карло взял выигрыш и, схватив Мирлу и Мицураке за руки, поспешил исчезнуть, пока проигравший не решил проверить ребят на вшивость, а точнее на предмет бессмертия.
    -Ну, что, ребята, пойдём в Кари-мори, - мы там точно сыщем нашему новому другу работёнку?
    3.​

    Кари-мори был маленьким городком, в котором бессмертное меньшинство было в подавляющем большинстве. Было даже странно, что любители порубать головы туда обычно не наведывались, - бессмертные друг за другой горой не были, потому что это было глупо, ну зачем им конкуренты? А бессмертный бессмертному был именно конкурентом. Ну, вот Карло и решил отвести Мицураке туда и свалить подальше от этого показательного карьерного роста охотника на бессмертных. Никакой жалости к партнерам по Вечности, ни Карло, ни Мирла не испытывали. Причём уже давно и основательно. Особенно после того, как самолично, по пьяни, убили шестерых бессмертный. К слову именно в этом городке. Любопытно, их ещё помнили?
    Помнили! Их так хорошо помнили, что просто шарахались вдоль стен домов.
    -Ну и как ты предлагаешь мне здесь охотиться, гений? – злобно, шёпотом съехидничал Мицураке.
    -О! Да мы, оказывается, ехидничать умеем?! Браво, браво, Мицураке! Только вот напрасно ты это. Тебе же даже проще будет, - я прижимаю их к стенке, а ты шинкуешь их соломкой на салат и строчишь отметки в послужной списочек, в чём проблема-то?
    Мицураке что-то пробурчал, но сильно возражать не стал, впрочем, Карло казалось, что богобоязненный истребитель бессмертных ему ещё это припомнит.
    4.
    -Чёрт бы вас побрал, с вашей изобретательностью! – орала Мирла, и тащили Карло и Мицураке к реке, чтобы смыться из города в буквальном смысле. – Нет, я могу понять, зачем Карло полез к главе города и стал намекать ему на непристойные наклонности себя любимого, как, обычно не забыв расписать все свои явные и скрытые достоинства! Но Мицураке!? Как вы могли полезть развивать эту тему со стражей и сыновьями правителя?! Вот уж никогда бы не заподозрила вас в подобный наклонностях!
    -Но нас, зато ведь выпустили. – Задыхаясь от бега и смеха, процедил Карло.
    -Выпустили?! Да они просто ошалели от такой наглости, вот и забыли вас связать! Да за такое я бы им ещё и помогла!
    -Вы не справедливы к своему другу, госпожа Мирла, - подал голос Мицураке, - он ведь обещал мне помочь пополнить список убитых мною бессмертных, и помог!
    -Да уж, помог…
    -Что тебе не нравится, Мирла? Он чудесно нарубил себе голов, когда они пытались опомниться от… скажем так, моих просветительских лекций относительно их интимного образования.
    Через пару дней пути Карло, Мирлы и Мицураке разошлись, причём весьма оригинально и несколько неожиданно. Карло отправился в столицу, - там легче было сварганить какую-нибудь авантюру, на которые он всегда был мастером, а Мирла отправилась с Мицураке, - в ней вдруг проснулась тяга к относительному покою и иностранцам в его лице. Обещали навещать друг друга, но ни тот, ни другие всерьёз на это не рассчитывали. Что ж, - всяко бывает, - подумали все трое, и каждый пошёл по выбранному пути, с шальной идеей: '' А не написать ли в ближайшую деревеньку или городок, о том, что мимо них будет проходить бессмертный авантюрист пройдоха/ разыскиваемый в трёх государствах убийца в сопровождении бессмертной (нужное подчеркнуть)?'' 

    Продолжение следует.


    А может, и нет, - я столько не проживу! J
     
    #5
  6. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Это всего лишь мои тени…

    Я открыл глаза. Новое чудесное утро уже началось. Свежий ветер развевает занавески на высоком окне. Я смотрю на спинку своей кровати, которая отполирована до матового блеска, и привычно вижу в ней свою отражение. Я слышу, как открывается дверь, но не волнуюсь, - я знаю кто это. Гуинор входит с подносом в руках, приветливо улыбаясь. Я отвечаю ей улыбкой и сажусь в постели. Она открывает занавески, впуская в комнату приятный утренний свет, и подходит ко мне.
    -Господину прибрать волосы? – спрашивает она, как всегда. Я молча, не переставая улыбаться и, не покидая широкой постели, разворачиваюсь к ней спиной, привычно предоставляя свои длинные, почти до пояса волосы в её распоряжение. Она нежно начинает их расчёсывать, а я тихо надеюсь, что мама не просила сделать мне сегодня что-то праздничное. Уже через пять кринов я радостно обнаруживаю на своей голове сеть сложных кос и связок и понимаю, что не просила. Я разворачиваюсь обратно к Гуинор. Она стоит надо мной, и я, задорно тряхнув волосами, вскидываю голову. Она улыбается мне, касается ладонью моей щеки и целует. Странно, что она не сделала этого сразу, как вошла. Я ждал этого всё ночь, и она, конечно, это знала.
    -Господин желает завтракать? – спрашивает она не прекращая улыбаться. Я киваю головой, и она заваливает меня маленькими чашечками, баночками и колбочками. Пока я уплетаю всё, до чего могу дотянуться, она сидит напротив и умилённо наблюдает, опустив подбородок на руки. Я догрызаю последний кусочек моей любимой маринованной рыбы, и она вновь поднимается с места, чтобы задать мне ещё один обязательный вопрос.
    -Господин желает одеться?
    ''Господин'' желает. А точнее у него нет выбора. А значит ''господину'' придётся подняться со столь полюбившейся за ночь постели. '' Господин'' мученически вздыхает и героически поднимается. Я прохожу к окну и поручаю своё тело заботливым рукам Гуиноры. Она ни на минуту не перестаёт улыбаться. Снимает с меня длинную, до пят, митану, и надевает через голову хламиду той же длины с разрезами по бокам до бедра, без рукавов и сшитую из гладкой кожи. Я поднимаю руки, чтобы не мешать ей застёгивать на ''невидимые'' крючки два специальных пояса. Первый, в три четверти локтя шириной, призван плотно затянуть талию, а второй, в локоть шириной, охватывает бёдра, указывая на мой социальный статус. Мне это не нравилось. В смысле то, что Гуинор достала тонкий шнурок, инкрустированный разноцветными камнями, и обмотала им мою шею. Это означало, что придётся встречать заграничных гостей, и никто не должен промахнуться в моём статусе. Явно не радостное выражение моего лица не понравилось Гуинор, и она наградила меня за будущие официальные мучения долгим поцелуем, авансом. Она знает, как поднять мне настроение. Я снова улыбаюсь, а она уже уносит ненужный поднос, а на прощание сообщает мне, что мама меня уже ждёт. Я мученически вздыхаю, и направляюсь в другой конец дворца.
    -Доброе утро, сын. Я вижу Гуинор, как всегда обеспечила тебе хорошее настроение! Но я хочу поговорить с тобой немного о другом. Я не хотела тебя беспокоить раньше, но время пришло. Сегодня приедут знатные дамы из всех концов Гаридара, и из соседних государств.
    -Зачем мама? Разве мы заключили союзы ещё не со всеми государствами Крылатого Моста?
    -Да, но я имею в виду союз другого рода. Все они приедут с одной целью, - завоевать неприступное сердце кронпринца Гаридара.
    Мама хитро улыбнулась и погладила меня по голове.
    -Ты уже совсем взрослый. Уже 18 Великих Периодов прошло с момента твоего чудесного рождения, и тебе пришла пора выбрать себе жену. Не смотри на меня, как на злую фею, я прекрасно понимаю, что вас с Гуинор связывают куда более сильные и личные чувства, чем господина и служанку. Но и ты пойми меня. Государству будет спокойнее, если оно будет знать, что род не прервется.
    Она обнадёживающе улыбнулась и повела представлять меня, прибывшим заранее послам тех дам, что скоро поселятся в нашем дворце. Одну из них я должен буду назвать своей невестой, на праздничном обеде спустя 12 восходов после их прибытия. Разумеется, послы были счастливы, видеть кронпринца Гаримора.
    Вообще-то моё полное имя было Каин Гаримор, моё первое имя использовалось очень редко, но порой нравилось мне куда больше. А если честно, то я просто не всегда был уверен, что произношу своё второе, и основное, имя правильно.
    После представления и ритуальных фраз, я отправился прогуляться по парку. Я вернулся только вечером, и привычно обнаружил Гуинору. Она немного грустно улыбалась. Я позволил ей себя переодеть. Впрочем, моё мнение и настроение в расчёт не брались, просто было невозможно самостоятельно расстегнуть и расшнуровать мои пояса. Я лёг под одеяло и уставился в потолок. Никогда ранее я не грустил так долго. Никогда ещё так надолго не покидала моих губ улыбка. На край кровати тихонько прилегла Гуинор, я повернулся к ней.
    -Скажи, Гаримор…
    -Зови меня Каин.
    -Хорошо. Скажи, Каин, ты ведь прекрасно понимаешь, что тебе нужен, будет наследник, даже если у меня будет ребёнок, это будет только ребёнок, живущий во дворце.
    Повисла пауза.
    -Я хочу, чтобы ты назвал чьё-то имя в День Священных Слов.
    Я коснулся рукой её щеки.
    -Я не ожидал, что ТЫ это скажешь?
    Она чуть виновато опустила голову, но не глаза.
    -Ты ведь всегда был очень умным. Не по возрасту. Даже мудрым. Ты ведь понимаешь, что это необходимо…
    Я молча прижал её голову к своей груди. Сегодня мне было всё равно кто и что узнает и подумает, и я решил сделать эту ночь незабываемой…
    Гуинор выскользнула из моих объятий на рассвете и бесшумно исчезла за дверью, чтобы спустя совсем немного времени появиться вновь, с неизменным подносом, улыбкой и обязательными вопросами. Не знаю почему, но я был благодарен ей за это.
    В этот день меня познакомили с претендентками на меня. Я бы неизменно умер, если бы Гуи не отходила от меня ни на шаг. Она поддерживала меня и избавляла от необходимости выбирать раньше времени кого предпочесть в танце.
    Вечером, вырвавшись, наконец, из дворца, я гнал коня по лесам недалеко ото рва за дворцом. Когда я выскочил на прогалину у старого ручья, мой конь рванулся и заржал. Когда я его едва успокоил, то увидел совсем рядом девушку в разорванных одеждах, грязи и крови. Я соскочил с коня и, накрыв её своим плащом, взял на руки. Когда я вернулся во дворец, то выяснилось, что я привёз девушку, которая и должна была быть в нашем дворце, но о похищении, которой мне решили не сообщать. Чтобы не беспокоить. Я ещё никогда не получал таких потрясений и последующие два дня я был не доступен для общения, - Гуинор отпаивала меня тёплым молоком и успокоительными настоями.
    -НЕТ!!! – я резко сел в постели обливаясь холодным потом. Пришедшая пораньше Гуи, бросилась ко мне.
    -Каин! Что такое? Всё в порядке, всё хорошо, я с тобой, что случилось? – она спрятала мою голову на своей груди и стала нежно гладить меня по спутавшимся волосам.
    -Это только сон, только сон, - бормотал я, вздрагивая и прижимаясь к Гуи.
    -Да, сон, только сон, - тихо успокаивала она меня. - Ну, расскажи, что тебе приснилось, станет легче. Я понимал, что она права, но боялся ей рассказывать то, что мне самому показалось омерзительным, оскорбительным и невыносимым, пусть даже и только во сне. Но я знал, что если не расскажу, то обижу её, и я попытался.
    -Я…это… это была та девушка, которую я спас… это… я… мне приснилось… что это я с ней сделал это…. А потом ещё какое-то чудовище потянулось ко мне самой всей тьмой….
    Я боялся даже дышать, боялся пошевелиться, а когда я вздрогнул, Гуи крепко-накрепко прижала меня к себе…
    На третий день я вышел, наконец, из своей комнаты, и отправился на прогулку с дамами. Я обещал, навещавшей меня маме, что прогуляюсь по парку в сопровождении всех претенденток. Когда вечером я, усталый и разбитый подходил к своей комнате, то был бесцеремонно украден Гуинор, которая утащила меня в дальнюю комнату, где меня ожидала горячая ванна. Гуи прогнала служанок, и сама занялась приведением меня в порядок.
    -Гуи, что мне делать? – едва слышно спросил я.
    -Женись! – лаконично и радостно заявила она, не прекращая растирать мне грудь какой-то пахучей травой. Я ошарашено задрал голову и с изумлением и ужасом посмотрел на неё. Она мне подмигнула, счастливо улыбаясь. Я потерял дар речи и уставился на стену перед собой.
    -Ну что ты, Каин! Ты же самый умный, самый прозорливый, самый добрый и справедливый! Я уж молчу, что ты самый красивый! – она обняла меня сзади за шею и поцеловала, – если хочешь, я даже готова взять на себя ответственность, и посоветовать тебе кого выбрать!
    Я сразу воодушевился и выжидательно повернулся к ней. Гуи засмеялась, мазнула меня по носу пеной и склонилась к самому моему уху.
    -Назови ту девушку, которую ты спас! Она в тебе, как в благородном спасителе души не чает, да и ты, я знаю, выделяешь её из-за этого!
    Я молча принялся думать. Через некоторое время Гуи посчитала меня достаточно чистым и завернула в тёплое, мягкое полотенце с ног до головы. Я задумчиво прошёл в свою комнату, и предоставил Гуи себя одевать.
    -Я не знаю, кого мне назвать. – Задумчиво протянул я, когда она заканчивала с поясом на талии.
    -Тебе не нравится моё предложение? – поражённо спросила Гуинор смотря на меня снизу вверх, я ещё никогда не пренебрегал её советами. Я посмотрел на неё и всё также тихо и чуть виновато сказал.
    -Я не знаю, кого мне назвать, потому что я не знаю, как её зовут.
    Гуи смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Потом она покачала головой и проворчала, что-то вроде ''вот в этом ты весь'', и горестно вздохнув, подняла на меня уже смеющиеся глаза.
    -Ну, это не смертельно! – Заявила она и одарила меня чудесным поцелуем, - её зовут Грина!
    Спустя несколько дней, за праздничным столом я назвал своей невестой скромную и тихую Грину, которую, наверняка, даже никто не воспринимал всерьёз…

    Я попытался открыть глаза и испытал жуткую боль. Глаза, были единственным, что у меня болело, но зато они, похоже, решили взять на себя ответственность за всё тело. Я понимал, что вокруг полумрак, но глазам от этого было не легче. Я висел у стены, от которой тянуло прохладой. Мои руки были закованы в грубые цепи, и я наверняка очень живописно смотрелся распластанный по стене. Мои ноги были свободны, но они не касались земли. Чуть приоткрыв глаза, и тот час же их закрыв от острой боли, я успел отметить, что вокруг меня определённо стеклянная стена и какие-то провода и тросы. К счастью я не ощущал в теле инородных предметов, и это как-то успокаивало. А вот то, что я категорически не мог вспомнить хоть что-то мало-мальски связное, не внушало успокоения. Я попытался пошевелиться, чтобы хоть как-то сориентироваться в пространстве, и тут же обнаружил почти полную двигательную несостоятельность своего тела. Я услышал какой-то шорох и поспешно замер.
    -Ты очнулся. Чудесно. – Довольно мерзкий голос не внушал мне иллюзий по поводу искренности его слов, - не волнуйся о глазах, они привыкнут. Впрочем, я не вижу нужды в этом для тебя. Не думаю, что ты проживёшь достаточно долго, чтобы получить выгоду или удовольствие от созерцания своего последнего пристанища.
    Даже с закрытыми глазами я понял, что он ехидно ухмыляется.
    -Чем же я помешал такому крутому человечку? Я даже не помню толком кто я?
    -А ты разве не помнишь?! – вполне искренне изумился голос. Я не нашёл ничего умнее, как попытаться кивнуть. Вряд ли у меня получилось убедительно, но думаю, он понял.
    -Что ж. Этого следовало ожидать. Удар, который я обрушил на тебя, и впрямь был очень силён. Я бы смог убить тебя сразу, но в начале мне бы хотелось, чтобы ты знал, что я с тобой сделаю, и чтобы всё чувствовал!
    -Хм… очень мило с твоей стороны, но может, всё-таки для начала просветишь неразумного меня, чем я тебе так насолил? – я слишком мало помнил и понимал, чтобы бояться.
    -Ну что ж… тут ты прав. Давай поговорим. – Ехидно, но даже как-то остро-дружелюбно сказал голос, и я услышал, как он вытащил стул и уселся на него.
    -Скажи, что ты помнишь последним чётко и ясно?
    -Хм… как назвал чьё-то имя за праздничным столом. Кажется, это была моя невеста, только что-то я не припомню особо бурных чувств по отношению к этой даме.
    -Ничего удивительного, - ты её и не любил. Если ты вообще способен любить…
    Я пропустил подколку мимо ушей.
    -А ещё два имени в голове крутятся…
    -Какие? – в голосе моего собеседника прорезалось любопытство.
    -Каин и… Сифирот, кажется…
    -Хм…твои первые имена…. Точнее, первое было твоим первым именем, а второе, - одним из многих. Но раз ты припомнил только его, то, скорее всего это и было твоим первым именем после того, как… ладно об этом потом…
    -Так за что ж ты меня убить хочешь?
    -За то, что ты не должен был, рождаться!!
    Повисла пауза. Я так ничего и не понял, а голос успокоился и продолжил, не заметив каких бы то ни было изменений во мне.
    -Ты даже не знаешь, что не должен был появляться на свет! Я понял, что случилось, только когда гонцы весть разнесли, что в Гаридаре родился наследник и только я знал, что королева была бесплодна! – я слышал, как он заламывает руки, похоже, эти воспоминания причиняли ему куда больше беспокойства, чем мне. – Когда-то давно, ещё мой предшественник, принёс во дворец настойку, чтобы род не прервался. Я только много лет спустя узнал, что от этого рождается уже не человек, а дух сотканный из ничего и всего и…. Ты ведь даже не подозревал, что из себя представляешь, но я представлял! А когда это началось, я не сомневался, что это ты!
    Он снова замолчал. А я так ничего и не понял. В чём он меня обвинял? Почему-то магическая подоплёка рождения не казалась мне достойным поводом для убийства. Я решил его послушать ещё.
    -Я умел заглядывать в другие миры и бывать в них. И однажды я обнаружил, что в мирах появляются люди, в которых чувствовалось твоё присутствие, и тогда я понял, что это твои отражения. Они появлялись от твоих мыслей, получали часть тебя, а потом отдавали часть себя тебе взамен утраченного. Они редко походили на тебя внешне, но всегда отражали часть тебя. Они рождались духами и людьми, демонами и богами, колдунами и призраками. Ты создавал их, а они раз за разом создавали тебя. Когда ты умирал, они отдавали часть себя, чтобы создать тебя вновь. А ты вновь и вновь создавал их. У тебя нет теней. Твои отражения, умирая, превращаются в порывы ветра, а не в тени. Ты наверняка даже не знаешь всех своих отражений. Но мне придётся их узнать! Я хочу исправить старую ошибку и убить тебя. Окончательно! Чтобы ты больше не воскрес! А для этого надо успеть убить все твои отражения, пока твоё тело ещё хранит осколки твоего духа. Это не более шестнадцати ударов сердца, но, воспользовавшись разницей во времени в разных мирах, и некоторыми личными талантами я успею убить всех, кто сможет позволить тебе родиться вновь!!
    Я стал что-то понимать, а точнее вспоминать что-то, скорее на подсознательном уровне. И я решил превратить его монолог в наш диалог, и в отличие от него, я был холоден и спокоен.
    -Это невозможно. Ты не успеешь. Их слишком много и большинство из них сильнее тебя. Даже я сам не знаю, сколько их, кто они и на что они способны. Но и единицы из них, которые я знаю, гораздо сильнее тебя. Тот же Сифирот!
    Я не удержался и усмехнулся, чувствуя, как меня наполняет какая-то злая радость. Мне не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть его страх, и я решил его добить.
    -Я прожил слишком много жизней, чтобы вспомнить их все! Но я даже благодарен тебе, что ты помог мне вспомнить мою первую жизнь. Приятно знать, что моя первая жизнь была наполнена светом и радостью! Боюсь, что это была единственная из моих жизней, где я был просто и искренне счастлив и воистину светел!
    Я поднял голову, и небольшим усилием открыл глаза и рассмотрел, наконец, своего нового ''друга''.
    -О! Да я тебя знаю, маска! Ты же был капитаном королевской охраны, и я видел тебя однажды!
    -Да. Однажды. Но этого было достаточно, что бы я врезался тебе в память, которая всегда запоминала то, что считала нужным и, как правило, не ошибалась. Но я запомнил тебя навсегда таким, каким ты родился: изящным, почти хрупким, но очень сильным и мужественным. С прозрачными светлыми изумрудными глазами, с голубыми отсветами. С волосами почти до пояса, с цветовым определением которых я всегда затруднялся: то ли тёмно-русые с яркой медью, то ли светло-рыжие с льняным золотом. Я очень удивился, когда уже вторая твоя жизнь обнаружила темноту в твоей душе. Впрочем, не скажу, что был сильно удивлён этим, - в конце концов, этот эликсир от бесплодия и не мог породить чистое и доброе существо. Я был даже поражён, когда кронпринц Гаридара вырос добрым и светлым. Тогда я ещё надеялся, что ты просто проживёшь свою жизнь, будешь славным королём и умрёшь в покое и славе народа. Но я и не сильно удивился, когда произошло ЭТО… Ты всё ещё не помнишь, что произошло на том пиру? - вдруг сощурился он. Я отвёл глаза и промолчал. Он понял меня правильно, – не помнишь… что ж, может оно и к лучшему. В любом случае это уже не важно. Так вот, когда это произошло меня, а может и не только меня, буквально вышвырнуло из нашего мира, а когда я попытался вернуться, то так и не сумел этого сделать. Наш мир словно накрыло куполом. С тех пор я путешествовал по мирам, разыскивая тебя. Это было не просто. Твоя внешность изменилась, твои отражения очень похожи на тебя, и я долго не мог сориентироваться по каким вообще признакам следует отличать оригинал от развитой части.
    -И кто же тебе сказал, что я настоящий? – я не удержался от ехидного замечания.
    -Твоё ехидство напрасно. Я годами сравнивал десятки и сотни личностей, и хоть все они были полноценными личностями, и каждый выделялся какой-то яркой особенностью, но не один из них не превзошёл тебя, - даже самые яркие проявления их личностей не превзошли даже ''рядовые'' черты твоего характера. – Я не смотрел на него, но понял, что он довольно ухмыляется. Он прав, имеет право. Я прекрасно понял его, но он, похоже, решил меня добить, произнеся, сей факт вслух. – Даже самые жестокие из них, те, кого называли ''чудовищами'' и ''нелюдью'', покажутся безобидными и невинными, если заглянуть в твой дух. Даже если заглядывать не очень глубоко!
    У меня руки так и чесались набить морду этому самодовольному типу, вообразившему о себе чёрт знает, что! Хотя я прекрасно понимал, что он кругом прав. Только я так до сих пор и не осознал, как следует, почему же он так желал меня убить?
    -Так чем же тебе не нравится моё существование? Я вроде бы никому особо не мешаю. По крайней мере, не больше, чем любой другой человек другим людям.
    Мой вопрос на какое-то время поставил его в тупик, но он довольно быстро нашёлся.
    -Э нет! Ты гораздо больше влияешь на окружающий тебя мир. Конечно, любой человек в той или иной степени влияет на свой мир, но твои влияния всегда судьбоносны. Меняются люди, их отношения и даже души. Да, возможно обычно ты стараешься не слишком вредить душам людей, и порой даже помогать им, но ты не можешь отрицать, что иногда, а точнее, довольно часто, тебя заносит, и ты становишься, неуправляем и опасен. И даже если ты порой себя можешь контролировать, и даже по ''доброте душевной'' берёшься исправлять свои особенно негативные влияния, то твои отражения этим не занимаются. Ты на них не влияешь, не считаешь нужным, потакаешь им как малым детям, заботишься о них, прощаешь им всё. И я считаю тебя ответственным за их поступки. И даже если ты не считаешь, себя достаточно виноватым для смерти, то я думаю, ты не станешь отрицать, что совокупность преступлений твоих отражений заслуживает смертного приговора! – голос этого ничтожества просто сочился ядом пренебрежения, и он просто сиял сознанием своей непогрешимости. Во мне уже давно закипала ярость, и я не знал, во что она выльется. Одно я знал наверняка, - ему это выльется в визит в бюро ритуальных услуг! Я поднял глаза. Они горели редким огнём гнева. Они были цвета ярости, и он не смог не отшатнуться, как от удара.
    -Ты просчитался, раб! Да. Это я вспомнил! Ты был рабом, в чьих жилах оказалась колдовская кровь! Это не твой предшественник, а ты сам принёс моей матери тот эликсир, а значит, ты ответственен за то, что натворил я и мои отражения! Разве тебе не кажется, что это будет справедливо? Ты сам кашу заварил, тебе и отвечать, не находишь это логичным?
    -ЗАМОЛЧИ!!!! Я НЕ СЛУШАЮ ТЕБЯ!!! Ты самое коварное существо во всех мирах! Но тебе не смутить меня! Тебе не удастся свернуть меня с правильного пути!
    -Разве я где-то ошибся? – деланно удивился я. Мне доставляло откровенное удовольствие его яростное, но бессильное мельтешение. – Разве я не сказал правды? А? Раб?
    -НЕТ!!! Я больше не раб!!!
    -Да? – я удивлённо приподнял бровь. – Когда же ты успел выкупиться? Хм… не уследил…
    -ЗАМОЛЧИ! Ты ничего не знаешь!!!
    -Я? Я ЗНАЮ ВСЁ! – мой голос громом прокатился вокруг и заставил звенеть воздух. – А ты. Ты будешь лишь призраком, что будет витать между небом и землёй. И попадёшь в Рай или в Ад, только если об этом побеспокоятся заинтересованные в этом персоны. Моя совесть, возможно, начнёт возмущаться, но я думаю, я с ней как-нибудь договорюсь, как всегда.
    Я хищно ухмыльнулся и вскинул глаза на жертву своего холодного гнева. От меня тот час рванулась силовая волна и буквально смяла незадачливого колдуна, а потом, на мгновение, задержавшись, распылила его на атомы. Напоследок она приветливо дунула мне в лицо жаром, - словно поцеловала. Я довольно тряхнул тёмно- русыми волосами и поочерёдно взглянул на оковы, те, без особых возмущений, разомкнулись, и я спрыгнул вниз, едва не упав, - ноги отвыкли держать меня самостоятельно. Ещё пара секунд и стеклянная колба вокруг меня рассыпалась яркими искрами. Красиво осыпаясь, осколки доставили мне удовольствие, что я и выразил лучезарной улыбкой и свободным смехом. Но в моих глазах ещё искрилась весёлая злость. Я вышел из комнаты и вскинул руки, - зал за моей спиной вспыхнул огнём. Я довольно кивнул головой и покинул своё ''последнее пристанище''. Смешной он, - подумал я, - неужели и правда думал, что сможет что-то сделать со мной? Ха! Любопытный! Был!
    -Ладно! Как там мои детки-отражения? Айда проверим!
    Я растворился в пыльном вихре, потирая затёкшие запястья, попутно соображая какое детище и в каком мире навестить первым. И только на задворках сознания высветилось крохотное, по сравнению с остальными, воспоминание. Короткое, но очень важное. Я лишь мельком отметил его появление и содержание, и довольно и немного злопамятно ухмыльнулся безвременно усопшему волшебнику-неудачнику. Он проиграл, но даже не узнал на сколько, - теперь я действительно знал ВСЁ…

    Я стоял во главе стола. Мне сейчас придётся назвать имя моей будущей жены, а выбора у меня нет. Все смотрят на меня. Все ждут, кому выпадет счастливый случай. В любом случае не мне. Я набрал в грудь воздуха и выдохнул пять букв, которые изменят мою жизнь.
    -Грина!
    Я не понял, что произошло, но дальше я ничего не понимал, только видел и чувствовал. Я почувствовал острую боль в груди, опустил глаза и увидел рукоять узкого и маленького кинжала. Рукоять была необычной, и я даже залюбовался ею. Где-то очень далеко слышались крики, и я поднял глаза. Стража уводила какого-то человека прочь, он упирался и, что-то кричал. Я почувствовал, что стал падать, но меня подхватили чьи-то руки и бережно понесли куда-то. Я уже почти не чувствовал боли, только какое-то неудобство, словно на меня надели одежду, застёжка которой навящего давит на тело, почти до боли. Меня принесли в мою комнату и опустили в моё любимое кресло. Похоже, вынимать кинжал никто не собирался. Я знал почему, - тогда я просто истеку кровью. Я отстранёно подумал, что здесь довольно холодно и следует закрыть окно. Я даже попытался сказать это, но не смог, и вместо того, чтобы услышать слова, я почувствовал, как из уголка моего рта стекает тёплая и чуть солёная струйка. Моя мама сжимала мою правую руку и гладила меня. Гуи не выпускала мою левую руку, что-то шептала и вытирала меня влажным кусочком ткани. Судя по ощущению, она оторвала её от своей накидки, которую я всегда очень любил. Невероятным усилием я повернул голову к ней. Я очень надеялся, что она увидела мою улыбку, хотя бы ту, что я вложил в глаза. Я почувствовал, словно в центре груди родилась ледяная буря, а всё остальное тело бросило в жар. Я почувствовал, как по правой ладони текут тоненькие ручейки. Мне понадобилось огромное усилие, чтобы повернуть свинцовую голову. Я увидел, что ручейки на моей руке, это слёзы. Мама плакала и что-то пыталась сказать. Мне стало душно, а снежная буря в груди стала расширять свои границы. Я почувствовал, что уже не могу удерживать свои глаза открытыми. Веки стали ужасно тяжелыми, и я решил, что могу позволить себе, наконец, закрыть глаза. Когда я закрыл глаза, то по моему телу пробежала волна холодной дрожи, и мои мышцы расслабились.
    Я вдруг понял, что не чувствую своего тела, но всё вижу. Я огляделся, очень легко, увидел своё тело внизу. Рядом суетились люди. Гуи и мама прижимались ко мне и плакали. Они уже не пытались что-то сказать, они видели, что это бесполезно. Меня чем-то порадовала эта мысль, и я улыбнулся. Повинуясь какому-то безудержному порыву, я скользнул вниз, и поцеловал Гуи и маму. Мне ужасно хотелось верить, что они почувствовали и, главное, поняли. Словно отвечая моим мыслям, они обе подняли головы и посмотрели туда, где я только что был. Я счастливо улыбнулся, а потом вдруг ощутил необходимость полететь на странное свечение в тёмной окантовке, и раздающиеся голоса или раздающийся голос. Меня словно что-то тянуло туда, но вместе с тем я чувствовал свою полную власть над этим. Я мог бы отказаться и остаться витать здесь до поры до времени, но мне казалось, что пойти туда, это что-то вроде моего долга, а я никогда не пренебрегал долгом. Пожалуй, долг был едва ли не единственным, что являлось для меня чем-то, обязательным для исполнения. Я почувствовал страстное желание защитить свой дом, и я представил, как накрываю свой любимый и единственный мир куполом, попутно выбрасывая в другие миры ''неблагонадёжные элементы''. Почему-то эта мысль вызвала абсолютно искреннюю улыбку и безудержную радость. Я завертелся на месте, рождая неистовые порывы ветра. Потом я резко развернулся к ожидающему меня размытому свету и рванулся ему на встречу. Когда я окунулся, словно в воду, в этот, мой собственный, - в этом я уже не сомневался, поток энергии, тепла, снега и ветра, то различил обрывки слов: ‘' Сифиро…Гордо…Уолт…'' и многие другие, которые я уже не смог разобрать, но почему-то испытывал неудержимую радость и нетерпение, - мне ужасно хотелось поскорее познакомиться со всеми этими людьми, с которыми я чувствовал необъяснимое родство и какую-то странную любовь к ним. На самой ''границе'' я вдруг ощутил нечто новое для себя, - злость. Я никогда ранее не ощущал ничего подобного, так как всегда отличался добрым нравом. Но страх от осознания собственной злобности исчез уже спустя миг, не оставив даже следа…

    Думали– человек!
    И умереть заставили.
    Умер теперь, навек.
    Плачьте о мёртвом ангеле!
    М. Цветаева.​
     
    #6
  7. Киара

    Киара Девушка

    Репутация:
    57.971
    Киара, 13 апр 2008
    Первый рассказ больше понравился.
    "Всякий раз, когда мне доводилось искренне радоваться, сразу после этого приходила боль". - это ошибка многих.
     
    #7
  8. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    А вы уже все прочитали?! Преклоняюсь...
    А почему "ошибка"?
     
    #8
  9. Киара

    Киара Девушка

    Репутация:
    57.971
    Киара, 13 апр 2008
    Ну я считаю, что это ошибочное суждение. Не обязательно потом приходит боль... И поэтому не стоит не радоваться. =)
     
    #9
  10. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Это не суждение...) Это чувства героя.) Точнее особенности его душевного склада. Люди очень разные, и есть и такие. Я сам не так давно страдал подобным, когда после порции радости ни с того, ни с сего, наваливалась такая боль, что жить не хотелось.
     
    #10
  11. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 13 апр 2008
    Думаю, не выложить ли большой рассказ? Правда там окончена только первая часть....Как думаете?
     
    #11
  12. inostranec

    inostranec Самец :)

    Репутация:
    201.415
    inostranec, 19 апр 2008
    лично мне понравился второй расказ...(только в глазах все рябило и пришлось скопировать все в ворд) я писать к сожалению не умею, мне читать больше нравится, и я преклоняюсь перед теми людьми которые пишут, к тому же из выше выложенных текстов - пишут весьма неплохо;) Поэтому молодец продолжай писать!:shuffle:
     
    #12
  13. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 21 апр 2008
    Спасибо! Оч тронут!:tears:
     
    #13
  14. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 27 апр 2008
    Решил выложить вещицу по крупнее. Рекомендую скопировать в ворд и не мучиться.))))) Это только первая часть, вторая в процессе.

    П.С. Это не у меня такой раздрай в шрифтах, это когда копируешь большой кусок и пытаешься редактировать, такое получается.....Так что копирование в вворд, по-прежнему, лучший выход!))))
     
    #14
  15. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 27 апр 2008
    Мемуары моей крови.

    Часть 1.
    1​

    Я поднял голову, встряхнулся и выпрямился. Волосы слиплись от крови и свисали сосульками. Солоноватый привкус и запах крови был мне приятен, а рукоять кинжала приятно грела руку кровью, которой была залита. Я легко и открыто улыбнулся, - только я так умел улыбаться, в самых кровавых моментах. Так меня и узнавали. Поэтому хотели убить, проклинали, отлучали от многочисленных церквей, мечтали, развеять мой прах над проклятой землёй или закопать так глубоко, чтобы мне было рукой подать до Ада. Вот только и там меня не ждали, - сатанисты, и еретики так же от меня давно уже отказались, и даже сами нанимали убийц уничтожить меня. Увы, но и им это также не удалось. А что делать? Я всегда отличался редкой живучестью. На моём теле давно не было места свободного от шрамов, и на погоду и под настроение какой-нибудь из шрамов или старых ран обязательно начинали ныть, или откровенно болеть так, что от гримасы было еле удержаться. Но умирать я не собирался, - лично я подозревал, что просто никакая из мировых сил не желает взять ответственность за то, что у меня вместо души, когда оно освободится от тела!
    Я облизал губы, - нечего добру пропадать, в смысле крови. Хм…сколько интересно сейчас времени? И что собственно сейчас произошло? Я, конечно, всё понимаю, - меня очередной раз пытались убить. Или не меня? Обычно мои ''убийцы'' представляются: имя, фамилия, род, организация, обвинения. Что удивительно, я всегда дожидаюсь конца этой ''речи правосудия''. Никогда не понимал, зачем она, но у меня появилась блажь записывать эти ''анкетные данные'' в тетрадь, а потом просматривать, что за люди мечтают за мой счёт попасть в Рай (или в Ад, в зависимости от вероисповедания)? Хотя они-то думали, что попадут по месту назначения за убийство меня, но ведь результат, в сущности, не изменился? За исключением того, что теперь у кого-то ещё появилась возможность быстро и без хлопот попасть если не в святые, то в мученики точно. Я где-то слышал, что религиозные организации пишут такие списки ''героев'', невинно убиенных беззаконным мною. Хм…может мне попробовать спрашивать с них свою долю, за увеличение поголовья святых и мучеников?
    Ну вот, - очередное дело закончено, и теперь наваливается усталость. Ну не мальчик я уже, не мальчик! А бегаю как заяц по углям. Нет, всё, всё, всё! Домой! В ванну, ужинать и спать!

    Ну, какой гад опять пытался проникнуть в мой дом?! Давно пора знать, что это дело не менее безнадёжное, чем моё убийство. Можно подумать, что для кого-то секрет, где я живу. Ну вот, опять прибирать останки невинно разорванного. А чего вы хотели, господа любезные? На двери честно написано: ''Осторожно, злая Смерть''. Я даже с большой буквы написал! Так нет же, - лезут как родные! Мне что, в газету объявление дать, что у меня дома живёт Смерть, - чудное создание неизвестной породы?! Я же не виноват, что я ей нравлюсь, другие нет, и у неё пасть с зубами в три ряда, - мечта скалолаза?! Возьму бренные останки с собой, - мне ещё Кошку и Пса кормить. Да и о собственном ужине надо подумать. Нет, человечину я не ем. Я вообще не люблю людей, - в любом виде.
    -Пошёл вон, Смерть, я сегодня на тебя злой!
    Огромная клыкастая лопоухая зверюга недоумённо заурчала, замерла, но спустя миг потрусила за мной на кухню. Ну, ничем её не проймёшь! Принципиально она, что ли на меня не обижается?! Тьфу, пропасть!
    -Ты сегодня уже ел, не лезь!
    Зверюга растеряно заурчала, и не думая озаботиться чувством вины. Ну, конечно, не ей в список ''заслуг'' запишут ещё одного невинно убиенного!
    Я конечно и сам люблю убивать, но сегодня я очень устал, и мне просто обидно брать на себя, хоть и неважное при общем числе, лишнее убийство. Может подать в суд за моральный ущерб? К тому же завтра будет затяжной дождь. И новости по радио здесь не при чём, - я его вообще не слушаю. О погоде на завтра мне сообщил тот, кто никогда не ошибается, - шрам на правой руке потянулся и похолодел, - верный признак дождя, а на левой напротив потеплел, как от солнечного ожога, - верный признак протяжённости оного.
    -Смерть, а где Кошка и Пёс? А ну давай их сюда, этих бездельников!
    Зверюга задорно взвизгнула, и заскребла когтями по паркету, - такими темпами его придётся менять через неделю!
    Спустя несколько мгновений, Смерть вернулся, таща в пасти визжащую Кошку, за ними, по примеру Смерти, лихо, загребая лапами, нёсся лающий Пёс. Вообще-то Пёс, - нечто среднее между волкодавом, догом и волком, - лаял редко, но любил показать голос перед Смертью. Вот уж никогда этого не понимал, но у каждого свои заморочки.
    Мои домашние звери занялись едой, а я отправился в ванну. Пару часов в тёплой воде я проведу, и пусть всё летит к мархузовой матери!
    Как обычно, моим чаяниям не суждено было сбыться. Примерно через час дверь приоткрылась, и в ней показалась морда Смерти. Он был полон чувством выполненного долга, так как в зубах нёс отчаянно завывавший телефон. Я тяжко вздохнул и протянул руку.
    -Да?
    -Уф! Ты живой! Ну, слава богу! А то я уже стал беспокоиться, от чего ты трубку не берёшь! Я же волнуюсь! А ты опять меня не предупредил! Исчез куда-то аж на целых два дня, а я пропадай, да?!
    Хм…два дня? Так вот почему звери такие голодные. Упустил…ладно, потом разберёмся.
    -Эй, эй? Ты меня вообще слышишь? Я тут с ума схожу, а он воронов считает! Я с тобой пытаюсь общаться!
    -Угу…
    -Что ''угу'', что ''угу'' я тебя спрашиваю?! Я тут ношусь как ненормальный, на меня уже братья косятся, а он угукает!
    -Может, ты им просто нравишься, у вас там, в монастыре с девами напряжёнка.
    -Что?! Хотя с кем я говорю, мне бы сдать тебя со всеми…со всем, что у тебя есть, да только ленивый не знает, где ты живёшь, и только калека не пытался тебя убить!
    -Не правда! Помнишь Мнишека Своувана? Адепта ордена Славы? Он же был без одной руки, левой, если не ошибаюсь.
    -Тем более! А ты меня не путай, я тебе помочь хочу!
    -Может, ещё и в Рай прописку мне раздобудешь?
    -А ты не смейся! Не смейся! Ты хотя бы скажи, где ты был всё это время?
    -Не могу, Уоррен, я не помню. Просто потерял счёт времени.
    -Это-то меня и беспокоит. Последнее время с тобой такое случается всё чаще, может…
    Я молча положил трубку, прерывая излияния Уоррена. Он, конечно, был прекрасным другом, но то, что он был монахом, несколько удручало, но с этим как раз я довольно быстро смирился. А ему пришлось смириться с тем, что я бросаю трубки, не звоню, хамлю, богохульствую, и вообще веду себя совсем не как пай-мальчик, и друг монаха.

    Примерно час спустя я налюбовался на кровавые разводы на воде, вылез из ванны, и тот час замотался в полотенце по самые уши, дабы не быть обслюнявленным счастливым от моего появления Смертью. Не успел я сесть поудобнее за стол, дабы насладиться чаем с пирожным ''Триумф'', пока варятся пельмени (вечно я ем всё в неадекватном порядке), как по квартире разнёсся вой, от которого у нормальных людей кровь стынет в жилах, а приличные животные воют в голос. Но так как ни я, ни мои звери к оным не относились, то оживление ограничилось тем, что звери оторвали морды от мисок и подушек и с осуждением воззрились на источник воя, а я вздохнул и поднялся. Если не подойду, соседи какую-нибудь службу вызовут. Решат, что я кого-то убиваю. А я дома не убиваю, - чтобы потом не менять ковры и не вставлять окна.
    Я взял трубку телефона и попытался придать своему голосу хоть какую-то толику заинтересованности.
    -Да?
    -Уф! Ты живой! Слава богу!
    Мху…где-то я это уже слышал…
    -Какому именно?
    -Что? – голос напрочь растерялся. Обожаю эту растерянность!
    -Какому богу слава?
    -А…тьфу, ты! Опять ты! Бог тут не причём! Главное, что ты мне не безразличен! Я же волнуюсь за тебя! И где ты пропадал два дня?!
    -Я уже отвечал на этот вопрос, не знаю, просто потерял счёт времени.
    -Кому это ты это уже успел сказать?
    -Уоррен звонил час назад. Беспокоится…
    -Ну, уж если монах за тебя беспокоится, то тогда почему я не могу?
    -Ну, во-первых, он всё-таки монах, да ещё и ордена Милосердия, ему положено, а во-вторых, я не выношу, когда ты беспокоишься, - тебе не идёт!
    -Ты как всегда в своём репертуаре! Ладно, допустим, я тебе поверил. Что теперь будешь делать?
    -Откуда мне знать? У меня ещё вопрос не решённый, надо разобраться, и так потерял два дня, ужас, куда покатится моя репутация?
    -Туда куда ей и положено! Хотя тебе рано об этом беспокоиться, ты и так пока без конкурентов! Ладно, не буду тебя отвлекать от праведных дел, позвоню лучше Уоррену, - поплачусь на тебя, пожалуюсь…
    -Хорошо, передавай ему привет, Габриэл.

    Я положил трубку, и попытался заняться делами. С некоторых пор я стал работать частным детективом, - с моими связями и наклонностями я раскрывал дело за сутки. Клиентов было не много, но достаточно. В деньгах я не нуждался, они нужны были только чтобы прокормить зверей, и внести квартплату за квартиру, в которой я только ел и ночевал, и то не всегда. Моя двух комнатка не нуждалась в большом уходе в силу того, что в ней было минимум мебели и вещей. Я вообще был привычен к аскетизму, достойному монаха, и лёгкому переезду. Наверное, просто потому, что не считал это место своим домом. А вообще-то я был падок до роскоши. Сам не понимаю, как во мне уживались эти напрочь противоположные черты характера?

    После обеда я сел на ковёр и включил маленький телевизор, - после тяжёлой ночи и не менее тяжёлого дня я любил посмотреть, чем богат мир. Звери расположились вокруг меня, я пригрелся, и под мерное бурчание какого-то учёного, благополучно задремал.
    2​

    Проснулся я от звонка в дверь. Смерть уже было, собрался загрызть того неблагоразумного субъекта, которому пришла в голову бредовая идея побеспокоить бесценный сон его не менее бесценного хозяина. Я поймал его в каких-то сантиметрах от двери, которую мог бы и калека пинком вышибить. Зачем разоряться на приличную дверь, если я разоряюсь на пропитание такого монстра?
    Загнав Смерть в комнату, я открыл дверь, смысла в глазке и вопросах не было. На пороге стоял молодой человек в форме. Хорошо хоть не в военной.
    -Квартира два по Комаровскому, дом двадцать два?
    -Да.
    -Вам заказное письмо. Распишитесь, пожалуйста.
    Я взял ручку, расписался, поблагодарил и вернулся в квартиру. Письмо было от Брауна, - вышибалы из ночного клуба, который снабжал меня информацией по многим моим делам. Когда-то я вытащил его из редкой грязи и нашёл ему эту работу. Таким образом, он меня благодарил. До сих пор поражаюсь своей добротой в то время вообще и в его адрес в частности.
    Он как всегда написал именно то, что мне было нужно. Потребовался только один короткий звонок, и я связался с заказчиком. Завтра он зайдёт. Теперь можно расслабиться и ждать нового клиента. Хотя я и на деньгах этого проживу месяца полтора.
    3​

    Прожил, как же! Уже через неделю пришлось разориться на новый паркет в коридор! Будь Смерть трижды не ладен! Теперь бедняга передвигается по дому исключительно в мягких носочках на завязочках, которые я собственными руками сшил. Будет знать! Порвёт, - на консервы пущу!
    4​

    Я подпрыгнул от пронзительного крика и упал с узкой кровати. Повезло, что она низкая, а то стыдно было бы из-за такой ерунды ещё одним шрамом обзавестись! Соскочив с пола, я по инерции рванул с низкого старта к двери, от которой и раздавался крик. Нет, - точно соседи кого-нибудь вызовут! Я и так уже начинаю подозревать, что мои соседи либо глухие, либо уже умерли от разрыва сердца. Благо поводов было, хоть залейся!
    У двери я на автомате схватил Смерть за загривок и попытался оттащить его от нежданного гостя, которого зверь мечтал разорвать. Повезло, что, когда я дома, эту привилегию он оставляет мне. Но лучше лишний раз его терпение не испытывать.
    -Фу, Смерть! Шич! Оставь!
    Кое-как оттащив зверюгу и прикрыв чудом, устоявшую дверь, я, наконец, повернулся, чтобы посмотреть, кого же лишил радости скоростного попадания в Рай.
    Я замер в нерешительности. На полу, забившись в угол, сидела девушка. Она была напугана, смотрела на меня огромными глазами, словно оленёнок, - хрупкий и несчастный.
    -Э…прошу прощения…вы,…чем могу…помочь? С вами всё в порядке? Он вас не сильно порвал?
    Девушка замерла, прислушиваясь к моим словам. Прошла минута. Ещё одна. Девушка моргнула, и её взгляд стал осмысленным.
    -Нет, не сильно.
    -Фу. Тогда может быть, переберёмся в другое место?
    Я помог девушке подняться, провёл на кухню и налил горячего чаю, добавив для верности в оный немного коньяка.
    Пока она пила и с опасением смотрела на меня, я сидел и умилялся. Сам не знаю, чему. На моих губах играла едва уловимая улыбка. От чего-то мне казалось, что в комнате стало светлее. Зверь, чутко улавливающий моё настроение, предусмотрительно затих и Пса с Кошкой ко мне не пускал. Чай уже закончился, а девушка по-прежнему смотрела на меня как-то странно. Прошла долгая минута, прежде чем я догадался, в чём дело. Я не ждал гостей. Я их вообще никогда не жду. Наверное, поэтому я не сразу вспомнил, что привык спать без одежды, и сейчас девушку спасало лишь то, что вчера я забыл снять полотенце, в которое завернулся после ванной, и оно всё ещё что-то прикрывало. Осознав, сей прискорбный факт, я чуть виновато улыбнулся, и исчез.
    Когда я вернулся, уже в брюках и рубашке, девушка сидела за столом и смотрела в стену. Проследив за её взглядом, я увидел фотографию. Это была старая фотография. На ней были я, Уоррен, Габриэл и ещё трое моих прежних приятелей. Двоих из них уже нет в живых, и это тот редкий случай, когда я жалел, что кто-то умер.
    -Так что вас привело ко мне? – спросил я, не отрываясь от фото.
    -А…я просто…мне…некуда было пойти, и…я слышала, что вы занимаетесь такими делами, ну…за которые больше никто не хочет браться. И я подумала, что…могу попробовать прибиться к вашему берегу, - у девушки на губах появилась робкая улыбка, превратив её в сущего ангелочка, - и что смогу найти помощи у вас.
    -А…можете сказать, что у вас случилось?
    -Ннет.
    -Э…то есть, я должен вам помочь в том, чего не знаю?
    -Ну…да.
    -Хорошо! – Я бодро поднялся и взял трубку телефона. – Мне не привыкать заниматься неизвестно чем! Вы позволите?
    Я дождался её растерянного кивка и набрал номер.
    -Алло. Господин Хакинави?….Это детектив. Ваше дело решено, когда я могу встретить вашего гонца и передать ему бумаги?…отлично. Я жду. Буду рад ещё послужить вам…всего хорошего.
    Я положил трубку и скосил взгляд через коридор на выход из комнаты. Там обнаружилась клыкастая лопоухость.
    -Ну и что ты там стоишь? Давай проходи, если уж будешь вести себя хорошо!

    Через два часа, когда Леэрина, как назвалась мне девушка, перестала затаивать дыхание при каждом взгляде на Смерть, в дверь позвонили. Я открыл её всего на миг, - передал гонцу бумаги, забрал конверт с деньгами, пожелал всего наилучшего и вернулся в квартиру.
    -Ну вот, теперь мы вполне обеспеченные люди! Я так понимаю, вы остаётесь у меня?
    Девушка смутилась лишь на миг, она действительно рассчитывала остаться (не смотря на не проходящий страх перед Смертью), но не знала, как напроситься. Она кивнула.
    -Отлично! Значит, ужин готовлю на двоих! Вас ждёт ванна, а я пока попытаюсь придать кровати в малой комнате пристойный вид.
    Девушка спряталась в ванную, а я пошёл вести розыскные работы в квартире на предмет полезных для барышни предметов. Сыскал не много, решил остальное прикупить. Только вопрос был, - самому пойти, её послать или Пса погнать, по привычке, со списком и деньгами в пасти. Если Пса пошлю, то точно всё сдачу получу, а деву и обсчитать могут. Остановился на варианте с собакой.

    Через час Леэрину ждал царский приём с остатками вчерашнего пирожного, пельменями в моём личном соусе, состоявшем из всего острого, что в доме было. А так же те вещи, которые чудом уцелели после моего очередного срыва. И как знал, что пригодятся вещи моей последней девушки. Почему они оказались у меня? Ну,…скажем так: она была мила. Она захотела ко мне переехать. Смерть оказался против. Пёс его поддержал. Кошка тоже не стал крайним. Потом ходил на сорок дней.
    В общем вершиной моего гостеприимства стала кровать! Кровать в малой комнате стояла просто так, я даже не помнил, откуда она взялась. Я покрыл её несколькими слоями простыней, (все, что нашёл в доме), толстым одеялом, пожертвовал две подушки и любимое одеяло. Хотя нет, тут я слукавил. Любимое одеяло я не отдавал никому и никогда. Я отдал деве второе по привязанности одеяло, не такое старое и тяжёлое, как моё. Напоследок не забыл строго наказать зверям её не беспокоить.
    5
    Я никак не мог уснуть. Через полчаса мне это надоело, и я поднялся, прошёл в малую комнату и встал у окна. Дева спала, и я старался её не беспокоить. Через какое-то время я почувствовал, как изменилось её дыхание, и как она смотрит на меня.
    Я не обернулся. Я не хотел её беспокоить. Я просто стоял у окна, не шелохнувшись и не глядя ни на что другое.
    Прошло несколько минут, и я понял, что она что-то скажет, если я ничего не скажу сам. А слышать её голос мне почему-то очень не хотелось.
    -Просто не спится. – Сказал я и быстро вернулся в свою постель. Уснул я сразу же после того, как услышал, что она уснула.

    Я проснулся от странного шума и запаха еды. Я почти всегда просыпался от громкого бурчания в собственном желудке. Ну, или, на худой конец, в желудке Смерти. Сейчас я слышал то, чего в принципе быть не могло: женский голос свободно командовал моей зубастой компанией на предмет оставить мне хоть что-то из приготовленного (причём заметьте не мной).
    Я бы ещё послушал, но, зная силовой эквивалент моей шерстистой команды, начал всерьёз задумываться, что мне просто ничего не достанется.
    Я уже было, собрался подняться и навести порядок, как вдруг резко вспомнил, что такое не высыпаться и не пить ту дрянь, которую мне прописал знакомый знахарь. Сказал же, спать, по меньшей мере, восемь часов и пить по пузырьку в сутки! Нет, я как обычно страдаю бессонницей и местной амнезией!
    Я стиснул зубы, чтобы не закричать от пронзившей меня с ног до головы боли, но стон вырваться смог. Смерть моментально услышал, что я проснулся, и что мне больно и рванул ко мне. Было трудно не заметить приближение этого громилы!
    -Эй, Смерть, постой, ты куда?
    Голос девушки вспыхнул где-то рядом и смолк. Я с трудом открыл глаза и увидел то, что и ожидал. Леэрина обеспокоено заглядывала мне в лицо.
    -Что с вами?
    -Ничего, это, бывает…- каким чудом я сказал это сквозь стиснутые зубы, ума не приложу.
    -Чем я могу помочь?
    -У меня…во внутреннем кармане куртки…есть колбочки…вас не затруднит…достать мне одну?
    -Да, да, конечно!
    Дева пересекла комнату и принялась рыться в моей куртке. Хм…надеюсь, она не найдёт ничего чересчур предосудительного? Через минуту (вечность?) я почувствовал, что мою голову приподняли, и в горло полилось что-то горькое. Уже через миг сознание предательски меня покинуло. Ненавижу эту настойку!

    Я очнулся минут через пятнадцать-двадцать. Так всегда бывает, поэтому и не люблю пить это лекарское недоразумение в не очень удобных местах, - вот так вот вырубишься на приличный срок, а в это время какой-нибудь очередной кандидат в святые мимо проходил. И, разумеется, не был отягощён излишними моральными принципами. То есть продолжал пословицу ''лежачего не бьют'' словами ''лежачего пинают''.
    Очнувшись, я первым делом прислушался, не открывая глаз. Боль прошла, осталась приятная расслабленность. Но я знаю, - попробуй я сейчас подняться и я не смог бы удержаться на ногах и двух минут. Мне нужно было ещё хотя бы два часа сна, или часа полтора полежать и потренироваться в движениях руками и ногами. Ненавижу этот реабилитационный период! Убью этого знахаря! Хотя нет, тогда некому будет снабжать меня этой дрянью.
    Я слышал только тихое перешёптывание, и не сразу понял, что вообще-то сейчас в квартире кроме меня должна быть только Леэрина. Не сама же с собой она начала разговаривать из-за этого?!
    Я сделал над собой титаническое усилие и поднялся. Бесшумно, не побеспокоив даже Смерть, я прошёл по стенке, и осторожно опустился у косяка. Оперевшись о край стены я скосил взгляд на кухню.
    За столом сидели двое. Девушка в великоватых ей вещах, которые я же ей и подыскал, и юноша с ангельской внешностью: кучерявые светло-жемчужные волосы ниже плеч, хрупкое на вид, но прочное на пробу телосложение, светлый, почти белый, костюм. И такая же, как и весь облик, чуть лукавая ангельская улыбка. Как же я его люблю!

    -Ну вот, стоит оставить на минуту, и Габриэл уже готов сменить меня на посту. – Прохрипел я, пытаясь улыбнуться. Оба бездельника вздрогнули и повернулись ко мне.
    -Вы очнулись! Всё в порядке? – вины в голосе у девушки я не заметил, и мне это понравилось.
    -Нет! – почти строго ответил за меня Габриэл. – Тебе нельзя вставать! Ещё часа два лежать и даже не думать ни о чём!
    Юноша вскочил и подбежал ко мне. Попытался меня поднять, но я только чуть злобно и одновременно нежно ухмыльнулся, понимая, что дело это сейчас было более чем безнадёжное. В конце концов, ему это надоело, и он просто сделал то, что старался никогда не делать не только на людях, но и когда оставался один, - он проявил силу. Он просто поднял меня на руки и перенёс в кровать.
    -Вот только попробуй подняться, и я натравлю на тебя Смерть! - Мне ужасно нравилось, когда он злится и командует, и я просто не смог удержаться от того, чтобы не любоваться им с глупой улыбкой умиления. Буквально вчера я почти также смотрел на деву. Почти…
    -С каких это пор он тебя слушается? – притворно возмутился я.
    -С тех пор, как ты мечтаешь отправиться в мир иной! Почему ты не выпил лекарство раньше?
    -Фу…ты хоть представляешь, какая это гадость! Из чего он только его делает?!
    -Ты ведь вроде не привередливый? – уже откровенно шутливо, почти без ноток беспокойства сощурился он, и мне просто дико захотелось его поцеловать (или расцеловать по самую маковку)!
    Я только сделал щенячьи глаза, в надежде, что его проймёт. Проняло! Он послал деву на кухню проследить за какой-то готовкой, а сам наклонился ко мне, и я услышал его шёпот.
    -Не смей больше так меня пугать! Я не смогу без тебя, ты знаешь. Не делай так больше. Хорошо?
    Он склонился надо мной, и я почувствовал тепло его губ и лёгкое дыхание. А в последний миг что-то прохладное скользнуло в горло. Скотина! Он влил мне снотворное! Вот проснусь (очнусь), - убью гада!
    Но любимого гада!
    6​

    Я очнулся от дикого вопля. Ну, вот хоть раз мне удастся проснуться самостоятельно, а не от внешних раздражителей?! В начале я услышал знакомый хруст. Смерть кого-то догрызал. Я едва сдержался от стона, - нет! Соседи точно кого-то вызовут. Я открыл глаза. Леэрина стояла у входа в свою комнату, и явно пребывала в ступоре. Мимо меня, в направлении коридора пронёсся жемчужный вихрь.
    -Я сейчас всё приберу!
    Ну-ну, да, конечно. Приберёт он, как же. Сколько себе напоминаю, всё никак руки не дойдут, повесить уже, наконец, почтовый ящик, а-то уже пятого почтальона куда-то девать. Точнее всё, что от него останется. А ещё говорил, что Смерть его слушается. Ну-ну, оно и видно.
    На обратном пути вихрь скользнул по своему плащу, висевшему на крючке у шкафа, и достал маленький флакон с настойкой, которую лично я называю ''ангельской''. Это что-то вроде нашатыря, но для души: снимает напряжение, выводит из ступора и так далее. В общем, незаменим, когда ты юная дева, и на твоих глазах клыкастая тварь задирает ни в чём не повинного почтальона. После нескольких вдохов из склянки Леэрина очнулась, и начала приходить в себя. Габриэл осторожно увёл её в маленькую комнату и что-то утешающе ей заговорил. Я встал, покачнулся, но уже спустя миг почувствовал, что владею телом как положено, и больше беспокоиться не о чем. Любопытно, где он такое снотворное раздобыл?
    Дверь малой комнаты закрылась, и Габриэл собрался, было, пройти мимо меня в коридор, но не тут-то было. Я схватил его за запястье и прижал спиной к стене.
    -Тебя не учили, что не вежливо вливать снотворное, кому не попадя? – тихо произнёс я голосом, граничащим с шипением. Он не сопротивлялся, - бессмысленно.
    -Да ещё и моим способом? – добил я горячим шёпотом.
    Он ничего не мог мне ответить. Но мне уже было всё равно. Он был так близко. Я его так давно не видел. Я так скучал. Я склонился к его вечно жаждущим губам. Прижал его к стене всем телом, чувствуя, как бьётся его сердце. Он жаждал моих глубоких поцелуев так же, как и я жаждал его нежности и мягких губ. Его запястье, которое я по-прежнему прижимал к стене, чуть потеплело. Верный признак того, что мы слегка не вовремя. Никогда не понимал этого механизма, но в неподходящих местах и в неподходящее время его руки заметно теплели, и это было сигналом для меня. Ему самому было всё равно, есть ли в соседней комнате приходящая в себя после шока дева, он всегда с готовностью отзывался на мои слова и прикосновения. Если это кто-то и прекратит, то это должен буду быть я. Я попытался оторваться от его сладких мягких губ. У меня это получилось только с четвёртого раза. Я с трудом отстранился.
    -Толкни, – отчаянным шёпотом выдохнул я.
    Он легко толкнул меня, ещё до того, как сообразил что делает. Сознательно он бы меня никогда не оттолкнул, а сам бы я не отошёл. Теперь нас разделяло совсем небольшое расстояние. Но стало чуть-чуть легче. Совсем чуть-чуть…
    Его взгляд стал проясняться. Я не мог оторвать от него глаз.
    -Нельзя. Сейчас нельзя. Ты знаешь.
    Его отрывистые фразы резали меня как ножом. Я не удержался и поморщился как от боли. Невозможность быть с ним была невыносима. Я понимал, что он прав, но…. Это что же получается?! – из-за этой припадочной барышни я не могу реализовать единственное желание, которое у меня вообще оставалось?! И сколько это продолжится? – несколько дней, недели, месяцы?! Да меня же не хватит!
    7​

    Я всегда был сознателен, разумен. Чувства никогда не были для меня чем-то важным. Я контролировал себя всегда (ну, за исключением моментов, когда я был в отключке из-за лекарства), ничто не могло смутить меня, ничто не могло заставить потерять сознание, самообладание. Я даже гипнозу не поддаюсь. Но многое изменилось, когда появился Габриэл. Я повёлся как мальчишка на его серые глаза и улыбку ангела, словно с фрески. Жемчужное создание, мой жемчужный ангел, он сразу же завладел моими мыслями, делами, поступками, - всем! Он стал для меня всем. Я умудрялся забывать о нём только в моменты напряжения боя. Но как только опасность для моей жизни проходила, первое, что приходило мне на ум, это его жемчужный образ.
    Одно время его долго не было, и я начал отвыкать от него. Но теперь он вернулся, и я понял, как соскучился по нему.
    Нет, я не выдержу того, что он рядом и при этом недосягаем! Либо я избавляюсь от барышни, либо ищу себе другую квартиру! Хотя бы просто снять на пару дней. Ну-ну, как будто мне хватит двух дней.… В любом случае я найду местечко потише в ближайшие несколько дней, или наплюю на своё некстати проснувшееся милосердие, и прибью Леэрину! Девушка конечно мила, но Габриэл мне неизмеримо дороже. Держать себя в руках, после тяжёлого периода в жизни, когда он рядом, я вижу его, ощущаю и…ничего не могу больше себе позволить! Наверное, это и есть любовь. Это первый случай за всю мою, прямо скажем, не короткую жизнь, когда я испытываю такую безумную привязанность к человеку, столь постоянную, продолжительную и даже не думающую давать признаки скуки и разложения.

    -Я попросил Уоррена сегодня приехать… Ты не против?
    Его робкий, как мне показалось, почти плачущий голос вывел меня из оцепенения. Мху! – можно подумать я способен отказать ему, или быть против его решения! Я грустно улыбнулся и хотел, было направиться к деве, но потом передумал, решив поручить заботу о невинности монаху, в конце концов, ему по статусу положено. Я остановился на пол пути и направился на кухню, обойдя Габриэла на максимально возможном расстоянии, - во избежание…

    Уоррен явился через полчаса. Оперативно. Влетел чёрным вихрем и тут же кинулся проверять меня на наличие температуры, заглядывать в глаза, и вообще проявлять бурную заботу о моём здоровье. Во время экзекуции я даже ни разу не огрызнулся, и монаха это насторожило. Я страдал. Он внимательно посмотрел на меня, на виновато опустившего глаза Габриэла, на спокойную как танк девушку, сложил два и два, и сочувственно вздохнув, опустился на стул, сложив руки на коленях.

    Мы просидели в ничего не значащей болтовне несколько часов. Габриэл старался не поднимать на меня глаза, я коротко бурчал свои реплики и изучал узоры на собственном столе, Уоррен вёл просветительно-богоугодные беседы с Леэриной. Та участливо и с готовностью его поддерживала, и косилась на нас с Габриэлом, похоже, вполне искренне не понимая причины нашей подавленности. Её счастье…

    Когда часы пробили шесть часов вечера, я встал и, под недоумённые взгляды всех присутствующих молча направился на улицу, напрочь проигнорировав зверьё, ринувшееся было составить мне компанию. Плевать! Если уж я один, значит один!
    8​

    Ранней осенью темнело ещё довольно поздно. Свежий воздух действовал успокаивающе. Ветер ласково трепал мои чёрные до плеч волосы и приятно холодил тело под рубашкой. Я всегда любил по долгу бесцельно бродить по улицам и глухим дворам. Когда я взглянул на часы, то обнаружил, что уже пол двенадцатого. Мелькнула мысль о том, что за меня волнуются. Мелькнула и пропала. Это может и приятно, но мысль о том, что кто-то, обо мне беспокоится, всегда меня страшно раздражала. К тому же с некоторых пор она неизбежно тянула за собой мысль о Габриэле, а та (по крайней мере, в данное время) причиняла боль.
    Улицы давно опустели. Я по-прежнему не собирался возвращаться домой. Мне хотелось чего-то, чего я сам ещё не понимал. Просто чего-то хотелось ещё. Со мной такое случалось часто, а потому это ''пустое'' желание привычно превратилось в фон для остальных мыслей, не привлекая излишнего моего внимания.
    Следующий мой взгляд на часы состоялся в час тридцать ночи. Я чуть удивлённо приподнял брови, и этим и ограничился. Я не собирался бежать домой, и успокаивать весь этот детский сад, резко создавший у меня на квартире свой филиал. Тьфу ты! Прямо не логово зверя и еретика, а какой-то приют для друзей и нуждающихся!
    Я злобно фыркнул и ускорил шаг. Перейдя через небольшую дорогу, я снова замедлил шаг, а вскоре и вовсе остановился. Посмотрел на небо, почти полную жёлтую луну и немногочисленные, но яркие звёзды. Ветер вымел все мысли оставив приятную опустошённость.
    Не скажу точно, сколько я так простоял, но чётко помню, от чего спустился с небес на землю. На правом боку взвыл самый старый шрам, - верный признак опасности. Только вот кому? Мой шрам сообщал об опасности вообще, а не только мне в частности. Источник следовало искать примерно в радиусе пятидесяти метров, и я поспешно стал оглядываться, присматриваться и прислушиваться. Я уже по привычке больше доверял слуху, и он меня не подводил. Не подвёл и на этот раз. Я в начале услышал крик, а потом увидел выбегающий из двора силуэт. Похоже, это была девушка. И что она забыла на улице в два часа ночи?! ''Хы, то же что и ты!'' – ехидно заявил внутренний голос, и я тряхнул головой отгоняя его и лишние мысли. Вскоре обнаружилась и причина крика и бегства в лице (а точнее морде) крупного зверя несущегося за девушкой. Я дураком не был и всё в миг встало на свои места. Девушка гуляла с новым другом, загулялась, а он возьми да и окажись оборотнем! Обидно конечно, но бывает.
    Я сочувственно вздохнул и стремительной тенью скользнул зверю на перерез. В моей руке сам собой появился кинжал, с которым я никогда не расставался, да и мыл признаться не намного чаще. Если бы он попался какому-нибудь стражу правопорядка, то только по количеству видимых следов крови меня бы посадили на три пожизненных. Ну что поделаешь, - жизнь такая…
    Зверь, похоже, тоже даунизмом не страдал, потому мигом заметил меня и на полном ходу повернул ко мне, тот час, забыв про девушку. Я выругался сквозь зубы, и резко сменив направление, ушёл от прямого удара. Зверь оказался крупным, гораздо крупнее Смерти. Я полоснул его кинжалом, и полетели искры. Чёрт! У твари оказалась шкура что надо! И где только такой разжился?! Оборотень развернулся со всей скорости, проводя глубокие борозды когтями по земле. Ну если после того, как здесь всё закончится никто не вызовет милицию, и те не обратят на эти ''следы сражения'' должного внимания, я первым распишусь в их полной проф. непригодности!
    Тварь была настойчива и сообразительна. Быть бы мне без правой руки, если бы не девушка, не растерявшись ударившая его чем-то большим и тяжёлым. В темноте я не понял, что это было, но это было и не важно, мало ли всякого мусора по дворам валяется? Главное, что зверь замешкался. Всего на миг, но этого оказалось достаточно. Я замахнулся и вонзил кинжал в единственное, как мне показалось уязвимое место у этой твари, - пасть. Приём сработал и зверь, захрипев, повалился на землю. Спустя пару минут он обратился в окровавленного парня, - верный признак того, что он умер.
    Я вздохнул и попытался подняться. Рана на руке, на которую по началу я не обратил внимание, адски болела. Я поднял глаза и увидел давешнюю девушку. Она стояла и смотрела на меня. Ни малейшего намёка на страх или растерянность на её лице я не обнаружил. Удивился. Ненадолго. Мне помешал острый взрыв боли в порванной руке. И что мне так везёт последнее время, как утопленнику?! Я попытался подняться и едва не свалился на землю. Сознание я бы не потерял в любом случае, но сейчас я об этом как раз жалел.
    Моё незапланированное падение прервалось также незапланированно. Я неожиданно ощутил, что меня кто-то держит. Учитывая, что оборотень был мёртв, выбор был невелик.
    -Я помогу, обопритесь на меня.
    Выбор, как я уже говорил, не велик, а потому я предпочёл довериться уверенному голосу.
    Девушка оказалась не из слабых. Она довольно ловко и уверенно поддерживала меня, позволив на неё положиться, а голос был очень спокойным, и не давал впасть в забытье. Мне это конечно и так не грозит, но в случае чего…
    -Не волнуйтесь, всё будет в порядке. Надо перевязать вашу рану, а-то мало ли какой заразы он мог занести!
    -Не беспокойтесь, я живучий. А вы я вижу, не очень-то удивились оборотню? – говорить мне было тяжело, но любопытство раньше меня родилось.
    -Не разговаривайте, вам вредно. Но вы правы. Впрочем, вы ведь тоже не очень удивились. Даже пошли на него в рукопашную.
    -Почти. У меня кинжал был.
    -О да. И я полагаю вам не привыкать, с ним обращаться. Ладно, молчите, вам не следует говорить. Вы правы, мне уже доводилось встречаться с оборотнями. По долгу службы. Я при нашем отечественном ФБР работаю, так сказать. Да ещё и при участии церкви.
    Я невольно споткнулся, от неожиданности её слов, но она вовремя меня поддержала.
    -Осторожнее. Где вы живёте? Я провожу вас. Обещаю, что доставлю в целости и сохранности и помогу перевязать рану. Вы ведь спасли мне жизнь, и я должна вас отблагодарить. Надеюсь, что когда вы окрепните, то расскажете мне, почему вы не удивились оборотню.
    Она бодро улыбнулась, а я прикинул, что пару дней для выдумывания более менее сносной легенды по этому поводу у меня есть. О том, что дома меня ждут три зверя, два с ног сбившихся парня и одна слабонервная дева, я старался не думать. Хм…пару дней…да если сохранится та же тенденция, то кто знает, что может случиться за пару дней?!
    9​

    Дверь открылась, но в квартире было подозрительно темно и тихо. В дверном проёме, что вёл в комнату, возникли два жёлтых огонька. Моя спасительница едва заметно напряглась.
    -Это кто?
    -Домашнее животное. Смерть, на место, пошёл вон.
    Вряд ли мой голос прозвучал очень уверенно, но Смерть меня понял, и два огонька исчезли. Девушка провела меня на кухню и усадила за стол. Щёлкнул выключатель и я закрыл глаза, чтобы не ослепнуть от яркого света. Девушка включила воду и взяла тонкие полотенца, которые лежали на столе для вида, - ими никто не пользовался, а потому они были девственно чисты. Всё это я услышал, не открывая глаз. Но открыть их пришлось. Моя спасительница оказалась эффектной брюнеткой, и я понял оборотня, - на такую позариться много ума не надо. Да и вкуса. Сама собой мелькнула мысль: '' Габриэл будет ревновать''. Я усмехнулся ей про себя, и поспешил отогнать.
    -Тут кажется вам записка, – недоуменно сообщила девушка, вертя в пальцах с безупречным маникюром листок бумаги.
    -Прочтите, я, вряд ли смогу, сейчас.
    В глазах и впрямь стояли слёзы. Девушка ни на миг, не вспомнив о том, что личную корреспонденцию не читают, процитировала послание.
    -''Если ты это читаешь, значит, ты дома. Надеюсь с тобой всё в порядке. Мы пошли тебя искать. Не волнуйся, мы в любом случае вернёмся в пять утра. Умоляю, не делай больше ничего, мы скоро. Выпей лекарство и спать. Габриэл.
    P.S. Да хранит тебя бог. Послушай доброго совета. Я за тебя помолился, хоть и знаю, что ты этого не любишь. Брат Уоррен.
    P.P.S. Не волнуйтесь, Пса и Кошку мы взяли с собой. Обещаю, что не потеряем, зато они помогут нам вас найти. Леэрина.''
    Девушка озадачено посмотрела на меня.
    -Похоже, вас здесь ждала целая прорва друзей, по крайней мере, один из которых монах, а другой девушка, обращающаяся к вам на ''вы''. Вы всегда живёте такой полной жизнью?
    Меня так умилило, как она сощурилась, что я не удержался от улыбки.
    -К счастью, нет, – я покосился на часы, - и это безобразие продолжится через полчаса.
    На последнем слове я поморщился от боли, и это тут же было замечено.

    Вот-вот должны были появиться мои друзья, а девушка заканчивала с перевязкой раны. При свете стало видно, что оборотень подрал меня изрядно, я даже удивился, как смог дойти до дома и не истечь кровью, очередной раз, убеждаясь, что я и в Аду никому не нужен. Ещё меня удивило то, что барышня вела себя очень уверенно и спокойно. Работа видать сказывается.
    -Я не спросил, как вас зовут?
    -Сабрина. А вас?
    Я поморщился, толи от боли, толи от вопроса и стал осторожно подбирать слова.
    -Меня никак не зовут обычно, а если что, то называют Каином.
    -Как библейского убийцу брата?
    -Именно. Но не за братоубийство. Брата у меня нет. Просто он был первым сомневающимся. В боге, в истине, в смысле жизни.…Да и вообще странный был малый, особенно по Байрону. Вот и решили, что я на него похож, так и стали прозывать.
    Вообще-то я слукавил. Каин было моё настоящее имя, или то, которое можно считать таковым, и изначально не имело никакого отношения к библейской истории, в тех местах вообще никогда не слышали об этой легенде.
    -А ваше настоящее имя?
    -Его уже никто не помнит. Наверное, даже я. Боюсь назвать очередное прозвище, да и не нужно это имя никому. Да и знает ли кто, какое оно: ''настоящее''?
    Я нашёл в себе силы улыбнуться, и услышал, как открывается дверь. Сабрина завязала последний узелок на повязке и поднялась. Первыми влетели Пёс и Кошка. Следом появился монах, потом Габриэл, и, наконец, Леэрина. Что-то мне подсказывало, что Сабрине не нужно говорить, кто здесь кто, и что вошедшие вряд ли рассчитывали увидеть меня еле живого в обществе роскошной незнакомки. Ну не везёт мне сегодня! Не везёт!

    -Каин, что случилось? – Габриэл смотрел на Сабрину как жена на любовницу (хотя почему ''как''?).
    -Ничего, Габриэл, всё в порядке. На меня напал оборотень, а эта девушка мне помогла. Позвольте представить вам Сабрину. А это Габриэл, Уоррен и Леэрина.
    -Приятно познакомиться, хотя господин Каин лукавит. Это он спас меня, а я лишь позаботилась о его ранении.
    -Благодарю вас, - Габриэл явно боролся с собой, он не доверял ей, но был благодарен за помощь, – а сейчас если позволите, я займусь им, а вы отдохните.
    Габриэл увёл меня в комнату, и буквально опрокинул на кровать, едва ли не силой влив в меня эту мерзкую гадость от знахаря. Повозмущаться я не успел, ослабленный раной я поддался лекарству быстрее и почти моментально провалился в крепчайший сон.
    10​

    Свершилось! Я проснулся сам! Меня никто и ничто не разбудило! Так, стоп, а я точно у себя дома? А-то может и тихо, потому что, я в каком-нибудь каземате в светлом обществе святых братьев?!
    Мысли были не весёлые, но им не суждено было прожить долго, ибо вскоре я расслышал тихий разговор, как и положено состоящий из четырёх голосов. Их негромкая беседа меня успокаивала, и я решил не вмешиваться, а улучить момент и отдохнуть.

    Чья-то прохладная ладонь легла мне на лоб. Я улыбнулся и открыл глаза. Надо мной обнаружилось улыбающееся лицо в обрамлении светящихся жемчужных кудрей. В голубом небе сияло солнце. Ветер шуршал зелёной травой.
    -Габриэл!
    -А кто же ещё, дурашливый ты мой?
    Прохладная рука исчезла, я недовольно скривился, и тот час был вознаграждён ласковым поцелуем. От нежных губ я отказываться не захотел, а потому не долго думая, опрокинул его на траву и, прижав к земле, преподал урок глубоких поцелуев с доведением до исступления. Он вообще сдержанностью никогда не страдал, так что мы провели с толком несколько часов, которые оставались до захода солнца.
    Я лежал на траве и любовался закатом. Кудрявая голова Габриэла покоилась на моей груди, а его руку я вообще не намеревался отпускать до ближайшего пришествия какого-нибудь бога. Кто знал…
    Закат уже догорал, а я нет. Я слышал, будто после телесной любви приходит усталость, скука и вообще пропадает интерес к объекту любви, или, по крайней мере, очень ослабевает до следующего взрыва чувств. Со мной всё было не так. Я не чувствовал усталости или скуки. Моё сердце билось также сильно, как и все последние часы. Казалось, теперь я люблю его ещё сильнее, хотя я думал, что любить сильнее просто невозможно. Он был рядом, и его присутствие наполняло меня, словно ветер, наполняющий паруса. Я был абсолютно и беззаветно счастлив. Такого счастья я не испытывал никогда раньше, даже тогда, когда думал, что по настоящему счастлив. Впрочем, такое на моей памяти было всего раз. Да и то, тогда всё закончилось более чем тоскливо.
    Мрачные мысли стёрли мою улыбку. Габриэл чутко ощутил моё настроение и с беспокойством посмотрел на меня.
    -Милый?
    Я посмотрел на него. Улыбнулся, но в моих глазах появилась тоска и слёзы. Он приподнялся, коснулся моей щеки рукой, которую я тут же судорожно схватил. Теперь обе его руки были моими, и мне стало чуточку легче. А, заработав ещё и лёгкий поцелуй, я и вовсе забыл о неприятных воспоминаниях. Только в моих глазах стояли слёзы. Но может, теперь это были слёзы радости? Кто знал…
    Я проснулся от первых лучей солнца. Я никогда его не любил, но в присутствии Габриэла и оно показалось маленьким кусочком счастья. Габриэл лежал возле меня и изучал небо. Он не улыбался. Он хотел что-то сказать, но не знал как. Я решил его не торопить. Он явно боялся моей реакции. Я знал почему.
    Уже и не помню, что тогда случилось, но он был не виноват. Он хотел помочь. А я ударил его. В первый и в последний раз поднял на него руку. Помню его напуганные глаза. Страх в них был, но немного. Его заглушала любовь, светящаяся в них даже в тот миг. Я вздрогнул и кинулся к нему. Он сидел на полу. Я бросился рядом с ним на колени и обнял его. Из моих глаз текли слёзы вины. Я шептал что-то, извинялся, просил прощения, говорил, что у меня никого больше нет, кроме него, что только он меня знает, но ему сложно понять меня, потому что он не испытал то, что я, и что я никогда не позволю, чтобы с ним произошло что-то подобное. Я чувствовал его растерянность. Ни моих срывов, ни умоляющих просьб о прощении он тогда ещё не знал. Не узнал он их и в будущем. Но возможность повторения его пугала. И сейчас он молчал. Боялся вызвать мой гнев.
    Я взял его руку и ободряюще улыбнулся, когда он повернул голову ко мне. Я дал молчаливую клятву, что не при каких условиях не причиню ему боли. Лучше я сам умру. На его губах мелькнула улыбка, принимающая клятву, мелькнула и тот час исчезла. Он вновь устремил свой взгляд в небо.
    -Ты знаешь, кто я? – его голос был, тих и осторожен. Он толи действительно спрашивал, толи утверждал. Мы никогда об этом не говорили. Он, наверное, даже не был уверен, догадываюсь ли я, или знаю наверняка. Я знал наверняка, хотя и не думал над этим. Да, вспоминая о том, кто мой Габриэл по роду, по происхождению, начинаешь понимать, насколько разные люди могут быть, созданы друг для друга. Воистину неисповедимы пути Матери Тьмы! Я улыбнулся, ласково и обнадёживающе.
    -Знаю.
    -Точно? – наивно детски уточнил он.
    Я едва не рассмеялся.
    -Точно-точно!
    Он как-то странно на меня посмотрел, и вдруг сказал абсолютно бесцветным голосом.
    -И что?
    Я растерялся. Я смотрел на его непривычно грустное, словно мёртвое лицо. И сам перестал улыбаться. Я испугался. Наверно впервые в жизни я действительно испугался. Я испугался, что из-за этого он решил уйти. Уйти от меня. И я не смогу его ни вернуть, ни удержать.
    -Ты не уйдёшь. Никогда. Я не позволю тебе. Я тебя не отпущу. Будь ты хоть чистокровным! Хоть четырежды! Я никогда и никому тебя не отдам! И ты не посмеешь меня оставить. Никогда! Иначе я утоплю этот мир в крови! И не только этот! Не смей! Никогда не смей!!
    Мой голос был похож на яростное рычание, от которого у самого Дьявола бы застыла кровь в жилах, а примесь шипения вогнала бы в бледность любую из Великих сил. Но этот рык был вызван не гневом, а страхом. И он понял это. Габриэл молча едва заметно улыбнулся и обнял меня. Я вцепился в него как утопающий. Зарылся лицом в его волосы, и залил их слезами страха пополам с благодарностью: он не уйдёт! Никогда никогда не уйдёт! Кто знал…
    Я проснулся от холода. Я определённо был не в поле. Я открыл глаза и обомлел. Старый огромный каменный дом. Холодный, с небольшими окнами. Я не сразу осознал, что здесь я определённо не засыпал. Я резко оглянулся и увидел связанного по рукам и ногам Габриэла. Рот также был, заткнут какой-то тряпкой. А рядом стоял какой-то громила, классической преступной наружности. Как я не заметил приближение опасности?! Впрочем, я знаю, как: в присутствии Габриэла мои звериные инстинкты, отвечавшие за безопасность, очень сильно притуплялись. Но почему я не связан?! Словно в ответ на мой вопрос из темноты раздался голос:
    -В верёвках нет необходимости, мой милый, мы вкололи тебе экстракт растительного адамантина.
    Голос был мне не знаком, но лишь кто-то очень близкий мог знать, что только этот экстракт лишает меня возможности колдовать. Хотя бы на время. Да и раздобыть его было, мягко говоря, не просто.
    Из темноты вышла говорившая девушка.
    -Узнаёшь меня, любимый?
    Я замер, не способный даже думать, билась только одна мысль: '' Марилна!! Быть не может!! Она же умерла!!''.
    -Вижу, ты удивлён. Прости, но я не с добром к тебе пришла. Я знаю многое о тебе. Но это «многое» я узнала без тебя. Когда ты покинул наш мир, и запер его, я была тебе даже благодарна, иначе я бы не смогла выбраться в другие миры. Но мне пришлось всё постигать самой. Меня некому было обучить, рассказать, объяснить. Сколько мы не виделись, милый? По земному календарю? Тридцать тысяч лет? Сорок? Когда ты забыл обо мне? Почему перестал искать?
    -Но я не знал, что ты жива! Мне сказали, что ты умерла, у меня не было причин не доверять им! Да и сил, чтобы самому проверить, и поискать у меня тогда не было! А когда я уходил, я и думать не о чём не мог! Ты знаешь! Раз сама прошла через это…
    -Да ты прав, разумом я это понимаю, но мой разум, как и сила, слабее твоего. Но я не жалею, в любом случае я сильнее любого другого существа, а потому это не имеет значения. Интересно, чем тебя, - всесильного, бессмертного, того, кто не способен любить, мог привлечь этот смазливый мальчишка?
    Она приподняла лицо Габриэла за подбородок и заглянула в его глаза. Взгляд Габриэла вспыхнул гневом, упрямством и ненавистью.
    -Хм…а, на сколько ты дорожишь им?
    Её голос должен был напугать меня. Но она не на того нарвалась!
    -Не смей трогать мальчика!
    Мне было всё равно, кто она, но если она хоть пальцем тронет Габриэла, я уничтожу её! Она увидела эту решимость в моих глазах, и на миг в её взгляде появился страх. Но лишь на миг.
    -Удивляюсь я тебе, дорогой…какой-то мальчишка!
    Она вынула кляп изо рта Габриэла, и до того как он успел что-то сообразить, впилась в его губы жёстким поцелуем. По его подбородку потекла струйка крови. Марилна отпустила его и вновь заткнула рот. Габриэл повалился на пол, в его глазах стояли злые слёзы. Я поклялся себе, что за это буду неделю носить его на руках, и месяц не выпускать из объятий. Но пока…. Я начал плести заклинание, но почувствовал что-то не ладное.
    -Нет уж! Не советую тебе этого делать, милый мой! Ты не забыл про экстракт? Помнишь его побочные эффекты? Ты не просто не можешь пользоваться магией, за каждое даже самое слабое заклинание ты заплатишь болью, о которой и в Аду не знают. Прости, но с той дозой, которую мы тебе вкололи,…боюсь, что ты теперь на всю жизнь будешь прикован к постели, если решишься на что-то серьёзное.
    Её вкрадчивый голос и сожаление вызывало желание её убить, но она была права. Я столкнулся с взглядом Габриэла, в нём было сомнение, удивление и страх. Страх за меня. Я не вынес этого взгляда, и посмотрел на Марилну.
    -Чего ты хочешь?
    -Я? Что ты, милый, сущие пустяки! Я хочу, чтобы ты страдал всю жизнь!!
    Я не успел что-либо сказать, или сделать, как вдруг оказался в чистом поле, в нескольких сотнях метров от того дома, в котором был мгновение назад. Марилна махнула рукой, и здание со страшным грохотом обратилось в руины. Прошло долгое мгновение, прежде чем я осознал, что Габриэл остался в доме.
    Я забыл обо всём и со страшным рычанием создал в руке очень мощный и энергоёмкий шар Силы. Но не успел я отправить его в ухмыляющееся лицо девушки, как неописуемая боль пронзила меня с ног до головы, и заставила меня свалиться как подрубленное дерево, согнувшись в три погибели. Я сцепил зубы, но всё равно застонал. Я чувствовал, как рвутся не только мои клетки, но и энергетические связи. Перед глазами поплыли чёрные пятна.
    -Милый мой, бесценный, - Марилна опустилась на колени рядом со мной и коснулась рукой моей щеки, та тот час отозвалась дикой болью. Девушка нагнулась, и я ощутил взрыв боли, пришедший от моих губ.
    -Прости, я забыла, что даже самые нежные прикосновения для тебя сейчас страшнее любых пыток, мой любимый и единственный старший брат! Нет, я не убью тебя, - это прекратит пытку, а мне бы этого не хотелось. Ты ведь всё равно возродишься на закате.
    Марилна поднялась и пошла прочь.
    -Прощай, мой дорогой брат! Может, ещё увидимся, хотя мне уже всё равно! Я получила, что хотела!
    Прошла целая вечность, прежде чем я смог хотя бы осознать тот факт, что я один в поле. Потом пришло воспоминание о Габриэле…
    Я вздрогнул и вскочил, о чём тут же и пожалел, свалившись от дикой боли обратно на землю. Я скривился от боли, но оттолкнул мысль о ней. Мне было всё равно, во что мне это может обойтись, но я должен его найти! Я собрал всю свою волю и пополз к развалинам. Каждое движение отзывалось волнами боли, разливавшимися по всему телу, и рвущими последние энергетические связи. Я не знаю, сколько я прополз, но когда я прикоснулся к развалинам, приближался заход солнца. Левая рука окончательно отнялась и повисла плетью, как и собиралась уже довольно давно. Я этого даже не заметил, разбирая завал и пытаясь припомнить, в какой стороне находился Габриэл. Его не так-то просто было убить, и я не собирался сдаваться, пока не увижу его тело.
    Когда из завала показалась белая тонкая рука, моё сердце замерло. Я удвоил свои усилия и через какое-то время отрыл его целиком.
    Его лицо было совсем спокойным. Но не таким, каким было, когда он спал. Его сердце не билось, и грудь не вздымалась. Я вдруг понял, что он умер. Его больше нет. Боя бесконечная жизнь потеряла смысл и стала достойной проклятия и забвения.
    Но нет! Я не сдамся! Не важно, чего мне это будет стоить, но я знаю: его не так-то просто убить! А значит, имеет смысл попробовать последний шанс. Я собрал всю свою Силу, выскреб без остатка из всех закоулков, вырвал у своего духа, собрал всё, что было и всё, что я смог вырвать из окружающего меня пространства. Я уже почти ничего не видел, не слышал, не мог думать. Боль заняла все места и вытеснила всё. Последним рывком я отдал всё, что смог ему и впервые в жизни потерял сознание.
    Очнувшись, я первым делом удивился, что это вообще произошло. Вот уж никогда бы не подумал, что после такого мой Разум не растворится в собственном Тёмном Озере. Осмотревшись, я увидел небольшую комнату в маленькой деревянной избушке. В дверь вошёл высокий и худощавый парень. Точнее, это был бы парень, если бы не глаза, возраст которых вызывал уважение даже у меня. Он немного сутулился и смотрел с лукавинкой.
    -Смотри-ка! Очнулся! А ты живучий, молодец! – голос у него оказался довольно молодым, но чуть хриплым, – а я уж признаться и не надеялся! Здорово вас потрепали! Ничего не скажешь! Лихо! Я уж думал, всё! А уж когда понял, что в вас экстракт растительного адамантина вкололи! То прямо обомлел, что живы остались! Не волнуйся, - рука снова будет слушаться, как и раньше, да и боли больше не будет. Ну, почти. Да и при условии, что будете пить настойку, которую я сделал, и спать после этого не меньше восьми часов. А настойку каждые сутки пить, если не хотите ощутить все прелести жизни в вашем личном Аду! Ясно? Всё поняли?
    -Да, - я запомнил, но мои мысли были о другом, - А что с…?
    Я не смог сказать это вслух, но знахарь меня понял.
    -Дааа…тяжко ему. Но…это ведь вы поделились с ним энергией?
    -Да.
    -Верный ход. Единственно верный. Ещё бы чуть-чуть и мальчика было бы не спасти. Но и он не из простых. Признаться, я до конца так и не разобрался кто он. Но да это и не важно! Главное, что жить будет парнишка!
    Я подорвался с места до того, как он произнёс эти слова. Я не знал что тут где, но это бы не важно. Меня вела любовь (может, звучит и пафосно, а я пафоса не люблю, но по-другому и не скажешь, хотя раньше я даже и не знал, что такое любовь, а точнее знал, но не мог испытывать, но как говорится: ''на дне моей гордости лежит смирение'').
    Габриэл был как всегда бледен, но его кожа почти светилась, а это означало, что он жив. Я склонился и прислушался к биению его сердца и его ровному дыханию.
    -С ним всё будет в порядке, - улыбаясь, произнёс знахарь и, помолчав, чуть более грустно продолжил, - лучше, чем с вами…
    -Не важно, - быстро сказал я, вглядываясь в любимые черты.
    -Габриэл, - осторожно позвал я, едва касаясь его щеки рукой. Мне вдруг показалось, что мною, всем моим телом и даже духом, вдруг провели по острейшей бритве. Точнее я сам провёл. Проснулась боль: глубинная и уже почти родная. Эта боль останется со мной навсегда, и её не вытравишь никакими эликсирами.
    Но всё это ушло на задний план и тот час забылось, когда ресницы Габриэла дрогнули, и он медленно открыл глаза. Я потонул в этих жемчужных облаках и улыбнулся.
    -Милый.
    Его шёпот живой водой пролился на мою израненную душу, и я не смог удержать слёзы счастья. Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Самая приятная во всех мирах прохлада, остудила пыл раскалённых игл, что впивались в мои виски. Теперь всё в порядке! У меня всё в порядке! Потому что у НЕГО всё в порядке.
    Да, - знахарь не смог определить, кем был Габриэл. Это знал только я. Его отец был отличным политиком. Он был не с Земли, но вполне человеком. Габриэл почти ничего не унаследовал из его внешности, но взял чрезвычайно много его талантов, хотя и стремился это не показывать лишний раз. Он был сущей копией своей матери. Даже его одежда была необыкновенно похожа на её. А ведь она была во истину очень чистым существом, во истину чистым. Да она и не могла быть иной, ведь в её случае ''светлое существо'' было не характеристикой, а определением. Ведь она была ангелом!

    Я проснулся и долго не мог понять, где нахожусь. Потом понял, что это было только сном. Хотя это когда-то и случилось на самом деле, но сейчас это было всего лишь сном. Хотя неприятный осадок и не проходил.

    В квартире было непривычно тихо. В начале я не озаботился над этим подумать, но потом пришлось: ненавижу чувство незаконченности! Я спустил руку с кровати и тихо позвал Смерть. Вместо мокрого носа или лохматого загривка в руку ткнулся лист бумаги. Я с недоумением поднёс его к глазам и прочитал: ''Доброе утро, любовь моя! Прости, что не встречаю, но как ты уже, наверное, заметил, нас нет дома. Мы решили тебя не будить, и пошли с Сабриной к ней на работу. Кто-то сдал её нашим городским волкодлакам и прочим аниформам, иначе её бы не вычислили. Мы подумали, что сами справимся, а тебе лучше отдохнуть. Не волнуйся, вернёмся вечером. Люблю, целую, Габриэл.
    P.S. Кстати, Леэрину мы спрятали в монастырь, по крайней мере, пока, - Уоррен договорился''.
    11​

    Я вскочил с постели, как ужаленный. Следующие полчаса сильно пополнили знания моих животных о моей же воспитанности. Точнее о полном отсутствии оной. По крайней мере, сейчас. Я долго, с чувством, расстановкой и вдохновением, во всех подробностях описал все, что я с ними сделаю, что думаю о них, об их родственниках, и об их заботе, обо мне, любимом. В общем, я сильно удивлюсь, если у них вообще остались уши! В особенности у этого небесного недоразумения!
    Успокоившись, я стал мирным как очень качественно упокоенный очень хорошим некромантом зомби. Усевшись в единственное кресло, я взял телефон.
    -Алло, Брюс? Это я, - Каин. Ты мне кое-что не найдёшь?….Да так, тут узнать надо, где работает одна барышня, это по твоей части…. Сабрина. Эффектная брюнетка, работа требует заниматься с оборотнями…. Умху. И телефон есть?…. Дашь?…. Записал, да, благодарю, с меня бутылка ''Чёрной крови''!
    Я положил трубку и прикинул, позвонить сначала к ней на работу или сразу в другое место? Промучившись, с пять минут, я остановился на первом варианте.
    -Алло, - максимум наглости и стали в голос, и мне скажут всё даже и, не подумав спросить имя и должность. Вот она наглость, что города берёт! – мне нужно личное дело Сабрины Сабрус, под номером 73654286. Мне нужна цитата из графы ''особенности рекомендуемой работы''.
    -А… - девушка на телефоне явно растерялась, но похоже, решила, что я и впрямь имею на это право. – Да-да, конечно!
    Уже спустя минуту я стал обладателем любопытной информации. Оказывается, ей рекомендовалось работать с оборотнями и другими аниформами. А ещё у неё был допуск к работе с вампирами. Вот это да! Вот тебе и номер! Всё равно, что работать с кошками и собаками сразу! Надо кое-куда позвонить. И, пожалуй, даже в два места.
    -Алло…это Каин, я вас не побеспокоил?…замечательно! Рад слышать! Буду безмерно признателен, если смогу услышать Графа…благодарю вас.
    В ожидании высочайшей аудиенции я нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику кресла.
    -Да?…господин Граф, моё почтение!…да я помню, что обещал навестить вас, и выполню своё обещание завтра же! Но сейчас у меня к вам просьба, вы не могли бы рассмотреть вопрос об охоте на некую Сабрину Сабрус…да…ну, да…так получилось…уж простите, я обещаю, что завтра мы обсудим мой ответный шаг…да-да, конечно…буду безмерно рад!…разумеется!…до завтра Граф!
    Я положил трубку и тяжело выдохнул. Такого ещё не хватало, с Графом теперь расплачиваться. А кто знает, что он попросит? Наверняка какую-нибудь мерзость! И пусть Габриэлу будет стыдно!
    Я снова тяжело вздохнул и набрал ещё один номер.
    -Алло... это Каин Гаримор. Могу я услышать Лорда?...благодарю вас... да, я подожду.
    Вот сейчас подойдёт предводитель местной общины оборотней и главы негласного общества единства аниформ. Надо будет уговорить его на то же, за что я завтра буду расплачиваться с вампиром. Чудно. Габриэл все глаза выплачет, но так ему и надо, - не надо было решать подобные вопросы без меня!
    -Да?...рад слышать вас, Лорд. Хотелось бы передать вам письмо, не пришлёте своего гонца за ним?...буду вам безмерно признателен, ибо это не телефонный разговор, а вопрос хотелось бы решить как можно быстрее... да, конечно, я не забуду этой услуги и отплачу, как и когда скажете... да, благодарю вас заранее. Я буду у вас завтра же... ещё раз благодарю и желаю долгих лет правления, до завтра, Лорд.
    Я положил трубку и выдохнул ещё тяжелее, чем после звонка Графу. Нет, с вампирами всё-таки легче, - от них я знаю чего ждать, - ко всему готов. А от волкодлаков всего можно ожидать. Завтра днём к зверям, а ночью к Графу, и пусть мои делают, что хотят!
    12​

    Вечером вернулись Габриэл с Сабриной. Я ничего им не сказал, а им особо похвастаться было нечем, так что и разговоры были спокойными и не серьёзными. Поздно вечером Сабрина решила уйти домой. Мы не стали её задерживать. За ней закрылась дверь. Звери уже спали в малой комнате, а мне спать не хотелось. Я знал, что за сутки мне предстоят завтра, а Габриэл не знал. Мне хотелось побыть с ним, пока есть возможность и забыть, на время, о завтра.
    Защёлкнув лёгкий замок на двери, и задвинув по привычке, никого бы не спасшую, щеколду, я взял Габриэла за руку и увёл в полумрак комнаты. Он мгновенно отозвался и на некоторое время мы забыли обо всём...
    Я заснул абсолютно счастливым, прижимая его к груди, и стараясь не думать о том, что может случиться завтра.

    Я открыл глаза. Новое чудесное утро уже началось. Свежий ветер развевает занавески на высоком окне. Я смотрю на спинку своей кровати, которая отполирована до матового блеска, и привычно вижу в ней свою отражение. Я слышу, как открывается дверь, но не волнуюсь, - я знаю кто это. Гуинор входит с подносом в руках, приветливо улыбаясь. Я отвечаю ей улыбкой и сажусь в постели. Она открывает занавески, впуская в комнату приятный утренний свет, и подходит ко мне.
    -Господину прибрать волосы? – спрашивает она, как всегда. Я молча, не переставая улыбаться и, не покидая широкой постели, разворачиваюсь к ней спиной, привычно предоставляя свои длинные, почти до пояса волосы в её распоряжение. Она нежно начинает их расчёсывать, а я тихо надеюсь, что мама не просила сделать мне сегодня что-то праздничное. Уже через пять кринов я радостно обнаруживаю на своей голове сеть сложных кос и связок и понимаю, что не просила. Я разворачиваюсь обратно к Гуинор. Она стоит надо мной, и я, задорно тряхнув волосами, вскидываю голову. Она улыбается мне, касается ладонью моей щеки и целует. Странно, что она не сделала этого сразу, как вошла. Я ждал этого всё ночь, и она, конечно, это знала.
    -Господин желает завтракать? – спрашивает она, не прекращая улыбаться. Я киваю головой, и она заваливает меня маленькими чашечками, баночками и колбочками. Пока я уплетаю всё, до чего могу дотянуться, она сидит напротив и умилённо наблюдает, опустив подбородок на руки. Я догрызаю последний кусочек моей любимой маринованной рыбы, и она вновь поднимается с места, чтобы задать мне ещё один обязательный вопрос.
    -Господин желает одеться?
    ''Господин'' желает. А точнее у него нет выбора. А значит ''господину'' придётся подняться со столь полюбившейся за ночь постели. '' Господин'' мученически вздыхает и героически поднимается. Я прохожу к окну и поручаю своё тело заботливым рукам Гуиноры. Она ни на минуту не перестаёт улыбаться. Снимает с меня длинную, до пят, митану, и надевает через голову хламиду той же длины с разрезами по бокам до бедра, без рукавов и сшитую из гладкой кожи. Я поднимаю руки, чтобы не мешать, ей застёгивать на ''невидимые'' крючки два специальных пояса. Первый, в три четверти локтя шириной, призван плотно затянуть талию, а второй, в локоть шириной, охватывает бёдра, указывая на мой социальный статус. Мне это не нравилось. В смысле то, что Гуинор достала тонкий шнурок, инкрустированный разноцветными камнями, и обмотала им мою шею. Это означало, что придётся встречать заграничных гостей, и никто не должен промахнуться в моём статусе. Явно не радостное выражение моего лица не понравилось Гуинор, и она наградила меня за будущие официальные мучения долгим поцелуем, авансом. Она знает, как поднять мне настроение. Я снова улыбаюсь, а она уже уносит ненужный поднос, а на прощание сообщает мне, что мама меня уже ждёт. Я мученически вздыхаю, и направляюсь в другой конец дворца.
    -Доброе утро, сын. Я вижу Гуинор, как всегда обеспечила тебе хорошее настроение! Но я хочу поговорить с тобой немного о другом. Я не хотела тебя беспокоить раньше, но время пришло. Сегодня приедут знатные дамы из всех концов Гаридара, и из соседних государств.
    -Зачем мама? Разве мы заключили союзы ещё не со всеми государствами Крылатого Моста?
    -Да, но я имею в виду союз другого рода. Все они приедут с одной целью, - завоевать неприступное сердце кронпринца Гаридара.
    Мама хитро улыбнулась и погладила меня по голове.
    -Ты уже совсем взрослый. Уже 18 Великих Периодов прошло с момента твоего чудесного рождения, и тебе пришла пора выбрать себе жену. Не смотри на меня, как на злую фею, я прекрасно понимаю, что вас с Гуинор связывают куда более сильные и личные чувства, чем господина и служанку. Но и ты пойми меня. Государству будет спокойнее, если оно будет знать, что род не прервется.
    Она обнадёживающе улыбнулась и повела представлять меня, прибывшим заранее послам тех дам, что скоро поселятся в нашем дворце. Одну из них я должен буду назвать своей невестой, на праздничном обеде спустя 12 восходов после их прибытия. Разумеется, послы были счастливы, видеть кронпринца Гаримора.
    Вообще-то моё полное имя было Каин Гаримор, моё первое имя использовалось очень редко, но порой нравилось мне куда больше. А если честно, то я просто не всегда был уверен, что произношу своё второе, и основное, имя правильно.
    После представления и ритуальных фраз, я отправился прогуляться по парку. Я вернулся только вечером, и привычно обнаружил Гуинору. Она немного грустно улыбалась. Я позволил ей себя переодеть. Впрочем, моё мнение и настроение в расчёт не брались, просто было невозможно самостоятельно расстегнуть и расшнуровать мои пояса. Я лёг под одеяло и уставился в потолок. Никогда ранее я не грустил так долго. Никогда ещё так надолго не покидала моих губ улыбка. На край кровати тихонько прилегла Гуинор, я повернулся к ней.
    -Скажи, Гаримор…
    -Зови меня Каин.
    -Хорошо. Скажи, Каин, ты ведь прекрасно понимаешь, что тебе нужен, будет наследник, даже если у меня будет ребёнок, это будет только ребёнок, живущий во дворце.
    Повисла пауза.
    -Я хочу, чтобы ты назвал чьё-то имя в День Священных Слов.
    Я коснулся рукой её щеки.
    -Я не ожидал, что ТЫ это скажешь?
    Она чуть виновато опустила голову, но не глаза.
    -Ты ведь всегда был очень умным. Не по возрасту. Даже мудрым. Ты ведь понимаешь, что это необходимо…
    Я молча прижал её голову к своей груди. Сегодня мне было всё равно кто и что узнает и подумает, и я решил сделать эту ночь незабываемой…
    Гуинор выскользнула из моих объятий на рассвете и бесшумно исчезла за дверью, чтобы спустя совсем немного времени появиться вновь, с неизменным подносом, улыбкой и обязательными вопросами. Не знаю почему, но я был благодарен ей за это.
    В этот день меня познакомили с претендентками на меня. Я бы неизменно умер, если бы Гуи не отходила от меня ни на шаг. Она поддерживала меня и избавляла от необходимости выбирать раньше времени кого предпочесть в танце.
    Вечером, вырвавшись, наконец, из дворца, я гнал коня по лесам недалеко ото рва за дворцом. Когда я выскочил на прогалину у старого ручья, мой конь рванулся и заржал. Когда я его едва успокоил, то увидел совсем рядом девушку в разорванных одеждах, грязи и крови. Я соскочил с коня и, накрыв её своим плащом, взял на руки. Когда я вернулся во дворец, то выяснилось, что я привёз девушку, которая и должна была быть в нашем дворце, но о похищении, которой мне решили не сообщать. Чтобы не беспокоить. Я ещё никогда не получал таких потрясений и последующие два дня я был не доступен для общения, - Гуинор отпаивала меня тёплым молоком и успокоительными настоями.
    -НЕТ!!! – я резко сел в постели обливаясь холодным потом. Пришедшая пораньше Гуи, бросилась ко мне.
    -Каин! Что такое? Всё в порядке, всё хорошо, я с тобой, что случилось? – она спрятала мою голову на своей груди и стала нежно гладить меня по спутавшимся волосам.
    -Это только сон, только сон, - бормотал я, вздрагивая и прижимаясь к Гуи.
    -Да, сон, только сон, - тихо успокаивала она меня. - Ну, расскажи, что тебе приснилось, станет легче. Я понимал, что она права, но боялся ей рассказывать то, что мне самому показалось омерзительным, оскорбительным и невыносимым, пусть даже и только во сне. Но я знал, что если не расскажу, то обижу её, и я попытался.
    -Я…это… это была та девушка, которую я спас… это… я… мне приснилось… что это я с ней сделал это…. А потом ещё какое-то чудовище потянулось ко мне...самой...всей...тьмой….
    Я боялся даже дышать, боялся пошевелиться, а когда я вздрогнул, Гуи крепко-накрепко прижала меня к себе…
    На третий день я вышел, наконец, из своей комнаты, и отправился на прогулку с дамами. Я обещал, навещавшей меня маме, что прогуляюсь по парку в сопровождении всех претенденток. Когда вечером я, усталый и разбитый подходил к своей комнате, то был бесцеремонно украден Гуинор, которая утащила меня в дальнюю комнату, где меня ожидала горячая ванна. Гуи прогнала служанок, и сама занялась приведением меня в порядок.
    -Гуи, что мне делать? – едва слышно спросил я.
    -Женись! – лаконично и радостно заявила она, не прекращая растирать мне грудь какой-то пахучей травой. Я ошарашено задрал голову и с изумлением и ужасом посмотрел на неё. Она мне подмигнула, счастливо улыбаясь. Я потерял дар речи и уставился на стену перед собой.
    -Ну что ты, Каин! Ты же самый умный, самый прозорливый, самый добрый и справедливый! Я уж молчу, что ты самый красивый! – она обняла меня сзади за шею и поцеловала, – если хочешь, я даже готова взять на себя ответственность, и посоветовать тебе кого выбрать!
    Я сразу воодушевился и выжидательно повернулся к ней. Гуи засмеялась, мазнула меня по носу пеной и склонилась к самому моему уху.
    -Назови ту девушку, которую ты спас! Она в тебе, как в благородном спасителе души не чает, да и ты, я знаю, выделяешь её из-за этого!
    Я молча принялся думать. Через некоторое время Гуи посчитала меня достаточно чистым и завернула в тёплое, мягкое полотенце с ног до головы. Я задумчиво прошёл в свою комнату, и предоставил Гуи себя одевать.
    -Я не знаю, кого мне назвать. – Задумчиво протянул я, когда она заканчивала с поясом на талии.
    -Тебе не нравится моё предложение? – поражённо спросила Гуинор, смотря на меня снизу вверх, я ещё никогда не пренебрегал её советами. Я посмотрел на неё и всё также тихо и чуть виновато сказал.
    -Я не знаю, кого мне назвать, потому что я не знаю, как её зовут.
    Гуи смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Потом она покачала головой и проворчала, что-то вроде ''вот в этом ты весь'', и горестно вздохнув, подняла на меня уже смеющиеся глаза.
    -Ну, это не смертельно! – Заявила она и одарила меня чудесным поцелуем, - её зовут Грина!
    Спустя несколько дней, за праздничным столом я назвал своей невестой скромную и тихую Грину, которую, наверняка, даже никто не воспринимал всерьёз…

    Я стоял во главе стола. Мне сейчас придётся назвать имя моей будущей жены, а выбора у меня нет. Все смотрят на меня. Все ждут, кому выпадет счастливый случай. В любом случае не мне. Я набрал в грудь воздуха и выдохнул пять букв, которые изменят мою жизнь.
    -Грина!
    Я не понял, что произошло, но дальше я ничего не понимал, только видел и чувствовал. Я почувствовал острую боль в груди, опустил глаза и увидел рукоять узкого и маленького кинжала. Рукоять была необычной, и я даже залюбовался ею. Где-то очень далеко слышались крики, и я поднял глаза. Стража уводила какого-то человека прочь, он упирался и, что-то кричал. Я почувствовал, что стал падать, но меня подхватили чьи-то руки и бережно понесли куда-то. Я уже почти не чувствовал боли, только какое-то неудобство, словно на меня надели одежду, застёжка которой навящего давит на тело, почти до боли. Меня принесли в мою комнату и опустили в моё любимое кресло. Похоже, вынимать кинжал никто не собирался. Я знал почему, - тогда я просто истеку кровью. Я отстранёно подумал, что здесь довольно холодно и следует закрыть окно. Я даже попытался сказать это, но не смог, и вместо того, чтобы услышать слова, я почувствовал, как из уголка моего рта стекает тёплая и чуть солёная струйка. Моя мама сжимала мою правую руку и гладила меня. Гуи не выпускала мою левую руку, что-то шептала и вытирала меня влажным кусочком ткани. Судя по ощущению, она оторвала её от своей накидки, которую я всегда очень любил. Невероятным усилием я повернул голову к ней. Я очень надеялся, что она увидела мою улыбку, хотя бы ту, что я вложил в глаза. Я почувствовал, словно в центре груди родилась ледяная буря, а всё остальное тело бросило в жар. Я почувствовал, как по правой ладони текут тоненькие ручейки. Мне понадобилось огромное усилие, чтобы повернуть свинцовую голову. Я увидел, что ручейки на моей руке, это слёзы. Мама плакала и что-то пыталась сказать. Мне стало душно, а снежная буря в груди стала расширять свои границы. Я почувствовал, что уже не могу удерживать свои глаза открытыми. Веки стали ужасно тяжелыми, и я решил, что могу позволить себе, наконец, закрыть глаза. Когда я закрыл глаза, то по моему телу пробежала волна холодной дрожи, и мои мышцы расслабились.
    Я вдруг понял, что не чувствую своего тела, но всё вижу. Я огляделся, очень легко, увидел своё тело внизу. Рядом суетились люди. Гуи и мама прижимались ко мне и плакали. Они уже не пытались что-то сказать, они видели, что это бесполезно. Меня чем-то порадовала эта мысль, и я улыбнулся. Повинуясь какому-то безудержному порыву, я скользнул вниз, и поцеловал Гуи и маму. Мне ужасно хотелось верить, что они почувствовали и, главное, поняли. Словно отвечая моим мыслям, они обе подняли головы и посмотрели туда, где я только что был. Я счастливо улыбнулся, а потом вдруг ощутил необходимость полететь на странное свечение в тёмной окантовке, и раздающиеся голоса или раздающийся голос. Меня словно что-то тянуло туда, но вместе с тем я чувствовал свою полную власть над этим. Я мог бы отказаться и остаться витать здесь до поры до времени, но мне казалось, что пойти туда, это что-то вроде моего долга, а я никогда не пренебрегал долгом. Пожалуй, долг был едва ли не единственным, что являлось для меня чем-то, обязательным для исполнения. Я почувствовал страстное желание защитить свой дом, и я представил, как накрываю свой любимый и единственный мир куполом, попутно выбрасывая в другие миры ''неблагонадёжные элементы''. Почему-то эта мысль вызвала абсолютно искреннюю улыбку и безудержную радость. Я завертелся на месте, рождая неистовые порывы ветра. Потом я резко развернулся к ожидающему меня размытому свету и рванулся ему на встречу. Когда я окунулся, словно в воду, в этот, мой собственный, - в этом я уже не сомневался, поток энергии, тепла, снега и ветра, то различил обрывки слов: ‘' Сифиро…Гордо…Уолт…'' и многие другие, которые я уже не смог разобрать, но почему-то испытывал неудержимую радость и нетерпение, - мне ужасно хотелось поскорее познакомиться со всеми этими людьми, с которыми я чувствовал необъяснимое родство и какую-то странную любовь к ним. На самой ''границе'' я вдруг ощутил нечто новое для себя, - злость. Я никогда ранее не ощущал ничего подобного, так как всегда отличался добрым нравом. Но страх от осознания собственной злобности исчез уже спустя миг, не оставив даже следа…
     
    #15
  16. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 27 апр 2008
    13​

    Я резко открыл глаза. Габриэл шумел на кухне, звери носились по комнатам. Я лежал в постели и боялся пошевелиться. Я боялся, что это воспоминание не было только сном. Последнее время мне часто снится прошлое. Но, кажется, сейчас всё было в порядке. Я был дома. Габриэл и звери были со мной. А мне сегодня ещё к Лорду и Графу заходить. Последняя мысль хорошего настроения не добавила, зато положение исправил совершенно неземной аромат еды с кухни. Да! Что-что, а готовить Габриэл умел! Похоже, завтрак меня ждёт просто царский! И с чего бы это интересно такая забота? Хотя о чём это я? - он же меня любит! И я его тоже. Больше всего на свете.

    Габриэл ушёл в магазин. Он всё время думает, что я плохо питаюсь, и в моём холодильнике не смог бы жить даже дух, потому что там нет даже запаха еды. Я лежу на кровати и делаю вид, что думаю. Хотя я действительно думаю, но как-то тоскливо. В общем, придаюсь унынию.

    -О чём думаешь? Думаешь о том, что попросит Граф?
    -Да. Я знаю, что он попросит.
    -И тебе это не нравится? Думаешь о том, что соглашаться страсть, как не хочется, а отказаться уже нельзя? – снова полюбопытствовало моё прошлое, мгновенно улавливая суть проблемы. Я молчал. Я думал. Думал о том, что он прав.
    -А почему ты вдруг заговорил со мной. Я уже и забыл, как звучит твой голос. Что ты, вообще, говоришь. Джорджоэ, почему ты вдруг заговорил?
    -Я заговорил, потому что нас никто не слышит, сейчас даже твой мальчик ушёл. Вот я и подумал, что вообще-то я сейчас единственный, кто знает, что попросит Граф. Ты ведь не хочешь давать ему это, да? Так?
    -Да…
    -Зато после этого ты сможешь просить у него всё что угодно, он будет твоим вечным должником!
    -Да. Вот только вряд ли у меня сыщется такое желание, которое я мог бы попросит его выполнить…. И он это знает. К тому же, я даже не предполагаю, что может попросить Лорд.
    -Хм,…а может так случиться, что он попросит того же, что и Граф?
    -Может. И это великая проблема, ведь отказать я не могу, - не выношу оставлять за спиной обиженного аниформа с такими правами и амбициями, без возможности его просто убить! Вот так всегда! А раньше всё было гораздо проще и, пожалуй, интереснее! А ты помнишь, как мы с тобой встретились, Джорджоэ?
    -Разумеется! Знатно тогда вышло! Хотя повторить я бы не решился! А ты? Ты ведь тогда был рабом? Никогда не понимал твоего стремления найти себе хозяина! Я ещё могу понять, когда ты обзавёлся Габриэлом, хоть все и считают, что в вашей паре ты ведущий, но тогдашний купец был ужасен! Хоть я и плохо его знал, но что-то мне подсказывает, что при более близком общении он не лучше!
    -Ха-ха! Да, ты прав! Он был ужасен! Впрочем, тогда времена были другие, да и я был довольно неразборчив!
    -Да уж, странно как-то тогда вышло…
    14​

    Зал полнился людьми. В день Большого Солнечного Дня купец Кварнмод устроил большой праздник и роскошный приём, для которого растянули огромный шатёр. Полторы сотни гостей пили, ели и разговаривали, иногда лениво наблюдая за пением и танцами рабов. Здесь по традиции были не только друзья самого Кварнмода, но и случайные прохожие «заглянувшие на огонёк». Здесь всем были рады и всех встречали, как самых дорогих гостей. В первом ряду, не очень далеко от хозяина праздника, сидел человек лет тридцати с небольшим. Богатое платье выдавало в нём не только состоятельного человека, но и иностранца со связями. Он ничего не ел, и почти не пил, разговаривая только со смуглой женщиной, лет сорока пяти, которая сидела рядом с ним и так же не проявляла интереса к происходящему.
    -Эй! Кварнмод! А где твоя Лючиа? Почему она сегодня не танцует? – спросил один из самых активных и невежливых гостей купца. Ни на один из более приличных праздников его бы не пригласили, но здесь не спрашивают родословную и послужной список.
    -Увы, мой дорогой Астрид! Ясноглазая Лючиа больна, она не сможет усладить нас своим танцем!
    -Но неужели в твоём доме не найдётся кого-то, кто сможет заменить её? Хотя бы на этот вечер!
    Гости устремили свои жаждущие взоры на хозяина. А вот спутница необщительного гостя из первого ряда вдруг обратила своё внимание на совсем другого человека.
    Возле ног Кварнмода сидел мальчик, или скорее молодой юноша с внешностью почти ребёнка. Он был облачён в серебристо-белую одежду. Словно в цвет ей были чуть кудрявые волосы до пояса и полу прикрытые глаза. Глаза были равнодушные и как будто почти мёртвые. Он равнодушно смотрел куда-то в сторону и отстранённо поедал мелкие кусочки фруктов, которыми его кормил хозяин. Он явно был рабом достаточно давно и давно смирился со своей судьбой и при этом был достаточно предан своему хозяину. Но что-то смущало женщину. В глазах раба она не видела привычного в таких случаях отсутствия разума. Ей на миг показалось, что в его глазах есть не только разум, но и скука, - чувство совершенно не свойственное в случае подобного, полного подчинения. К сожалению, мальчик не смотрел в её сторону, и она не смогла разобраться в том, что видит.
    -Ну, может, хоть твой белобрысый новый раб на что-нибудь сгодится? И я не имею в виду лично тебе!
    По залу прокатилась волна похабных смешков, а женщина чуть удивлённо взглянула на юношу. «Новый?! Но у новых рабов не может быть такого уровня подчинения! Или…».
    Смех стих, и взгляды устремились на Кварнмода. Тот в свою очередь посмотрел на своего раба.
    -Ну, что, Азра? Станцуешь для гостей?
    Юноша молча поднялся, вышел на середину зала и осторожно, словно боясь что-то спугнуть, начал свой танец. Довольно скоро его движения стали ускоряться и завораживать. Многие уже не ели и не пили, они смотрели на танец Азры. Его движения всё ускорялись, становились хищными, но оставались неуловимо плавными. Вдруг глаза некоторых гостей стали чуть обеспокоено и удивлённо расширяться. И тут купец, который говорил только с женщиной, и которого здесь знали под именем Каревон, заметил, что музыканты играют «Радобора».
    Легенду о Радоборе знали здесь все. Это была легенда о том, как раб Радобор танцевал для хозяина танец с кинжалами, а тот похвалялся, что нет у него преданней раба. Все знали, что он был жестоким хозяином, но молчали. А в ключевой части танца Радобор зарезал хозяина кинжалами, используемыми в танце. Эту легенду запрещалось рассказывать, петь и играть.
    В руках Азры мелькнули кинжалы. Все замерли. Танец продолжался.
    -Ты искал зверя, господин Каревон. От чего же ты не возьмёшь его?
    -Что? – ошарашено, повернулся купец к своей спутнице. – Ты хочешь сказать, что я нашёл его? Но где он?
    -Ты смотришь на его танец с кинжалами, господин.
    -Что? Мальчик? Но он же…
    -У него глаза зверя.
    Каревон пристально пригляделся к танцующему юноше.
    -Ты уверена?
    -Да. Это он.
    -Он так силён, – задумчиво продолжила она после недолгого молчания, - но захочешь ли ты взять его?
    -Почему нет? – растерянно спросил Каревон.
    -Он может быть опасен и для нас. И для всех.
    Настала кульминация танца. Азра приблизился к хозяину, мелькнули клинки, и лезвия кинжалов замерли в миллиметре от горла Кварнмода. Музыка смолкла. Прошли невероятно долгие мгновения. Азра поднял равнодушные глаза на хозяина и по залу прошелестел его спокойный и чуть колющий голос.
    -Я верный раб, хозяин.

    Каревон выложил довольно крупную сумму за Азру. Кварнмод долго не хотел отпускать своего любимого раба, но большие суммы денег были ему милее. К тому же после сегодняшнего он стал опасаться своего верного раба.
    Азре, казалось, было совершенно всё равно, что происходит. Он стоял и смотрел в сторону, напевая странную, не знакомую здесь песню, от которой становилось очень не по себе.
    Они покинули гостеприимный дом уже втроём: Каревон, его спутница и его же новый раб.
    -Неужели тебе всё равно, Азра? – Не удержался от вопроса Каревон, глядя на совершенно равнодушного, словно сонного юношу.
    -Зови меня Люциус, - просто сказал юноша. Он остановился и посмотрел на своего нового владельца. Каревон был на голову его выше, но раб умудрялся смотреть на него сверху вниз, из-под прикрытых век. Он пристально и задумчиво посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на их спутницу.
    -Ваша спутница довольно интересная личность. И неприятная. Мне. Вы всем говорите, что она ваша кормилица, и вы заботитесь о ней в память о матери. На самом деле вы её спасли потому что, она знала, как найти то, что вам нужно, так как видит то, что скрыто от других…
    Юноша замер, потом вновь повернулся к Каревону.
    -Зачем я вам? Ведь не раб вам нужен?
    -Да. Ты прав. А сам что думаешь?
    -Я не думаю. Я знаю. Вы искали зверя, чтобы столкнуть его с другим зверем. И это разумно. Но что если я проиграю тому зверю, на которого вы меня пошлёте? Что тогда?
    Каревон несколько растерялся, а юноша всё также спокойно продолжил.
    -А что если я одолею его, а потом пойду по его пути? Будете искать нового зверя, чтобы он одолел меня? А если он проиграет? Что тогда? Вы действительно хотите разбудить моего зверя?
    Каревон не знал, что ответить. Люциус ещё какое-то время смотрел на него, а потом пошёл по дороге, не оглядываясь на своего хозяина и его спутницу.
    -С тобой всё в порядке, Барилде? – спросил Каревон, обеспокоенный выражением её лица.
    -Да. Он прав. Во всём прав. Не злись на него, - он очень сильный и очень одинокий. Я ему не нравлюсь. Это понятно, - я вижу часть его сути, и это его раздражает. Ведь я вижу только часть, и понять его я всё же не могу. Именно это не нравится ему. Причиняет ему боль. Я чувствую себя виноватой перед ним. Потому и стараюсь выказывать уважение, которого он достоин. Но ты действительно задумайся над его вопросами. Может, следует поискать другой способ? Хотя я и сама знаю, что нельзя, только… Он ведь не зря всё это спрашивал. Зверь внутри него очень силён. Он, несомненно, победит того, на кого мы его пошлём. Но победит ли он сам себя? Сможет ли загнать своего зверя снова внутрь себя? Захочет ли?

    Люциус вошёл на постоялый двор первым. Он сел за стойку и заказал себе вина. У него оказались свои деньги, и он был намерен от них избавиться сегодня же. Каревон и Барилде вошли следом. Они вели себя осторожнее и, войдя, внимательно осмотрелись. Барилде чувствовала присутствие зверя, и Каревон доверился её ощущениям. Войдя в основной зал, Барилде вдруг замерла и уставилась в одну точку. Каревон проследил за её взглядом и увидел человека, которому можно было дать, как двадцать пять, так и тридцать пять лет. Но в ступор подобно Барилде его ввело не это, а то, что этот человек сидел и мирно беседовал с… Люциусом.

    -Они смотрят?
    -Да. Тебя это беспокоит?
    -Нет. Но это может помешать нашей беседе.
    -Ты сразу понял, кто я?
    -Разумеется. Я же не слепой.
    -А я вот тебя не сразу узнал.
    -Разумеется, - ты этим живёшь, а я с этим сосуществую.
    -Странный ты зверь. Что за Зверь?
    -Зверь, как Зверь. Четырёхкрылая химера, если тебе это о чём-нибудь говорит.
    -Шутишь?! Конечно, говорит. Но я думал, что эта тварь выдуманная…
    -Не более чем я сам.
    -И что ты собираешься делать? Мы сразимся?
    -А ты этого хочешь?
    -Нет. На самом деле нет. Я бы лучше с тобой пообщался, а не подрался, выясняя кому из нас, этот мир больше не нужен!
    -Так он не нужен и тебе?
    -Ну да.
    -А почему тогда они так решили? С чего взяли, что ты опасен?
    -Мне-то он не нужен, но мой зверь может уничтожить его просто так. Без сильной руки правления он практически не управляем…
    -Без сильной руки правления?
    Повисла пауза. Незнакомец смотрел на светловолосого мальчика и пытался поверить в его слова.
    -Ты хочешь сказать, что можешь это сделать? – Он хотел спросить с вызовом, но получилось с надеждой.
    -Если ты мне позволишь.
    Ещё одна долгая пауза и незнакомец опускает голову.
    -Как твоё имя, хозяин?
    -Каин Гаримор. Но здесь меня называют Люциус.
    -Что будем делать с ними? – Кивок в сторону замерших в дверях Каревона и Барилде.
    -Не знаю. – Равнодушный взгляд и пожатие плечами. – Обратись. – Просьба, как удар хлыста, и склонённая голова вздрагивает вместе с телом. – Всё будет выглядеть, словно в этой схватке ты погиб, а я исчез. Я всё устрою. Доверься мне. – Детская улыбка, обжигающая своей ледяной жестокостью. – Ты можешь довериться хозяину. Как твоё имя?
    -Джорджоэ.
    Быстрый кивок светловолосой головы и юноша стремительно поднялся. Миг, и на полу стоят два зверя. Одна тварь размером со льва с похожими на его же гриву густыми тонкими иглами на загривке. Пасть украшает ряд клыков в палец длиной. Горящие тьмой глаза. Два перепончатых, словно чуть рваных крыла с когтями на сгибах выгибаются щитом. И ещё пара крыльев, кончиками сросшихся с запястьями передних лап. Когти, словно тонкие сабли. Шкура покрыта толи шерстью, толи чешуёй, толи перьями. Вторая тварь несколько уступает первой в размере. Но это сплошные мускулы клыки и когти. И лопоухие уши на такой твари вовсе не кажутся нелепыми, а лишь прибавляют ужаса горящей жёлтыми глазами широкой морде.

    -Ладно, мне пора к Лорду. – Я потрепал Смерть по загривку и желтоглазая лопоухость, словно кивнула в ответ. Я оделся за несколько секунд, практика веков не прошла даром. Я собирался исчезнуть раньше, чем вернётся Габриэл. Я не мог лгать ему, а говорить правду о том, куда направляюсь, ужасно не хотел.
    15​

    Лорд меня встретил с распростертыми объятиями. Причём в буквальном смысле. Что ж, меня здесь любят, ничего не поделаешь. Хотя иногда мне кажется, что в случае чего, община оборотней будет первой, в ряде тех, кто пожелает убить меня.
    -Каин! Вы так давно к нам не заходили! Мы уж стали беспокоиться, что вы про нас забыли!
    Ага, беспокоятся они. Что им в случае чего кусок урвать не удастся. И куда делись старые добрые вервольфы старой закалки?! Нету, от тоски вымерли…
    -Ну что вы, Лорд! Вы же знаете, вы первые к кому я иду в случае чего!
    Ну-ну. Только если дело неотложное до вечера, ибо я лучше заката дождусь и к Графу подамся!
    -Ну, вот вы и пришли, в случае чего! Я рад, что вы сразу обратились к нам! Знаете, мы уже обсудили этот вопрос, и решили удовлетворить вашу просьбу! В конце концов, эта активная дама уже не будет проблемой для нас, если за ней будете присматривать вы! Если позволите, я хотел бы попросить вас о небольшой услуге в ответ?
    Надо же, как просит. Того и гляди на колени встанет.… О, Мать-Тьма Прародительница, пусть он попросит всё что угодно, но только не это! Это у меня и так Граф попросит, и ему я отказать уже не смогу. Не имею права.
    -Конечно, Лорд. Просите что пожелаете! – Я мило улыбаюсь, умоляя все силы, что бы он не понял, что меня так беспокоит. Что меня вообще что-то беспокоит.
    -Я бы хотел получить у вас разрешение на месяц, на всё что мы посчитаем нужным. Отдайте нам город на месяц. – Я едва не выдохнул с облегчением в голос. Ещё чуть-чуть, и он начнёт кричать и даже может угрожать. А я боялся совсем не этого. Да пусть забирает! Месяц волчьей охоты город переживёт.
    -Да, Лорд! Считайте, что на месяц город ваш! – Улыбаюсь ему искренне, как никогда, а он едва не плачет от счастья, и мы расстаёмся едва ли не родственниками. По крайней мере, на месяц.

    Заката я дождался на крыше какого-то дома. Возвращаться домой не стал. Вот закончу с Графом, тогда и отдыхать можно.
    Меня встретили два молодых вампира и радушно провели к Графу. Нас оставили одних, и первая часть нашего разговора практически полностью повторяла аналогичный эпизод из беседы с Лордом, с поправкой на вежливость и тактичность, присущие вампирам. Даже ключевая фраза была практически такой же.
    -Если позволите, я хотел бы попросить вас о небольшой ответной услуге? – Граф держался как всегда невозмутимо и достойно. Ему я отказать просто не мог. И он это знал. И он знал, что мне известна его просьба.
    -Да, Граф. – Другого сказать я просто не мог.
    Граф мягко приблизился и склонился к моей шее. Слабый укол боли, когда клыки пронзили вену, и обжигающий холод Силы сладкой негой растекающийся по телу. Равнозначный обмен. Равнозначного обмена не бывает. Его услуга и Сила ничтожный ответ за мою кровь. Я даже не знаю, что было бы равнозначной платой за мою добровольно отданную кровь. Если вообще найдётся такая вещь или дело.
    Прошёл миг или вечность. Он отстранился, словно нехотя. Он бы выпил меня всего, если бы в него влезло столько крови. Я чувствовал лёгкую усталость и Граф провёл меня в кресло. Протянул узкую полоску плотной ткани, и я обернул ею шею. Она будет ещё кровоточить некоторое время. В зал вошли другие вампиры. Я лениво окинул их взглядом и столкнулся с серыми глазами какого-то человека. Это был не вампир. Он был высоким, изящным, с длинными, прямыми волосами цвета льна. Такими изображают обычно эльфов. Но это был не эльф. Он смотрел на меня с восхищением и удивлением, почти ужасом. Миг спустя он бросился ко мне, а я страдальчески закатил глаза, уже поняв, кто он. Во истину пути Тьмы неисповедимы! Ну откуда здесь житель Гаридара?!
    -Мой король! Ваше Величество! – Он бросился ко мне и обнял мои ноги. – Вы здесь! Я счастлив! Теперь я могу быть с вами!
    Нежданный подданный заливал мои сапоги слезами счастья и благодарности не понятно за что. А я умоляюще смотрел на чуть удивлённого Графа. Я взглядом пытался сказать, что не представлял, кого мог здесь встретить, и что меня это не очень вдохновляет. Граф ответил мне сочувственным взглядом и переслал несколько мыслеобразов, объясняющих, как это недоразумение появилось в их клане. Оказывается, он просто появился на улице. Мимо проходил вампир на охоте. Он хотел, было использовать его по назначению, но почувствовал что-то странное и привёл к Графу. Тот понял, что это иномирянин и решил его оставить. Граф не знал подробностей моей биографии, но теперь он знал больше, ведь с кровью он взял многое, в том числе и немного памяти. Мы теперь с ним кровные братья. Причём в таком буквальном смысле, что дальше просто некуда.
    -Как тебя зовут? – спросил я, чтобы просто что-то сказать. «Эльф» поднял голову и с обожанием уставился на меня.
    -Хелависса, Ваше Величество!
    -Хел…ты пойдёшь со мной, если, конечно Граф не возражает?
    Я вопросительно посмотрел на Графа. Тот улыбнулся, поцеловал мою руку и помог мне подняться. Хел мигом вскочил со мной вместе и, не отрывая от меня глаз, направился следом. Граф поддерживал меня на правах хозяина дома и кровника. За что я всегда любил вампиров, так это за их заботливость. Если, конечно, к ним применимо подобное определение.
    -Прошу вас, Каин, быть осторожнее. И я всегда к вашим услугам!
    Граф учтиво поклонился и мы с Хелависсой покинули убежище клана.
    16​

    Я думаю, дома все были несколько удивлены, когда я вернулся с самым настоящим подданным! Я и сам не знал, что с ним делать. Вопрос о том, как он оказался здесь, я уже для себя разрешил. Я сам лично накрыл свой родной мир Куполом, закрыв все пути туда и оттуда. Но был маленький пунктик из разряда «читать мелким почерком». Попутно, накрывая мир Куполом, я выбрасывал из него личности, попадающие под категорию «неблагонадёжные». На моей памяти я встречал только двух человек, которые согласно этому проекту были выкинуты из моего родного мира. Я как-то не удосужился составить список «удалённых», не говоря уже о том, чтобы попытаться разыскать их! Раз уж это чудо здесь, значит он особенный. Скорее всего, даже очень особенный. И наверняка даже сам об этом и не подозревает!

    Часть 2.​

    Пять лет спустя.
     
    #16
  17. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 22 июн 2008
    Мне стало тоскливо и я решил выложить кой чего исчо....))
    На ваш суд...) Если что - проще в ворд скопировать и не мучиться, як всегда...))
    Спасибо за внимание...))
     
    #17
  18. Тихий

    Тихий

    Репутация:
    5.779
    Тихий, 22 июн 2008
    Правда сие не оконченное....)) Как и большинство моих больших работ, но на то они и большие.))

    Четвёртый сын, Клыкастый, Кошка, Золотой дракон и Гром.

    (название скорее рабочее).​


    ГЛАВА 1. Маркус.
    1.​

    И разделил отец наследство между тремя сыновьями. Офигеть, - подумал четвёртый. Что ж, придётся топать в странствие и убить хоть какого-нибудь завалящего дракона, чтобы прокормить свою кошку, а заодно и коня. Кстати, о коне. Как он додумался свистнуть вороного у вампира?! Ну, кто же знал, что он хищный?! Маркус вздохнул и пошёл осёдлывать зверюгу, которую давно и привычно именовал Клыкастой Тварью и ни как иначе. Конь не возражал, прохожие имевшие неосторожность встретиться с ними, - тоже.
    Уже три месяца Марк топал от деревни к деревне, перебиваясь случайными заработками, а дракон всё не попадался. Маркус, чьё лицо уже давно не выражало ничего кроме вселенской тоски и глубокого траура по самому себе, медленно въехал на сонном Клыкастой Твари в очередную деревеньку. При въезде была какая-то надпись, но от неё мало, что осталось, и Марк не стал вдаваться в подробности того, что означали нечёткие буквы ''дер я про т х''. Его никто не встречал, но это его не удивило, - поздно уже, тоскливо, дождик накрапывает. Красота! Хоть погода радует! Маркус набрёл на корчму, в ней оказалось так же пусто, как в его желудке, но он слишком устал, чтобы обращать на это внимание.
    Денег у него было мало, и он хотел ограничиться чем-то простым, но его не осчастливили и этим. Корчмарь так на него покосился, что Марку стало не по себе. Но голод не тётка.
    -Любезный, есть у вас, что перекусить зверски голодному путнику?
    -Э…уважаемый…я…а…
    -Любезный, вы хотите вывести меня из себя?
    -Господин, вы видели вывеску при въезде в деревню?!
    -Ну да, там какой-то набор букв, я так и не смог разобрать, что там написано.
    -Там написано ''деревня проклятых''! Господин, здесь нет людей, только оборотни и другие проклятые. А сегодня ведь ПОЛНОЛУНИЕ!!!
    Опа, ты как всегда в ударе, Маркус, и в гуще событий, - подумал Марк и обречёно поднялся.
    -Ох, похоже, я сегодня останусь голодным. Печально.
    Маркус вышел на улицу, Клыкастая Тварь фыркнул, намекая, что мокнуть под дождём его порядком достало. Маркус фыркнул так же, имея в виду то же.
    Рассёдлывать коня потеряло всякий смысл, и Марк так грустно посмотрел на своего вороного, что тот сжалился и поплелся на выход из деревни. Из седельной сумки высунул голову забытый котёнок. Белое с серым создание гордо именовалось Кошкой и добросовестно отзывалось на это имя и все его вариации. Вопросительно мявкнув, Коша сиганул на левое плечо Маркуса.
    -Ты, Коша, счастливый, вы-то с Тварью сегодня в лесу какой-то зверюгой перекусили, а мне не оставили ни кусочка! Так что я теперь несчастный, а вы просто мокрые. Ох…скоро взойдёт луна, пора отсюда сваливать.
    Они уже вышли из деревни, и теперь брели в лес, когда за их спинами начали раздаваться не очень радующие звуки.
    -Э…Клыкастый, - конь повернул голову к хозяину, - Клыкастый, ты не против, если мы рванём отсюда?
    Тварь согласно кивнул и Маркус влетел в седло, за миг до того, как конь рванул с места в карьер. Кошка каким-то чудом удержался, вцепившись в заговорённую на крепость куртку.
    К счастью преследовали их недолго, но Марк и так вымотался до капли силы. Он буквально рухнул на мокрую траву под моросящий дождь, стоило только Твари остановиться.
    2.​

    Разумеется, он благополучно простудился. С утра разболелась голова и грозила начаться лихорадка.
    Маркус Брин! Подъём! Тебе ещё через лес ехать! Мотивация, конечно, была та ещё, но за неимением лучшей и эта сошла. Кош старательно лизал лицо хозяина, а Клыкастый красноречиво фыркал. Марк поднялся только с четвёртой попытки. Потом он долго объяснял, что он думает о высоких конях, скользкой земле, качающемся стремени, болтающейся уздечке и '' этих облезлых волколаках, которые не могли подождать денёк, и накормить одного несчастного путника''.
    3.​

    Солнце палило нещадно. Лихорадка всё-таки началась. Маркус едва держался в седле. За весь день он съел только немного ягод, до которых смог дотянуться, и ветку которых ему сорвал Клыкастый. Охотиться не было сил, звери обходились травами, - ради разнообразия Клыкастая Тварь вспомнил, что он вообще-то лошадь. Мысли у Маркуса в голове были невесёлые.
    Было около пяти часов по полудню, когда Маркус увидел впереди телегу, запряжённую маленькой гнедой лошадкой. За несколько метров до телеги Клыкастый остановился, о чём Маркус тут же и пожалел. Оставшись без поддерживающего ритма покачивания, он просто не смог удержаться в седле и свалился чудь не под копыта гнедой лошадки. Последнее, что он запомнил, это чей-то беспокойный голос, вопрошающий что случилось, и кто он. Единственным, что он смог сказать, было ''Марк'', после чего сознание предательски его покинуло.
    4.​

    Глаза открылись не сразу. Всё поплыло, и закружилась голова. Через несколько минут зрение удалось сфокусировать и Маркус смог осмотреться. Судя по всему, он находился в небольшой хижине. Пахло травами, из чего он заключил, что здесь живёт травник. Дверь открылась, и Марк понял, что ошибся, - здесь жил не травник, а травница.
    -Ты проснулся! Как ты себя чувствуешь? – сходу задорно поинтересовалась девушка с золотистыми волосами, и присела на стул рядом с кроватью, на которой лежал Марк.
    -Э…уже не плохо, благодарю…тебя. Я Маркус Брин.
    -А я Йериника, можно просто Йери! Я тебе настойку из трав принесла, чтобы ты поправлялся быстрее!
    Маркус приподнялся и выпил предложенное. Настойка оказалась довольно приятной на вкус, но его тут же потянуло в сон. Не успел Маркус вернуть чашку девушке, как моментально провалился в крепчайший исцеляющий сон.
    ГЛАВА 2. Крон.
    1.​

    Огонь костра разгорелся быстро и горел ровно. Ночевать одному в лесу, кишащем нежитью, было чистым безумием, но Крон и бровью не повёл, когда последний встреченный им на дороге человек уставился на него, как на сумасшедшего, узнав о его желании заночевать в лесу. Крон подкинул дров в костёр. За его правым плечом что-то зашелестело в кустах, последовал ленивый отточенный жест левой руки и в ответ в кустах раздался пронзительный визг какой-то зверюги. Крон ухмыльнулся и поманил рукой то, что думало им поужинать. Ну, вот теперь у него есть ужин, а может быть даже и завтрак. Жареная нежить не всегда входила в рацион Крона, но он был не прихотлив, и порой не брезговал и подобной пищей. Крон прибрал остатки нежити на завтрак, хотя сильно сомневался, что на это кто-нибудь позарится. К тому же завтрак у него будет, он в этом не сомневался, а если повезёт, то и обед. Он довольно ухмыльнулся, выставил защитный купол и лёг спать.
    2.​

    Утро не обмануло его ожиданий. На границе купола его ждали свежежареные ночные гости, в лице мавки и двух тушек не поддающихся определению в силу своей хорошей прожарености. Защитный купол Крона имел привычку безапелляционно поджаривать всех, кто к нему прикасался. Мавка оказалась не очень пережаренной, потому она и пошла на завтрак главным блюдом. Крона нисколько не смущало, что его еда относится к разумным тварям, и ещё ночью могла говорить. Уже к обеду Крон покинул лес, символично помахав ему рукой. Как не странно, ближайшая деревня объявилась уже через два часа пути. Она называлась Веренцы, и здесь Крон ещё не был. Впрочем, он ещё много где не был.
    3.​

    Когда он вошёл в деревню, ему на встречу вышел человек с очень счастливым лицом. Как выяснилось, это был староста. Он прямо святился радостью и Крон насторожился.
    -Господин, добро пожаловать в Веренцы! Надеюсь, у вас найдётся немного свободного времени для бедных селян?
    -Хм…разумеется, но чем я могу помочь бедным селянам?
    -Господин ведь колдун, так ведь?
    -Ну, допустим.
    -Это замечательно! Вы нам помогите, а мы за ценой не постоим!
    -Х…и что же приключилось у добрых селян?
    -У нас оборотень приключился, трёх человек за неделю задрал!
    -А куда же ваш деревенский колдун смотрит? Неужели у вас такого нет?
    -Был, господин, был! Да только он же первой жертвой и стал!
    -Ясно, - обречёно вздохнул Крон, - любезный, а корчма у вас далеко?
    -Э…нет господин, я вас провожу!
    Корчма была самая обыкновенная и довольно людная. Крон сел за стойку, за неимением столика, и заказал обед и комнату. От предложения старосты переночевать у него он вежливо отказался. Уплетая обед, Крон пытался слушать то, что до него пытался донести староста. В итоге их совместных потуг получилось, что Крон, за коня, еду и несколько серебряных монет брался изничтожить наводящую на деревню ужас зверюгу. Вид зверюги из описаний старосты он так и не понял, но это его нисколько не волновало и не интересовало.
    4.​

    После захода солнца Крон пошёл на кладбище, которое почему-то так полюбилось странной твари. Сидеть на холодном надгробии, было удовольствием ниже среднего, но делать было нечего.
    Спустя два часа какая-то зверюга всё-таки появилась в обозримом пространстве. Тварь старательно вглядывалась в незваного гостя, и спустя пару минут ошалело заморгала. Она только что поняла, что тут не так. Кромешная тьма нисколько не мешала незваному гостю, сидящему на надгробии, с любопытством разглядывать нежить. Незнакомца настолько не смущало полное отсутствие всякого света, что однажды их глаза встретились. Крон только ухмыльнулся, когда почувствовал, что в сердце нежити забилась тревога непонимания.
    Короткий пасс рукой, словно выстрел эльфийского лука и тварь, оказавшаяся простым вурдалаком, замертво падает на землю и рассыпается в прах.
    Крон недовольно скривил губы, сожалея, что переборщил с силой и теперь ему нечего предъявить старосте. Но грустить ему долго не пришлось. За его спиной хрустнула ветка, и он хищно улыбнулся, разворачиваясь и выбрасывая левую руку. Он сознательно урезал силу, вложенную в удар, и теперь был доволен, - он принесёт старосте на память голову зверя!
    5.​

    Утром староста выдал Крону обещанное и ему привели коня. Надо отдать им должное, не поскупились и коня выдали что надо. И где только достали такое гнедое черногривое чудо? Хотя, учитывая, что конь оказался с буйным характером, то Крон заподозрил, что ему просто сдали самую непокорную зверюгу, которую никто не смог оседлать. Крон хмыкнул, пожал плечами и под пристальные взгляды селян подошёл к коню. Он посмотрел ему в лиловые глаза, потом дружелюбно потрепал коня по шее и тихонько сказал:
    -Ну, что, приятель? Решили от тебя избавиться таким вот образом, да? Ну, ничего, ты не переживай, мы с тобой здесь не задержимся, а поедем покорять мир. А хочешь, можем напоследок им врезаться в память, хочешь?
    Крон хитро и задорно подмигнул зверю, ухватившись за гриву, взлетел на коня. Гнедой черногривый зверь вскинулся на дыбы, забил копытами по воздуху и рванул на толпу завизжавших селян.
    6.​

    Благодаря коню, который получил имя ''Черногривый Гром'', Крон уже через четыре часа подъехал под стены города Мирдала. У ворот, произошла небольшая заминка, когда охранник долго разглядывал всадника на коне без седла и с простой, похоже, самодельной уздечкой. Человек этот бросался в глаза. Одетый целиком во всё чёрное, без оружия. Волосы его были, иссини чёрными с двумя белыми, как снег прядями, обрамляющими лицо. Синевато-рубиновые глаза светились на очень светлом, почти бледном, тонком, точёном лице. Потом его попросили назвать своё имя.
    -Крон, – бросил он, а стражники переглянулись, и один из них с опаской произнёс:
    -Э…господин, извините, но вы должны назвать полное имя.
    Крон тяжело вздохнул и скривился, напугав впечатлительного стражника ещё сильнее. Вообще-то ''Крон'' было довольно вольным сокращением, которое имело очень мало общего с оригиналом, которым его наградила мама. Но, делать нечего, надо отвечать и, вздохнув ещё раз, он произнёс то, что наверняка придётся повторять по буквам, чтобы поражённые и смущённые стражники смогли это записать:
    -Кариваниэль Стармэнтэл К'арвинтейл Шастеран.
    7.​

    Если бы Крона попросили рассказать о себе всё и поподробнее, то это выглядело бы приблизительно так:
    Однажды его мать встретила его отца. Они оба были в том городе проездом, и полюбили друг друга с первого взгляда. Золотоволосая голубоглазая прелестница и юноша с платиновыми волосами и зелёными глазами решили, что созданы друг для друга. Оба они были людьми. (По крайней мере, так казалось.) Они были неразлучны неделю, после чего синхронно покинули город в один и тот же час, но через разные ворота. Оба они оставили хозяину корчмы, в которой остановились, записку одного и того же содержания: '' Любимая (ый), я не тот (та), за кого себя выдавал (а), мы не можем быть вместе, не ищи меня, я буду помнить тебя вечно. Навечно твой (твоя) Каритан (Мирилиан)''. ( Кстати, Крон узнал все эти подробности, когда в начале путешествия его угораздило нарваться на хорошую прорицательницу: старушка была до слёз тронута этой историей и заявила, что её дом всегда открыт для потомка такой прекрасной и чистой любви). Я думаю, не следует уточнять, что ни один из них так и не прочитал предназначенную ему записку. Любопытно, корчмарь долго хранил эти послания? В любом случае, через положенный срок случилось невероятное: родился Кариваниэль. А невероятным было это потому, что никому и в голову не могло придти, что подобный союз мог дать потомство. Дело было в том, что его родители в то счастливое время были в своих человеческих ипостасях. Второй, и основной ипостасью его матери было клыкастое, человекоподобное создание с крыльями вместо рук, именовавшееся айранитом. Да и вторая ипостась его отца была не менее впечатляющей: он был драконом-оборотнем. Их потомок приобрёл от родителей способность обращаться в обе ипостаси, то есть имел в общей сложности три ипостаси. К тому же он мог контролировать превращение подобно истинным оборотням и объединять свои нечеловеческие ипостаси в любой комбинации. Было удобно летать под дождём не с птичьими крыльями айранита за спиной, а с кожистыми дракона, да и огнедышащий айранит производил глубокое впечатление! Правда, от кого Крону достались чёрные волосы с белыми прядями и синева-то рубиновые глаза, мама не сообщила, да и почему в его зубодробительном имени были столь откровенные эльфийские и вампирские нотки, она тоже не стала распространяться. В общем, как только ему исполнилось восемьдесят пять, он поспешил развернуть (опять же совершенно не понятно как оказавшиеся в роду Золотых Птиц) чёрные крылья, которые у мужчин-айранитов, в отличие от женщин, росли на спине, и отправился в дальнее путешествие. ОЧЕНЬ дальнее, как он надеялся. Мама не пыталась его задержать, просто нежно обняла мягкими золотыми крыльями, и сказала, что он стал очень похож на отца (он, конечно, удивился на предмет, интересно каким боком, но промолчал.) У его мамы было личико чуть обиженного ребёнка, ангельски нежное и всегда чуть виноватое. Крон любил маму больше всех на свете. А она любила называть его (намекая на обе нечеловеческие ипостаси сразу) своим Золотым драконом.
    ГЛАВА 3. Маркус.
    1.​

    Маркус пробыл у Йери неделю. Деревенька, в которой был дом травницы, называлась Веренцы. Марк уже поправился и стал собираться в дорогу, не смея больше обременять девушку. Он только стал привыкать к её неуёмному оптимизму и наивному ангельскому голоску. Ему даже было, немного жаль с ней расставаться, но он не хотел, чтобы она волновалась или, не дай боги, пострадала. Он совершенно не считал себя надёжным спутником. Да и с какой бы стати ей пойти с ним?! В общем, пора собираться и идти отсюда. А тут ещё три дня назад какой-то безумный колдун натравил коня на мирных селян. Маркусу это не понравилось, но он решил, что слишком мало знает об этом, и судить не стал. Но почему-то этот случай подстегнул его.
    2.​

    Прощаться он страсть как не любил! Но пришлось. Правда, закончилось его сбивчивое прощание вовсе не большим слезаразливом, как он того ждал, а широкой улыбкой и словами Йери ''я иду с тобой!''. Челюсть Марка резко отправилась в путешествие к полу, а Йери невозмутимо стала собирать вещи в походную сумку. Никаких аргументов она не принимала и только говорила, что несёт за него ответственность и уйдёт только тогда когда убедится, что ему ничего не угрожает. Зная её неделю, Маркус не сомневался, что теперь он отделается от неё в лучшем случае лет через пятьдесят. Ну а её принципиальную заботливость объясняло то, что среди её ближайших предков были дриады. Узнав эту деталь, Маркус перестал волноваться за её душевное здоровье, и реагировать на её странности.
    3.​

    Разумеется, лошади у неё не было, и более того, она даже не думала о подобном. Ездить верхом ей вообще не приходилось, а совершить подобное кощунство по отношению к её лошадке, которая возила её тележку, она просто не могла. Короче пришлось Ласточку продать, а Йери усадить за спиной у Марка. К счастью Тварь возражать не стал, а дополнительного веса просто не заметил.
    4.​

    Город Мирдал встретил их радушным шумом оживлённых улиц. Травница разглядывала всё вокруг такими глазами, что Марк начал бояться, что они просто вылезут из орбит. А когда она едва не упала с Клыкастого, засмотревшись на что-то яркое, Марк всерьёз задумался на предмет, а не привязать ли её?
    Остановиться он решил в корчме на самой окраине города от греха подальше. Да и название '' Сын Серебряного леса'' должно было на долго занять счастливое детское любопытство Йери. Корчмарь утверждал, что однажды его посетил эльфийский князь, и взахлёб рассказывал эту историю уже в третий раз, счастливо слушавшей его Йери. У девочки челюсть даже не думала закрываться и она не уставала восторженно охать и вскрикивать в особо красочных местах. Даааа…ещё никогда у этого корчмаря не было такого слушателя! Если на этой земле вообще кто-то мог похвастаться подобным.
    5.​

    Вы никогда не пытались заснуть под молитву лесу во вдохновенном исполнении дриады-полукровки? И не пытайтесь! Есть куда более милосердные способы довести человека до самоубийства! По крайней мере, Маркус теперь в этом совершенно не сомневался. Он даже не удивился, когда за окном жалостливо завыла какая-то тварь, а за стеной отчётливо послышался звук упавшего с кровати тела.
    6.​

    Никогда ещё Марк не радовался рассвету с такой искренностью! И он никогда больше не разрешит Йери ночевать в одной с ним комнате, чтобы ''оберегать его спокойный сон''!
    Он и не подумал насторожиться, или обидеться на излишнее внимание недовольных постояльцев к его спутнице. Довольным был только корчмарь. Во-первых, он был рад в девятый раз излить легенду о названии своего заведения, а во-вторых, по одному ему известной причине, он жил в доме на другом конце города.
    ГЛАВА 4. Крон.
    1.​

    Крон остановился в корчме со странным названием ''Сын Серебряного леса''. Вот уж не ожидал, что в таком мирном месте по ночам мучают какую-то нежить. Впрочем, приглядевшись к утренним постояльцам, он понял, что это была не нежить, а некая очаровательная девушка, с непередаваемым восхищением слушающая корчмаря. Самым колоритным было лицо парня с неровными прядями русых волос едва касавшихся плеч и с глазами непередаваемого цвета чистого неба смешанного с зелёной озёрной водой. У него просто на лице было написано, что он находился в непосредственной близости от исполнительницы ночных серенад, и Крону невольно стало, жаль этого спутника бездарной невинности. Хотя уже через несколько минут созерцания этого ангела поющего голосом скальной химеры, он поймал себя на том, что хотел бы быть сейчас к ней поближе. Возможно потому, что она как-то неуловимо напоминала ему мать. Допив лёгкую эльфийскую настойку, Крон решил проветриться и осмотреть город. Уже на выходе он поймал на задворках мысль о том, что ему хотелось бы, чтобы по возвращению он снова увидел эту деву с наивностью ангела.
    2.​

    Крон возвращался в корчму в абсолютно счастливом расположении духа. Войдя, он осмотрел зал, прислушался, а особо внимательные люди могли бы даже заметить, что принюхался. После этих нехитрых процедур его настроение как-то сразу, безотчётно упало. Посмотрев на несчастного корчмаря, он понял, что не одинок в своём ''горе''. Та девушка, с голосом адского творения, уже уехала. Вспомним, что с ней был парень, Крон не удивился, что тот поспешил увезти, слишком бросающуюся в глаза деву. И всё-таки ему стало немного грустно. Аж на целых пятнадцать минут. Спустя это время, он тряхнул чёрными волосами, отгоняя лишние мысли, и привычно прислушался к разговорам в зале, выискивая что-то полезное.
    -…а я-то такой баклажан вырастил, что…
    -…можно и отравить, вурдалака недоделанного, только…
    -…слышал, ничего эту ведьму не берёт, говорят…
    -…пробовал выкопать яму поглубже, да у нас такая земля…
    -…об неё лопата ломается, там ещё мой дед…
    -…мёд варил, только наполовину, за место мёда…
    -…яду отрыл, нечисти какой-то, только ей не говори, она…
    -…меня в жабу превратить, не побрезгует, надо бы…
    -…засыпать её эстрагоном, для запаха…
    -…я сегодня его нашинкую, пожалеет, что на свет народился, чтоб его по ветру развеять!
    Крон невольно насторожился, задержавшись на последней пойманной фразе. В отличие от остальных, этот голос отличался скрытностью, и яростной убеждённостью: он определённо собирался сделать то, что говорит, а значит, заслуживал внимания. Крон, с отрешённым и равнодушно-задумчивым выражением лица, прислушался к этому голосу, не упуская ни единого звука.
    -…я-то вначале подумал, что ошибся, ан нет! Вампир он, точно тебе говорю! Я этого кровопийцу сразу заподозрил, а тут ещё девочка эта! Точно тебе говорю, он это сделал! А я и оружием обзавёлся, вот, гляди! – Крон покосился на мужика, который достал осиновые колья, кресты, воду, определённо святую, и старый, потрёпанный арбалет, с наверняка освящёнными болтами. Увидев все эти ''орудия святого возмездия'' Крон непроизвольно скривился в оскале омерзения и чудом удержался от того, чтобы презрительно фыркнуть.
    Крон не был большим почитателем нежити, разве что с гастрономической точки зрения, если хорошо приготовить, но он испытывал омерзение к этому ''герою'', а потому собирался ему помешать. Просто так: из вредности.
    Для начала, он решил найти ту девочку, о которой шла речь, а там по обстоятельствам. Правда, время у него было ограниченно, ведь на свою ''священную войну'', мужик собирался уже сегодня. Крон, конечно, сильно сомневался, что это недоразумение сумеет хотя бы добиться внимания вампира, но он хотел это увидеть собственными глазами! Он как-то хищно улыбнулся, предвкушая зрелище, и вышел на поиски девочки.
    3.​

    Долго искать не пришлось, ему быстро рассказали о девочке, которую покусал вампир, и указали где её дом. Он сразу пояснил, что лекарь, и, проходя через город, когда стал возвращаться домой, услышал о девочке, и решил зайти осмотреть её и помочь чем может. Крону было не впервой придумывать легенды о себе. К тому же он давно заметил, что чем длиннее и подробнее легенда, тем меньше подозрений, недоверия и интереса.
    В дом его пустили сразу, легенда о лекаре сработала на ура. Мать девочки выплакала уже все глаза, но она была приветлива и радушна, что даже удивило Крона. Он вёл себя очень осторожно и говорил, несвойственным ему, почти нежным голосом. Женщина скоро прониклась к нему доверием и провела к дочери.
    Девочка уже третий день не покидала постели. У неё была лихорадка, и цвет лица недвусмысленно свидетельствовал о том, что она и впрямь встретилась с нежитью. Мать рассказала, что нападавшего вспугнули гвардейцы, и он не успел убить девочку, но успел отравить своим ядом. Крон осмотрел девочку, и обнаружил следы клыков на маленькой шейке. Это определённо были клыки вампира, но что-то смущало Крона. Он ещё раз осмотрел ранки, руки девочки были в синяках, словно их сильно сжали. Не обращая внимания на мать, тихо и с надеждой следящей за ним, он перебрал про себя всё, что знал и что чувствовал, список получился занимательный и немного странный:
    -Девочку укусил вампир.
    -Кровь практически вся на месте.
    -Укус вампира не ядовит (по крайней мере, в привычном понимании).
    -Вампиры не сжимают жертву, в этом просто нет смысла и нужды.
    -Из девочки выкачали энергии куда больше чем крови.
    Подумав какое-то время, Крон повернулся к матери девочки, и сказал так, чтобы её успокоить и обнадёжить, но так, как, он, раньше, подобным не занимался, то и получилось у него соответственно.
    -Девочка не станет вампиром. Больше того, в её болезни виноват не вампир. Вампиры не ядовиты и они пьют кровь, а у вашей девочки забрали энергию. Хорошо её покормить, дать ей отвар целебных трав, поспит подольше, и через два-три дня она будет бегать! Ручаюсь!
    Крон вежливо поклонился женщине, лицо которой уже было не таким убитым горем, а светилось надеждой. Крон даже удивился, что его пространная речь и впрямь сработала по назначению.
    4.​

    Мать ребёнка провожала Крона до двери с благодарностью и вопросом, что она может для него сделать. Крон вежливо ото всего отказался и, пожелав удачи, вскочил на танцевавшего от нетерпения Грома. Черногривый знал лучше хозяина, куда ему направляться. Менее часа назад Крон дал ему задание разыскать того мужика, который собрался идти в крестовый поход на нежить, а ля кровопийца треклятый. А потому сейчас конь уверенно вёз хозяина на границу города.
    5.​

    Сидеть до вечера в сыром переулке, было мерзко, но Крон принципиально собирался проследить от начала и до конца, и не пропустить не секунды! Когда окончательно стемнело, пресловутый герой выполз в переулок мелкими перебежками и спрятался в каких-то пяти метрах от Крона. Золотой дракон скривился, но стерпел. Было немного любопытно, откуда этот мужик знал, где будет проходить вампир, но это не волновало Крона, по крайней мере, сегодня.
    ГЛАВА 5. Маркус.
    1.​

    Маркус поспешил покинуть гостеприимную корчму, сразу, как только смог оторвать Йери от корчмаря. Что-то его не радовала перспектива и дальше созерцать злые лица недовольных посетителей. Ну, кто виноват, что не всем нравятся молитвы лесу в исполнении дриады – полукровки?! Особенно ему не понравилось, как на них смотрел один весьма странный субъект с очень необычными синевато-рубиновыми глазами. Йери, конечно не хотела уезжать, но перечить ''своему подопечному'' не стала, дабы ''не переводить его нервы''. Фантастика! А Марк-то всё гадал, чем она занимается последнее время, а она оказывается, нервы его бережёт! Уж лучше б она их не берегла…
    2.​

    Йери очень любила танцевать. Причём не что-то модное и дворцовое с роскошным кавалером, а просто кружиться по лесу, словно порыв ветра, смеясь и резвясь, подобно мотыльку.
    Маркус тогда подумал, что если бы он смог оценить её танец, то должно быть тотчас же влюбился. Но он не мог оценить её танца, и тогда он решил для себя, что отыщет для неё достойного ангела, а до этого времени будет беречь её как зеницу ока, и заботиться, как о младшей сестре. Странно, но идеальной парой для Йери ему почему-то представлялся эльф, так как они были близки лесу.
    3.​

    Марк решил больше не заходить в маленькие деревеньки, а входить исключительно в большие города. Если идти на прямик, то крупный ближайший город находился в пятнадцати днях езды. Главным было не попасть в переделку, а вот этого как раз Марк и не умел…
    4.​

    Ради Йери Марк остановился у озера. Клыкастая Тварь из вежливости ел при ней исключительно траву, а Кошке даже притворяться не пришлось, он и так был беззаботным ангелом, чем и покорил сердце девушки. Коша любил гонять бабочек, и этим важным делом, они с Йери занимались каждый день, пока Марк тихонько охотился, запасая мясо на троих, - это ведь только при Йери Клыкастый травой обходился, да и то при этом так смотрел на Маркуса, что тот чувствовал себя последним зверем и садистом, мучающем несчастное животное.
    Когда больше запасать было некуда, Маркус дал команду ''общий сбор'' и уже через пятнадцать минут, они покинули гостеприимный лес.
    Деревеньку Самойку пришлось объезжать за три мили, - уж больно далеко селяне за травами ходили, а ему страсть как не хотелось попадаться кому-то на глаза.
    Село Мерлушку пришлось буквально оббегать, потому что народ там жил общительный, и все всем хотели что-нибудь продать. Самым трудным было удержать Йери, которая просто заискрилась от желания купить какую-нибудь совершенно ненужную вещь. И как ни старался Маркус, от одного особо ретивого продавца убежать им так и не удалось, и Марк, про себя совершенно непристойно выражаясь, купил тоненькие бусы из мелких камешков. Об этом он в последствии не пожалел. Йери просто не отрываясь, крутила в руках безделушку, и искрилась таким счастьем, что Марк просто не смог удержаться от умиления, глядя на эту абсолютно детскую радость.
    Город Мармадол встретил их не очень приветливо, но оно было и понятно, многие его жители были полукровками и имели в родичах троллей и других не менее радушных созданий. Но, разумеется, они просто не могли смотреть без ответной улыбки на Йери больше четырёх секунд.
    В корчму ''Серая пристань'' они пришли уже под вечер. Было темно, народу было мало, и Маркус расслабился. Но долго отдыхать ему не дали. Уже через полчаса подошёл какой-то человек и без вопросов уселся рядом с ним и более того, тут же начал разговор:
    -Привет Марк! А ты что здесь делаешь? Я думал, ты у Силивии, насчёт мелкой нежити хлопочешь?
    -Марк, Марк, смотри! - Йери излишней воспитанностью не страдала, а потому без стеснений влезла в разговор, демонстрируя Марку крошечную мышку, которую выловил корчмарь. – Миленькая, правда?
    -А это что за чудо? – поинтересовался незваный приятель, разглядывая Йери так, что Марку захотелось его убить.
    -Послушай, приятель, я не знаю, откуда ты знаешь, моё имя, я знать не знаю ни о какой Силивии и нечисти, из-за которой она там замарачивается, но советую забыть о моём существовании и исчезнуть с глаз долой, пока прошу по-хорошему.
    -Да ты что, Марк?! – незнакомец откровенно поразился, - неужели чего серьёзного случилось? А может, ты просто перегрелся? Кстати, что ты сделал с волосами? И с глазами? Зачаровал что ли?
    -Моё терпение не бесконечно, а потому топай по-хорошему, ладно? – в голосе Марка прозвучало откровенное раздражение, к счастью Йери уже не обращала ни на кого внимания, и полностью была поглощена чем-то занятным из рассказа корчмаря.
    -Может у тебя и фамилия не Брин? – не без ехидства поинтересовался приставучий незнакомец.
    -Ну, Брин и что? Ты от этого не стал мне более знакомым!
    -Да ладно тебе, хватит уже…
    -Маркус! Маркус! А можно мне к Клыкастому сходить, проверить его? – вклинилась Йери, как обычно игнорируя всё и вся.
    -Конечно, Йери, иди. И Кошаку заодно что-нибудь отнеси, ладно? – почти с нежностью ответил Марк.
    -У! – кивнула Йери и ветром вылетела из зала.
    -Маркус?! – незнакомец на столько искренне удивился, что Маркус только просто кивнул. – Ну, извини приятель! Я не хотел тебя задеть! Правда! Просто ты так на моего приятеля похож, ну прямо жуть! И фамилия у вас одна, это ж надо! Ха!
    -Постой, постой, а как твоего друга зовут? – насторожился Марк, одновременно опасаясь ответа.
    -Так Марк его звать! А полное-то Маркулус! Маркулус Брин!
    ГЛАВА 6: Крон.
    1.​

    Любопытно: этот народный герой и впрямь собрался со своим инвентарём на вампира идти? Крона так и подмывало выйти из своего укрытия и поинтересоваться этим вопросом у мужичка.
    Прошло уже больше часа, а жертва народного возмездия всё не появлялась. Золотой дракон уже было, собирался плюнуть на всё и пойти спать, но тут в переулке послышались шаги. Хотя ''послышались'', это громко сказано, - по большому счёту услышать их человек бы не смог, от того мужик обвешанный чесноком не насторожился, пока из темноты не выделилась высокая, стройная фигура. Мужик тот час сосредоточился на своей будущей жертве, но Крон о нём уже забыл. Он смотрел на фигуру и не верил своим глазам и чувствам. Это был вампир. Нет, даже не так, - это был ВАМПИР, самый настоящий, даже более того. Таких в этом мире уже не осталось. Или, как выяснилось, почти не осталось. Это был не добросердечный, гостеприимный, крылатый житель долины вампиров, питающийся тем же, что и люди, пьющий кровь только в случае крайней необходимости, и практически не обладающий магией. Это был тот самый кровососущий мертвец, которому не спится по ночам, о который до сих пор рассказывают страшные сказки в деревнях. Поразмыслив ещё немного и прислушавшись к своим ощущениям, Крон сделал ещё два поразительных вывода: во-первых, это был не просто вампир, а существо, которое порой превышало вампиров в способностях, и имело название '' дампир'' или ''дампил'', в зависимости от манеры произношения, то есть полукровкой. А во-вторых, он явно плохо себя чувствовал. Впрочем, как раз в этом Крон не видел ничего удивительного: судя по всему последнее время, он голодал, и наверняка пробыл слишком много времени на солнце. И тут напросился логичный вывод: сейчас этот мужик с арбалетом может быть для него опасен. Почему-то Крону страсть, как захотелось помешать мужику, истреблять вымирающий вид, и он стремительно вышел из своего укрытия.
    ГЛАВА 7:Маркус.
    1.​

    Вот тебе раз! Не думал Маркус, что так быстро придётся вспомнить о своих родственниках. Разумеется, это был его брат. В семье Бринов было четыре сына и одна дочь. Девочку давно и удачно, даже по любви, выдали замуж, а сыновей Дормидорус Брин от себя решил не отпускать. А чтобы не запоминать много имён, он называл всех четырёх Марками. Он считал это удобным: крикнул одно имя, а прибежали все! Полные имена были только записаны в родовой книге и использовались самими братьями, чтобы не перепутать друг друга. Братья были удивительно разными: Маркулус, Маркинос, Маркин и Маркус, не имели ровным счётом ничего общего. Маркулус не только был самым старшим, но и объектом общей зависти. Самый успешный, общительный и красивый, он всегда пользовался популярностью у абсолютно всех девушек округи. Маркус был бы не против встретить любого из своих братьев. Кроме Маркулуса…. А теперь он шёл к нему в обществе его друга Гарина и приплясывающей Йери, которая рисковала свернуть себе шею, вертясь по сторонам.
    2.​

    Маркулус ничуть не изменился. Хотя, нет, - он стал ещё красивее…. Кто бы мог подумать, что можно завидовать красоте тридцатидвухлетнего мужчины! Но именно это сейчас и происходило, - Маркус завидовал. Совсем как в детстве. Совершенно роскошные волосы тёмно-огненного цвета с отливом медной зелени, отросли почти до пояса, а большие морского цвета глаза, покорили не одно девичье сердце.
    -Маркус! – приветствие Маркулуса, как всегда, было полным искренней радости и нежности. На него даже злится, было не из-за чего. – Какими судьбами! Вот кого не ожидал увидеть! Откуда ты здесь?
    Маркус с трудом выбрался из богатырских объятий, почти хрупкого на вид брата, и попытался улыбнуться.
    -Да так, знаешь, мимо проходил. Не знал, что ты здесь…
    -Конечно не знал! Я и сам не знал! – Маркулус смеялся звонким, хрустальным смехом, а Марк снова почувствовал себя ребёнком. – Ты ведь не знаешь, что тут произошло! Кто бы мог подумать! Ты представляешь, Марк, - меня похитили! Просто взяли и украли из собственного дома! Да не смотри ты на меня так! Всякое со мной было, но украли меня впервые! И это последний раз, ручаюсь тебе!
    Маркус попытался овладеть своей челюстью, а Йери даже не пыталась. Она восторженно ловила каждое слово высокого красавца, а Марк стал опасаться, что она в него влюбится, но всё же смог выдавить:
    -Так что же случилось, почему ты здесь, тебя спасли?
    Новая россыпь хрустального смеха окончательно обескуражила Марка, а брат ответил.
    -Спасли?! Меня украли и это лучшее, что со мной произошло! Я женюсь, Марк! ЖЕНЮСЬ!
    -На ком?!
    -На ней! На той самой! На Силивии! Которая меня украла! Дааа, - по-разному меня добивались, но чтобы так! ОНА МЕНЯ УКРАЛА!!
    Абсолютно счастливый мужчина подхватил брата и, подняв его над полом, закружил по комнате (и откуда только сила берётся?!), а Йери, заражённая всеобщей радостью, кружилась вокруг братьев.
    3.​

    Когда страсти улеглись Маркулус пригласил всех за стол. Гарин куда-то незаметно исчез, как позже выяснилось, помогать в организации свадьбы.
    Всё было съедено и выпито, и Маркулус наконец поведал брату и его подруге историю своей любви. Как произошло само похищение он не помнил, просто он заснул у себя дома, а проснулся в совершенно другом месте. Хотя ''проснулся'', не совсем верное определение, скорее очнулся. Гудела голова, все мышцы затекли, потому что его не поленились связать по рукам и ногам. Можно даже сказать, спеленали, как младенца, или мумию. Глаза ему завязали, но рот не заткнули. Его привязали к креслу и долго молча кормили с ложечки. Паникёром Маркулус никогда не был, а так как обращались с ним более, чем сносно, упираться и кричать просто не было смысла. А потом начались пытки! На этом месте Маркулус понизил голос, покосился на Йери и чуть порозовел. А пытки были такие, против которых ни один мужчина в принципе противопоставить ничего не может. Его…целовали!! Причём, когда Маркулус рассказывал об этом, у него на лице было такое блаженное выражение, что Марк с Йери едва слюну не пустили от зависти и умиления, точнее Марк от зависти, а Йери от умиления. В общем, когда после четырёх дней ''пыток'', когда Маркулус был готов на всё, его плавно подвели к вопросу о свадьбе. А так как сопротивляемость его была уже практически на нуле, то уламывать его долго не пришлось, так, секунд пятнадцать, во время которых пытки многократно усилились, заставляя его сдать последние позиции. После того, как он выдал согласие, ему развязали глаза и позволили взглянуть на своё счастье. Он не был разочарован! После того, как он подтвердил своё согласие, его развязали и переселили в комнату, - грех жаловаться! Кормили, поили, из комнаты выпускали по расписанию. Полный запрет на беспокойство, переживания и заботы. Ежедневные посещения ''невестой'' сделали пребывание «в плену» сказочным! Через некоторое время его переселили в тот самый дом, в котором они сейчас находились и разрешили его покидать только в одном направлении, - в направлении дома своей избранницы! И причём Маркулус при этом был совершенно счастлив!
    -Она запретила мне помогать ей со свадьбой, сказала, что сделает всё сама, и чтобы я не о чём не беспокоился!
    Маркулус завершил свой рассказ с лицом человека, который при жизни попал в рай, и остался там на постоянное местожительство! В этот момент, когда Маркус и Йери завистливо выдохнули, дверь открылась, и на пороге появилось нечто воздушное. Судя по лицу Маркулуса, это была та самая Силивия. Марк замер, - она меньше всего походила на девушку, способную похитить Брина-старшего. Хрупкая, невесомая, изящная, с маслянисто-белыми, светящимися волосами до пят и лучистыми светло-голубыми озёрами глаз, она была похожа на сказочную фею цветов, и её голос журчал лесным родником.
    -Милый! Я так скучала! – она вспорхнула, словно бабочка и оказалась в объятьях, вставшего ей на встречу, Маркулуса. Казалось, одно неосторожное движение и она рассыплется лепестками цветов. – Как ты? Тебя не что ни беспокоит?
    -Нет, любимая, что ты! А теперь и ты здесь. Ты как всегда ослепительна!
    -Ах, милый, ты снова льстишь мне! Но кто твои друзья?
    -Это мой брат! Представляешь, Маркус и Йери проходили мимо и оказались здесь!
    -Ах, как чудесно! Я так рада вам! Надеюсь, вы задержитесь до нашей свадьбы?
    Маркус посмотрел на Йери, её сияющее лицо не оставило сомнений.
    -Да, сударыня, с радостью!
    ГЛАВА 8: Крон.​

    1.​

    Похоже, Крон не ошибся относительно состояния вампира, при ближайшем рассмотрении он буквально шатался, а потому на нём следовало заострить внимание. А что воинственный мужик? А что мужик? Крон, просто проходя мимо него серой тенью, наложил простенькое заклинание под названием «хук слева». И успел вовремя подхватить, уже просто падающего вампира.
    2.​

    Вампир очнулся утром.
     
    #18
  19. Ophiuchus

    Ophiuchus The Boo

    Репутация:
    2.147.558.133
    Ophiuchus, 14 авг 2008
    Первые два рассказа очень понравились, как то сразу, почти с самой первой строчки тронули, всегда поражался людям, которые умеют так писать... у меня вряд ли так выйдет:) Те, что дальше - пока ниасилил, попозже почитаю, надеюсь они - такие же трогающие за душу:)
     
    #19
  20. mantsu77

    mantsu77 Ословед

    Репутация:
    19.534
    mantsu77, 16 авг 2008
    Да, согласна)

    Прочитала "Мемуары моей крови". Прямо в моем вкусе) Творение все наполнено глубокими чувствами - любовью, холодной ненавистью, где-то болью...
    Главный герой - красавец! Высокомерие, достойное королей. Прекрасное чудовище!)
    Его избранник ему в противоположность светел, но не менее прекрасен.
    Чтиво с разнообразием поворотов, мыслей и с изобилием сладкой крови, конечно...ммм..)
    И мне просто зверски интересно, чем все это великолепие закончится) И закончится ли?...

    P.S.: старалась ценить непредвзято)
     
    #20
Загрузка...