Проза Пятая строка (отрывок из чего-то большего)

Прозрачный

Ословед
Число пять является одним из ключевых чисел, наряду с тройкой и семеркой. Оно вполне самоценно и самодостаточно. Пять пальцев на руке, пятибалльная система оценок, пять чувств, пятилетки в СССР, пятый угол, пятая нога у собаки и пятая часть света как недостаток чего-то существенного и важного. В конце концов, группа « 5* nizza».
Числу пять не требуется ничего. Оно естественно проистекает само из себя. Особенно представляющим для нас интерес в этом смысле является наличие пятой строки в стихотворном четверостишье. Проблема действительно важная и отнюдь не надуманная. Думаю, что в каком то смысле она является одной из основ развития жанра стиха и поэзии в целом. Именно доказательство наличия пятой строки в стихотворном четверостишье, может встряхнуть изнутри весь литературный процесс и дай бог с новой силой возбудить интерес простого обывателя к поэзии, который по нашему, глубоко субъективному мнению стал в последние годы значительно угасать. И здесь дело отнюдь не в отсутствии желания получать информацию зарифмованной или слишком своеобразной смысловой нагрузке некоторых творений - все значительно проще. По нашему мнению, поэзия в её стандартной и привычной всем форме, себя изжила. И чтобы её как то встряхнуть и что называется дать второе дыхание, а может быть даже чем черт не шутит, и вывести на новый виток развития, необходимо какое то принципиально новое решение. Таким, по нашему мнению, может стать доказательство пока ещё малоизвестной в широких кругах теории о наличии пятой строки в стихотворном четверостишье, что для нас, людей относящихся к поэзии с большим пиететом, участием и трепетом является неоспоримым фактом. И здесь имеется в виду даже не то, что самое главное как всегда сказано между строк. Никаких метафор и прочих поэтических приемчиков. Мы имеем в виду наличие пятой строки в прямом смысле, сразу после четвертой. Что называется следом. Нужно быть только особенно внимательным, чтобы её увидеть. Нужно смотреть во все глаза. Нужно смотреть открытыми глазами.
Не нужно никакого особенного образования или третьего глаза чтобы её увидеть. Она есть как солнце на небе или трава на лугу. И что самое важное – её можно п р о ч е с т ь. Но не надо думать, что в ней содержатся какие то высшие истины и ответы на все вопросы, вовсе нет, она так же бессмысленна, как и предыдущие четыре строчки. Она ровным счетом от них ничем не отличается. Она просто есть и глупо её не замечать. Она просто является продолжением. Потому что четыре строчки всегда требуют продолжения.

Андрей перерыл целую кипу поэтического наследия предыдущих поколений, но так ни разу и не встретил даже и намека на упоминание о пятой строке. Как будто её от него тщательно и очень умело скрывали. Но это, только ещё больше подстегивало его любопытство, и он продолжал поиски.
Был у Андрея и единомышленник. Единомышленника звали Николай. Николай по мере сил помогал Андрею. По мере сил и веры в правоту этого дела. Так как если Андрей был настоящим фанатиком своего дела, то Николай, скорее был просто заинтересованным лицом. Не сказать, чтобы он сомневался в пятой строке, он сам её временами видел и имел даже краткий миг счастья её прочесть, скорее его просто иногда пугало с какой остервенелостью Андрей пускался на её поиски. Но ещё больше Николая пугало, что безуспешность такого рода поисков отнюдь не расстраивала Андрея, а напротив, ещё больше подстегивала. Как будто Андрей питался отрицательными эмоциями, получаемыми от безуспешности всего мероприятия. И Николаю, образованному и грамотному человеку, приходила в голову страшная мысль о том, что смысл пятой строки не в её нахождений, а в самом процессе её поиска. Но Николай скорей отгонял от себя эту дурную фантазию. Такого он не мог представить себе даже в самом кошмарном сне.
Для Андрея, как для главного искателя и исследователя, мир поэзии с каждым новым в него погружением становился реальней окружающего его мира. Стих приобретал все большую материальность. Слова можно было потрогать, а рифмы облизать. Их можно было перекладывать с места на место как вещи. По ним можно было взобраться, как по лестнице держась за слова как за выступы. И соответственно можно было упасть, расшибив голову об очередную неудачную строку.
Андрей иногда настолько с головой погружался в этот мир, что брел к своей цели, раздвигая мешающие слова как ветви деревьев в диком лесу. Николаю, наблюдавшему за всем этим со стороны, оставалось лишь восхищаться упрямством и небывалой энергией своего товарища.
Стихотворение. Количество строчек в стихотворении является делом абсолютно не важным и вторичным, гораздо важнее то, что эти строчки вызывают и на что провоцируют в данный конкретный момент. Стихотворение всегда убедительней прозы. Во всяком случае, хорошее стихотворение. И главное здесь – наличие рифмы. Рифмованный текст, игра слов и сочетаний. Складно собранные слова не могут врать – это убеждение.

-Чтобы понять смысл предыдущей строки нужно прочесть следующую – говорил Андрей Николаю – следующая строка всегда несет на себе тень предыдущей. Строчки это как вагоны одного большого поезда. Или как этажи одного большого здания. Не важно.
Последовательность слов имеет большое значение. С одними и теми же словами можно вытворять необъяснимые фортели, все зависит от того, как их расставить. Смысл может изменится до неузнаваемости, в зависимости от очередности слов особенно если текст имеет намек на рифмованность. Знающим людям это объяснять не стоит.
По мнению Николая, Андрей принимал все слишком близко к сердцу. Слова, которые были лишними и мешали, он выбрасывал как мусор. Утилизация словесных конструкций отнюдь не изобретение Андрея, но он достиг в нем совершенства. Целые куски текста, которые мешали и становились по какой то причине лишними, превращались в материал для отходов.
Но пятая строка не становилась ближе. А сомневаться в её существований было делом ненужным. Потому что она всегда была рядом. Стоило только поднять голову. Она как маяк указывала дорогу в окружающей темноте.
Реальность мира поэзии со временем становилась все более убедительней. Оказалось, что слова можно оттачивать как ножи, правда пока не было понятно, можно ли этими ножами кого-нибудь убить. Но было все равно интересно. Как будто какая то любимая игра из детства приобрела во взрослом сознании не меньшее значение, чем много лет назад. Но только сейчас все воспринималось намного серьезней. Об этом говорили и равнодушные лица окружающих.
Необходимо было все понять и во всем разобраться. И необходимость этого с каждым днем ощущалась все острее. Что-то другое волновало мало, а если и волновало, то исключительно в силу природного любопытства.
Каждый сходит с ума по-своему. Кто-то ищет осколки древних цивилизаций, кто-то отправляется в дальние путешествия, а Андрей со скрупулезной расчетливостью отметает ненужные строчки и слова в поиске той самой одной единственной. Если у жизни есть смысл, то он его нашел. Последствия не имеют значения.
Пятая строка не приближается и не отдаляется. Она всегда находится на одном и том же расстоянии, вне зависимости от приложенных усилий, времени года и непосредственного желания. Приближаются и отдаляются только её искатели. Пятая строка висит в воздухе, ни на кого не обращая внимание. Ей все равно. Вообще все равно.
Разжевывая и выплевывая невкусные слова, Андрей заметил, что постепенно стал самым настоящим гурманом. Самые изысканейшие блюда он легко мог разложить на составляющие. Он без труда, ещё даже толком не распробовав то или иное стихотворение, но, уже поняв его суть, мог легко выдвигать предположения от чего, зачем и почему было оно написано. Строчки раздвигались и помогали увидеть скрытый между ними смысл или отсутствие такового.
Слова имеют только то значение, которое ты придаешь им сам. В противном случае они бессмысленны, даже если сочетаются друг с другом посредством нелепых созвучий и окончаний. Пора было это понять, и Андрей это понял.
Шло время, и постепенно Николай из роли стороннего наблюдателя, незаметно для самого себя, перешел к роли активно действующего лица. Уж слишком вкусно Андрей рассказывал о своих переживаниях. Набив несколько синяков и шишек в непростом деле поиска нечетной строки, Николай начал, наконец, ориентироваться в мире, о котором раньше знал лишь понаслышке. А мир оказался действительно интересным. И как выяснялось позже, каждому он представлялся в самом разном свете. Он был слишком разнообразным, чтобы для всех быть одинаковым. И в этом нет ничего удивительного.
Таким образом, можно сказать, что если раньше Николай был обыкновенным любителем, который просто ради интереса иногда бродил в стихотворных дебрях, особенно не углубляясь в чащу, то теперь, постепенно, стал превращаться в профессионала, который не только готов уйти в самую глухую чащу, но и способен забрать с собой туда как можно больше народу. Следует сказать, что у него был очень хороший учитель. Андрей не просто вел за собой Николая, но и даже ощущал что-то вроде ответственности за его теперешнюю судьбу.
- Истина – это дорогой продукт – говорит Андрей – а стихотворная истина стоит ещё дороже. Ловцы истин очень много зарабатывают. Во всех смыслах этого слова. Поймать истину за хвост и заставить её вылиться рифмованным текстом дело далеко не праздное. Во всяком случае, для тех, у кого это получается. Поэтому нужно быть на чеку и обострить каждое из своих чувств. Нужно стать прибором, воспринимающим информацию из окружающего мира, отфильтровывающим мусор и перерабатывающим полученное. Разум должен стать фильтром. Только так можно поймать за хвост истину, эту неуловимую синюю птицу. Я думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.
Правильно. О пятой строке.

* * *

Сколько стихотворных строчек может запомнить человеческий разум?
Наверно миллиарды.
Наверно со временем слова из одной строчки могут перепрыгнуть в другую, что-то может забыться, а что-то быть домысленным. Таким образом, могут быть сочинены новые стихотворения. Стихотворения, собранные из частей, никак не связанных друг с другом совершенно разных творений. Это когда рассыпаешь на пол фантики из разных коллекций и смешиваешь их между собой в таком порядке, в котором до сих пор никому не приходило в голову это делать. Получается очень забавно. Местами, даже интересно. А это самое главное.
- Если представить что разум это сочок, которым ты ловишь порхающих бабочек, то можно очень многое понять. Понять и поймать. Надо только чтобы сочок не был уж слишком дырявым, чтобы не упустить ту самую, единственно необходимую и по настоящему нужную бабочку.
Попытка обрести себя через зарифмованную ткань стиха, заранее обречена. Это не просто глупо. Это невыносимо глупо. Как будто ты пытаешься придать смысл вещи, которая бессмысленна по определению. Ты как будто берешься за мероприятие, заранее зная, что оно провалится.
Крысы бегут с корабля.
Друзья непонимающе отворачиваются.
Самое время заняться собой и тем, что вокруг.
Закончилось время метания бисера перед свиными рылами, пришло время собирать камни.
Строчки тверды, остры, а в отдельных местах, где-то даже наделены смыслом, поэтому стоит вдумываться и пытаться хотя бы отдаленно вспомнить, как выглядят лица, обремененные мыслительной деятельностью. Изобразить их точно удастся не с первого раза, но этого к счастью никто по началу и не требует.
Пора садится в воз, и запрягать хромых лошадей. Хромота – признак опытности, а ни в коем случае не ущербности.
Слова пытаются остановить. Они всегда так делают. Они ещё и не на такое способны. Они предлагают наслаждаться ими. Они цепляются за ум. Они мешают идти вперед. Слова мешают увидеть. Нет никакого сомнения в том, что они живые. Мало того, они все про тебя знают. Ты слишком много раз их проговаривал и поэтому привык к ним. А избавится от них, не получится. Нужно заключить с ними союз. Союз, согласно которому ты будешь находиться в постоянной зависимости от них. Люди вокруг уже давно слышат не то, что ты говоришь, они слышат те слова, которые привыкли от тебя слышать.
Попробуй что-нибудь другое.
Измени свой словарный запас.
Андрей прочитал миллиарды стихов. Одни и те же слова из одного стихотворения переползают в другое. Как черви. Это они все прячут. Это они во всем виноваты.
В глазах уже рябит от целых кусков текста, в которых ничего кроме слов. По-моему в них можно утонуть. В этих бесконечных черных рядах, в этих больших темных шеренгах невидимых миру солдат.
Нужно сделать правильный выбор.
Пора уже, наконец, определиться.
Нельзя больше так жить.
Слова, как тяжелые предметы, валятся со всех полок во время землетрясения. Они слишком материальны, чтобы от них можно было избавится. Они сами если захотят от тебя избавятся. Именно из-за этого иногда создается впечатление, что это не ты их проговариваешь, а они тебя.
Какое все вокруг едкое и липкое. Того и гляди, запачкаешься или во что-нибудь вляпаешься. Во что-нибудь вонючее и гадкое.
Надо что-то с этим делать.

* * *

Окружающим людям довольно сложно объяснить, чем мы тут занимаемся – думал Николай. Верней объяснить можно, но не факт что они поймут, и поймут правильно. Надо придумать, что-то, что бы их заинтересовало. Это должно быть одновременно правдой, но правдой такой, которая бы их не отпугнула. Потому что истина всегда пугает. Но истина не всегда правдива.
Беда современной цивилизаций в том, что она слишком мало значения придает словам. Слова обесценились. Они уже не имеют тот вес, какой имели n – количество времени назад (каждый пусть сам подставит нужную цифру). Словами теперь никого не удивишь. Никого не вдохновишь. Более того, ими даже трудно кого-нибудь обидеть. Слова звучат фоном. Они присутствуют, но никто их не замечает. Они как невидимые вещи, на которые мы все время натыкаемся в темноте, набиваем синяки, но продолжаем упорно не замечать.
Мы за это когда-нибудь поплатимся.

Раньше Андрей думал, что строчки могут располагаться исключительно горизонтально. Но сейчас уже стало ясно, что все зависит от того, под каким углом на них смотреть. Глаза впиваются в лист бумаги и строчки плывут. Они уже начинают налазить друг на друга, так, что сосчитать их точное количество не представляется возможным. Строчки располагаются слишком близко друг к другу. Слишком близко. Как будто их сцепили вместе. Поэтому глаз иногда перескакивает с одной строчки на другую, выше или нижестоящую. Таким образом, утрачивается выраженный смысл и приобретается какой то новый, до сих пор неизвестный и непонятный. Все это конечно можно назвать хаосом. Но хаосом упорядоченным.
Тюрьма листа не позволяет вырваться на свободу ни одной из строчек. Даже самой юркой. Поэтому приходится с этим смириться и как-то с этим жить.
У строчек есть одна замечательная особенность. Некоторые из них влезают вам в голову и сидят в ней долго и крепко, а другие, напротив, как назло все время забываются. Поэтому надо налаживать особые отношения с ними. И не просто налаживать, но и периодически поддерживать как с хорошими знакомыми. Иначе может случиться непоправимое. Они про вас забудут. А если и будут вспоминать, то исключительно ради собственной выгоды. Они сумеют вас использовать.
И это тоже вам пора понять.
Строчки - это огромные чудовища, которые лезут из книги как черви из под земли. Они только своим присутствием способны испугать. Они больше всего того, что только можно себе представить. А приручить ни одну из строчек не получится. Только стоит её вскормить, как она сама тебя проглотит вместе со всеми твоими выдуманными победами. И их слишком много чтобы можно было им сопротивляться, чтобы можно было их не писать или не читать. Они маленькими крючками цепляют твой взгляд, тонкой четкой линией проходят через твой мозг и увесистым грузом остаются у тебя в душе. И дело ещё больше усложняется, если строчки между собой рифмованы. Они как бы сговорились друг с другом и их уже сложно представить по отдельности. Там где появляется одна, там и появляется другая. И самое ужасное, когда имеешь дело с четверостишьями. С этими универсальными блоками из четырех строчек, поставленными друг за другом.
Но где-то здесь есть и ещё одна строка, которая разрушит эту мнимую гармонию поэтического несовершенства.
И настало время её позвать.
Три-четыре…

* * *

- Ну, понимаете – объяснял Николай – есть одно дело, очень важное дело. Дело художественной важности. Выполнить его – мой святой долг. Я, наконец-то, понял, чем хочу заниматься в жизни и куда могу применить свои силы. Скорее даже не понял, а почувствовал. Как чувствуют тепло или холод.
Почувствовал, что это действительно моё. И если кто-то из вас это тоже чувствует…
Или, например.
- Такого со мной ещё никогда не было. Я раздвигал одну строчку за другой и видел открывающееся за ними пространство. Это было чудесно…
Довольно пространные объяснения. Если не сказать больше. Но в принципе не плохо. И кто-то в них находил, что-то свое.
И так далее…

* * *

У нас здесь, что-то вроде любви – говорит Андрей – иначе я тогда не представляю, зачем мы все это делаем. Любовь единственное оправдание нашему безумию.
Может быть, стоило заняться чем-то другим?
Выращивать экзотические цветы.
Коллекционировать мягкие игрушки.
Может быть, стоило найти себе другое занятие?
Может быть.
Кто теперь знает?
- У нас здесь, что-то вроде контролируемого сумасшествия – говорит Андрей – добро пожаловать в наш мир.
Поиск себя начинается с поиска своей строки.
- Я читаю поэтов – говорит Николай – о существовании, которых раньше даже не подозревал. Это хорошо?
- Это очень хорошо – отвечает ему Андрей.
Кто следующий найдет в себе пятую строку?
- У нас здесь, что-то вроде библиотечного клуба – говорит Андрей.
- Кружок поэзии – поправляет его Николай.
Кто перелестнет следующую страницу?
- Нам нужно немного здравого смысла – говорит Николай.
- Нам нужно забыть о здравом смысле – говорит Андрей.
 
Сверху