1. Всем пользователям необходимо проверить работоспособность своего электронного почтового адреса. Для этого на, указанный в вашем профиле электронный адрес, в период с 14 по 18 июня, отправлено письмо. Вам необходимо проверить свою почту, возможно папку "спам". Если там есть письмо от нас, то можете не беспокоиться, в противном случае необходимо либо изменить адрес электронной почты в настройках профиля , либо если у вас электронная почта от компании "Интерсвязь" (@is74.ru) вы им долго не пользовались и хотите им пользоваться, позвоните в СТП по телефону 247-9-555 для активации вашего адреса электронной почты.
    Скрыть объявление

Полезная информация для писателей

Тема в разделе "Наша проза", создана пользователем Лилиана, 13 авг 2009.

  1. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 13 авг 2009
    Ты пишешь? Твои произведения хвалят не только родители и друзья, но и другие люди? Хочешь попробовать себя на поприще настоящего писателя?
    У тебя есть шанс!
    Загляни в эту тему.
    Здесь все, что тебе нужно.
    Дерзай, пробуй! И когда-нибудь тебе обязательно улыбнется удача!

    Итак, начнем. Для начала неплохо выяснить, действительно ли ты так гениален. Даже если в голове уже созрел готовый сюжет о Доне Карлосе и пышногрудой красавице Виктории, и мысли о счастливом будущем с шикарным гонораром от крупного издательства прочно поселились в твоем вообпажении, не торопись.
    Есть особый тип людей - графоманы. Им все время необходимо что-то писать, но вот до публикаций дело, как правило, не доходит.
    Определить графоманию легко. Если ты поэт-графоман, то в твоих стихах непременно найдется парочка избитых рифм вроде "кровь-любовь" "вены-стены" "луна-она". Если ты прозаик-графоман, то твои романы до боли напоминают известные произведения или фильмы.


    Но графоманы в большинстве своем работоспособны. Если ты, проанализировав свои творения, пришел к выводу, что являешься законченным графоманом, не спеши в ярости крушить компьютер и ритуально сжигать учебник литературы. У тебя есть по крайней мере два выхода:
    • Направить свою неуемную энергию на что-то другое. Оглянись вокруг: в мире много интересного, помимо литературы. Научись фотографировать, танцевать, делать свадебные букеты, рисовать кошек - что угодно. И кто знает, может, твои замыслы получат новую жизнь?
    • Отложить мечты о славе и богатстве в дальний угол, взять себя в руки, и подтянуть-таки свои успехи до приличного уровня.
    Как это сделать? Я имею в виду, подтягивание писательских способностей? Легко.
    Во-первых, читать больше книг.
    Причем самых разных. Читая классиков, ты сможешь понять. что же такого в произведениях, которые прошли через десятки лет, и остаются любимы. Взявшись за современную литературы, ы поймешь, что интересно читателям сейчас.
    Комментарий от меня: Про детскую литературу тоже забывать нельзя. Классика классикой, но лично меня в школе от нее просто воротило.
    Во-вторых, подтянуть русский язык (ну или тот, на котором пишешь)
    Ни одно издательство не обрадуется, если получит текст, в котором количество ошибок превышает количество знаков. Даже гениальный текст с ошибками будет смотреться просто ужасно.
    Комментарий от меня: Ах да, и уж конечно, не забывайте переключать раскладку клавиатуры. Иногда такая ерунда получается.;)
    В-третих, найти человека, который будет непредвзято оценивать написанное.
    Комментарий от меня: Тут нужно намазать на бутерброд свою гордость и не обижаться на критика, будь то учитель Литературы, знакомый редактор или любимая собачка.

    Если учительница Литературы боготворит только Пушкина, а подруга-редактор существует только в мечтах, да и собачка не выразила должного интереса к твоему творчеству, обратись к собратьям. Писатели со всего мира давно заседают в интернете, помогая друг другу.
    http://Zhurnal.lib.ru & http://stihi.ru - два основных сайта, где можно выставить на суд общественности свои произведения или покритиковать чужие. Также имеется полезная информация: куда бежать, что делать, с кем говорить.
    Молодых писателей у нас любят всячески пытаются им помочь. Если крупная проза не для тебя - добро пожаловать на сайт "Студенческий Букер" http://stubooker.rush.ru
    Каждый год студенты пишут эссе об одном из новых романов современной литературы. Победителю - гонорар и литературное признание.
    Такж существует премия "Дебют". Победитель получит достаточно приличный гонорар и возможность опубликовать книгу.http://www.mydebut.ru
    Комментарий от меня: было дело под Полтавой, посылала. Я уж и забыла про это, но до результатов еще ой как долго. Да и на спор это было. Так о чем я? Ах, да. Попробовать то можно, не так ли?

    С самого начала нужно определиться, что именно ты хочешь писать. Если всемирной славы и любви литературных критиков - то стоит посылать свои работы в солидные журналы.
    Если все гораздо проще, и хочется радовать простой народ интересными произведениями - то стоит обратить внимание на развлекательные жанры. Разумеется, фанастика, детективы и любовные романы Нобелевской премии не принесут.

    Итак, работа закончилась, роман "Вася Иванов и суперпупермегареактор с Альдебарана" готов, проверен на ошибки и одобрен твоими личными критиками, можно начинать восхождение по лестнице успеха.
    Для начала посети сайт http://zhurnal.lib.ru - там ты найдешь огромный список издательств России.
    Все письма с просьбами о публикации обязательно читаются, иначе издательство не сможет находить нвых авторов. Но все равно нужно постараться правильно составить письмо.


    Обязательно:
    • Укажи жанр произведения
    • Сразу присылай рукопись, а не спрашивай разрешения. Ответить каждому нереально.
    • Нужно коротко рассказать о себе. Дать ссылку на домашнюю страницу или оставить контакты.
    • Если это крупное издательство - обязательно приложи к письму синопсис - краткое содержание. Перескажи роман так, чтобы его захотелось прочитать.
    Ну и напоследок. Если ответа нет, не отчаивайся! Не стесняйся позвонить и спросить о судьбе рукописи. А получив отказ не грусти - тебе обязательно улыбнется удача!
    В статье использована информация из Elle girl № 54,
    Тема будет пополняться. С удовольствием выслушаю ваши предложения. Расскажите, о чем бы вы хотели здесь прочитать. В ЛС. В теме просьба не писать, если у вас есть статья - пишите мне.
     
    #1
  2. MIDAS

    MIDAS Ословед

    Репутация:
    2.100.393
    MIDAS, 13 авг 2009
    Собственно я уже спрашивал в ЛС, но чтобы не вызывать такй вопрос у других пользователей в дальнейшем, озвучиваю вновь:
    Какие деньги вертятся в этой системе? Ведь никто не согласиться за красивые глаза напечатать тираж пусть даже в пять тысяч экземпляров.
     
    #2
  3. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 13 авг 2009
    Ну во-первых, здесь речь идет о публикациях начинающих авторов, которые понравились редакторам. Какой выплачивается гонорар - зависит от издательства, произвеления и контракта.
    Теперь о премиях. Насколько мне известно, Дебют - 200 000 + публикация произведения. Но там уровень работ достаточно высок.
    Если ты сам хочешь напечатать свою книги, то это будет достаточно дорого. Точнее сказать сложно - нужно смотреть конкретно по издательствам, звонить и узнавать.
    Зависит от объема книги, жанра и т.п Но деньги большие, хотя лит. премии Дебют вполне хватит, чтобы опубликовать.
     
    #3
  4. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 21 авг 2009
    Внимание авторам Нашей Прозы! Открыты вакансии на должности в Газете ВГ. Работа в соавторстве приветствуется.
    Обращаться к RamonA07 в ЛС или к Али в ПС

    В чем заключается работа:

    - Раз в месяц к основному выпуску предоставлять интересный материал. Тему внутри рубрики, манеру ведения автор определяет самостоятельно. Объем - один пост*.
    Открытые вакансии:
    Ведущие рубрик:
    1. Блоггерство
    2. Спорт
    3. Юмор
    4. Музыка
    5. Литературная страница
    Также принимаются статьи на свободную тему.

    Что необходимо:

    - владение литературным русским языком
    - опыт (ведение тем в ВГ (предоставить ссылки), соответствующая компетентность)
    - желание и свободное время на два часа работы в месяц (max.)
    - пробная статья
    - указание источника использованной информации (!)


    Тема для вопросов и предложений: [URL="http://city.is74.ru/forum/index.php?
     
    #4
  5. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 23 авг 2009
    Как научиться писать книги и статьи

    Этот странный вопрос мне задают довольно часто. Если честно, то я часто
    затрудняюсь ответить на него. Для каждого этот процесс происходит как-то иначе. Я могу просто рассказать, как это делаю я. Не читайте это, если вы не хотите научится писать.
    Пишите то, что думаете и слушайте себя.
    Научится писать то, что думаешь не так просто, как кажется. Когда начинаешь что-то переносить из головы на бумагу, то сразу начинает казаться, что пишешь что-то не то. В этот момент главное — не останавливаться. Просто перечитайте вслух то, что написали. И исправьте то, что плохо звучит. Надиктуйте текст на магнитофон и послушайте его. Это не прибавит вам скорости на первых порах, но прибавит мастерства в дальнейшем.
    Пишите про то, что вам интересно.
    Можно увлекательно рассказать о чем угодно. Но невозможно научится писать о том, что вам совершенно неинтересно. Можно писать что-то по заказу. Но самые интересные тексты получаются тогда, когда вы пишете что-то интересное для вас самих.
    Записывайте идеи.
    Невозможно научится писать, если вы не коллекционируете свои мысли. Лучше всего, если для идей вы заведете отдельный блокнот. С недавних пор таким блокнотом для меня является мой iPhone. Но подойдет любой блокнот. Главное, чтобы он был с вами все время. И еще — не пишите в него ничего, кроме идей для новых текстов, статей и постов. Это важно! Множество идей было мной потеряно из-за того, что я нарушала это правило.
    Собирайте интересное.
    Любая фраза, цитата, идея, новость или факт могут стать темой поста. Поэтому, услышав что-то интересное — запишите это. Пусть это будут только тезисы — со временем вы сможете их развить во что-то более существенное.
    Самым важным источником идей являются книги. Поэтому читайте их обязательно.
    Пишите эмоционально!
    Если вам скучно, о вашим читателям тоже будет скучно. Если вы не чувствуете себя на подъеме, когда что-то пишете, то и ваши читатели заскучают. Научится писать эмоционально не сложнее, чем научится эмоционально говорить.
    Просто пишите.
    Прекратите искать волшебный способ стать писателем. Просто сядьте и напишите уже хоть что нибудь. Пишите каждый день. И вы увидите, что научится писать можно только в том случае, если вы что-то пишете.

    Автор:
    Наталья Розина


    PS За статью благодарность выражается СВЕТОЗАРЕ.
     
    #5
  6. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 23 авг 2009
    Фехтование в фэнтези


    Целью данной статьи является помощь авторам жанра фэнтези в боевых аспектах.

    1. Герой и его "железка".

    Создал он существо, дал ему в руки оружие и сказал: "Это хорошо!"
    А действительно ли хорошо? Ясное дело, что для разных жанров фэнтези нужны протагонисты разной крутизны. Все упирается в процентное соотношение боевой составляющей к остальному тексту. Однако есть общие косяки, которые допускают и новички, и опытные мэтры своего дела. Давайте рассмотрим самые частые:

    - Герой, кто бы он ни был, вряд ли сможет стать мастером какого-либо стиля фехтования за год или два. Даже врожденный талант и превосходные данные требуют длительной огранки и ПРАКТИКИ (т.е. реального боя).

    - Восхищение мечом, его эротичным изгибом гарды и блестящей поверхностью клинка оставьте при себе. Поймите одно, даже в псевдосредневековье МЕЧ - это просто оружие для УБИЙСТВА. И точка. Воин, разумеется, относится с почтением к своему оружию. Но не доводит это до фарса.
    Частный случай: когда к герою попадает МЕГАмеч, а он в деле фехтования профан (например "Дочь похитительницы снов" М. Муркок), поэтому и тащится, как кот от валерьянки. Тут - да, можно оргазмировать на полную катушку. =)

    - Не мешайте "горячее" с "холодным". Двуручный меч легкий как перышко теряет ровно столько, сколько приобретает от подобного "колдунства". Даже если кто-то применит "грамотный" изврат с балансировкой - результат тот же.

    - Вышесказанное справедливо и для школ фехтования. НЕТ всеядного оружия! То, что вы можете сделать на сабле, становится невозможно на длинном мече и наоборот.
    Один из примеров подобного смешения (кстати, в чем-то успешный, так как бредовость идеи смогли обнаружить далеко не все читатели) это "Ведьмак" уважаемого пана Сапковского: орудовать полуторным мечом то как катаной, то в шпажном стиле, не гнушаясь даже использовать термины фехтования позднего средневековья - это сильно!

    - Не стоит изгаляться с методом ношения оружия. Да-да, пресловутые двуручи в ножнах за спиной и иже с ними. В боевом отношении принцип "подальше положишь - поближе возьмешь" не работает.

    - Выбирая оружие и стиль для своего возлюбленного чада, руководствуйтесь не только личными предпочтениями, но и логикой. Хоббиту не стоит давать в руки фламберг. Щуплому эльфу-батану будет непросто поднять огромную секиру минотавра и все такое. Ну а здоровяк аля Арнольд или Сталлоне почувствует себя обделенным со стилетом эпохи Ренессанса.

    Таким образом, что нам нужно? Четкие характеристики героя, желательно иметь подходящий прототип в виде живого человека, а совсем хорошо - фехтовальщика с приличным стажем и свободным временем. Далее выбирайте оружие подстать, НО учтите, что нужно будет покопать материалов по техникам и посмотреть тонну видео в Интернете после того, как выберите "железку". Даже если у вас есть солидный опыт в деле фехтования, будет лишний повод узнать что-нибудь новое.

    2. Выбор пути.

    Прежде всего, стоит решить, чем наш герой будет выделяться из толпы рубак и какие цели преследовать в бою.

    NB: Разумеется, перед этим нужно определиться с тем, кем он начинает: новичком, искушенным или признанным мастером.

    Выбирая стиль фехтования и оружие, не забывайте про "косяки" и физические данные вашего персонажа!
    Теперь о насущном. Если герой действует в боевом фэнтези, тогда старайтесь выбирать так, чтобы стиль имел большой арсенал приемов, потому что повторение из раза в раз одного и того же по ходу повествования будет смотреться блекло. Вообще, насыщенные боевки не повредят любому жанру. Соберите необходимую информацию и начинайте творить.
    В мире фехтования можно стать непобедимым не только техникой, но и свойствами собственного тела (быстрота, ловкость, сила), а также головой: хитрость, коварство и "грязные" трюки.
    Оставляйте герою пластичность и простор для совершенства, так как по ходу написания вы можете параллельно найти что-нибудь стоящее.
    Оружие и стиль боя сами по себе многое говорят о герое. В Китае с древних времен считалось, что познать человека лучше всего можно в бою. Поэтому не стоит давать душой и сердцем благородному паладину церемониальный крис или кусаригама, а вору и убийце - сияющий бастард с гравировкой "Во имя отца, сына и святого духа! Аминь". Каждому свое. =)
    Возвращаясь к технической стороне вопроса, стоит отметить, что есть оружие, которого стоит избегать. Особенно если вы хотите одарить им до конца книги главного героя, или персонажа, который постоянно на виду. К таким можно причислить всевозможные ножи и кинжалы, из-за скоротечности боя, и алебарды, с их шестью-семью ударами и сложностями в описании приемов, если речь идет о китайских типах этого оружия.

    Перечень частых "подводных камней":

    - Изобретая собственный стиль, вы сильно повышаете риск криво повторить уже существующие.

    - Смешивая различные стили, есть большой шанс пополнить коллекцию "косяков".

    - Плохо собрав сведения о школе фехтования, вы можете недооценить или переоценить некоторые удары, что в любом случае скверно, так как вы упустите многие жемчужины, что могли бы украсить ваше повествование.

    - Поменьше сталкивайте в поединках несуразные комбинации оружия, стилей и противников. Китайская "гэ" или "бо" в стиле ушу против парных кукри в вариации капоэйры - это жесть!

    - Хорошо изучите матчасть, чтобы на разрубать катаной латника в полном готическом доспехе и не пронзать копьем кулачный щит викинга.

    - Описывая бой, не устраивайте игру в "попрыгушки" толкиенистов с палками из ближайшего леса, когда "мечи" еле касаются друг друга кончиками. Используйте весь арсенал ударов оружием, руками и ногами, а также клинчи, сцепки, захваты, перехваты и т.д. Лишне говорить, что зона поражения должна быть максимальной. В конце концов, Ахиллеса заколбасили ударом в пятку. Только не переусердствуйте с этим!

    - Одинаковых противников НЕ БЫВАЕТ.

    3. В бой!

    Итак, стиль выбран, оружие начищено до блеска, герой горит желанием всех убить и остаться в полном одиночестве.
    Занимаясь выписыванием боевок, стоит помнить, что это ВЫ, уважаемый автор, сидите в удобном кресле перед компьютером или печатной машинкой с чашкой кофейку. Ваш же герой смотрит в глаза смерти, кровь его кипит в жилах, адреналин сносит башню, а чувство самосохранения рвет и мечет. Поэтому четко представляйте уровень накала страстей и не загибайте диалоги в пару страниц посреди жуткой бойни, как это делал профессор Толкиен, дополняя все дело лихо закрученной риторикой. Тоже относится и к описаниям. В горячке боя своих от чужих отличаешь с трудом, а уж наслаждаться пением птиц и видами природы посреди трехэтажного выражения эмоций и оглушительного звона стали очень затруднительно.
    Существует ОРГОМНОЕ количество состояний в бою, которые были выведены в разное время в разных точках нашей планеты. Поэтому будет здорово, если расскажите хотя бы о том, которым пользуется ваш герой. Например: берсеркерский рейдж, самурайский "бой пустоты" и т.д.

    Несмотря на то, что живучесть людей очень различается от экземпляра к экземпляру, стоит изучить анатомию и просветиться в области болевого порога и кровопотери.

    NB: были прецеденты, когда человек после удара ножом в сердце смог убежать от грабителей и прожил целых четыре дня.

    Для массовых боев начитайте материал по тактике различных родов войск, также об артиллерии интересующего периода. Старайтесь реже запихивать главного героя в ситуации невыгодные для его тактики боя, иначе будет затруднительно объяснить, как он так долго прожил.

    Методика для написания дуэлей-поединков:

    -- Создайте противника с определенным стилем, особенностями и оружием. Противопоставьте все условия вашему герою.
    -- Потратьте время и решите созданную задачу (избегая удачи, "роялей", неожиданной "кавалерии" из кустов и просто грома с небес).

    Как решать задачу? Вот несколько идей навскидку:

    - Преимуществом оружия (двуручником одним ударом закопать маньяка с кинжалом, или проворно подскочить со спины к латнику и засадить стилет в ближайшую щель в доспехах)

    - Особенностями техники (лазейки в защите, обманные движения - финты, контратаки, рипосты и прочее)

    - Отравленным клинком.

    - Скрытым оружием.

    - Физической выносливостью (тупо загонять).

    Если ваш герой один, а противников несколько:

    - Помните о трех правилах!
    1) Правило человеческой глупости - противники никогда не будут действовать настолько же слаженно, как один человек.
    2) Правило человеческого страха - каждый из противников не хочет оказаться на "вертеле".
    3) Правило человеческой лени - каждому хочется, чтобы его работу сделал другой.

    - Не забывайте, что каждый из противников двигается с разной скоростью. Поэтому бегаем и выманиваем по одиночке.

    - НЕЛЬЗЯ: давать себя окружить и встречать в лоб строй врагов.

    - Хорошо бы использовать любую позицию, дающую стратегическое преимущество и ограничивающую подвижность группы врагов (баррикаду, узкий коридор или лестницу и т.д.)

    Для описания одоспешенного боя четко выберите тип этого самого доспеха, только не ударяйтесь в крайность, иначе будет трудно подобрать "нож" для вскрытия навороченной вами "консервной банки". Изучите матчасть. И запомните, что там, где много доспехов, меньше остается от фехтования.

    Что касается магического оружия, не советую ударяться в сальваторовские убойные откровения. Если, все же, очень хочется, то помните, что придется хорошенько проанализировать те реалии, которые создают на поле брани зачарованные клинки и как они изменяют рисунок боя. Также примите к сведению, что на всякое действие есть противодействие. То есть противники героя с магическим клинком не будут постоянно умирать от его мегарулеза, а, скорее всего, отступят и станут искать нетривиальное решение проблемы. =)

    И, напоследок, про...

    4. Термины.

    Ну кому же не хочется завернуть что-нибудь ЭДАКОЕ?! Скорчить из себя знатока и профи! В конце концов, отчитаться о проделанной работе по немецкому учебнику лангшверда 15 века или "Книге Пяти Колец" пресловутого Мусаси!
    Ради бога!
    Если вас не достанет с определенной периодичностью клепать сноски на каждый термин, потому что одной где-то там, в первых абзацах, будет рядовому обывателю МАЛО, чтобы запомнить. Дело ваше.
    Используя термины, действуйте осторожно. Не берите на вооружения те, что включают в свое описание пару абзацев (например "удар красных листьев" Миямото Мусаси). Также избегайте ОБЩИХ терминов.
    Если хватит фантазии, изобретите названия для ударов, особенно если смешиваете несколько стилей (чтобы хотя бы на слух они звучали как из одного языка). Но в описаниях боев старайтесь самые простые удары обозначать доходчиво, без терминов, а сами термины приберегать при сложном описании, скажем, контратаки. В таком случае термин поможет сэкономить место и не раздувать и без того массивное описание.

    В заключение добавлю, что также осторожно следует поступать с названиями оружия. Например: "меч девяти колец" или "метла ведьмы". Потому как такие названия появились не на пустом месте, и имели свою историю для конкретной страны и конкретного времени.

    ________________________________ _____

    :D Ну а теперь, когда мы поумничали, представляю на ваш суд описание поединка из книги. Образцом не считать ни в коем случае, ибо ошибок здесь, должно быть, пруд пруди Но куда же без примеров, поэтому...

    ..Оба клинка, повинуясь мысленной команде их обладательницы, выпрыгнули из ножен и оказались у неё в руках. Не раздумывая, Карина с разбегу прыгнула в сторону лишу, и кувыркнувшись в воздухе, обрушила на него двойной рубящий удар. Лиандер откатился в сторону, на ходу снимая с пояса шарны. Карина, приземлившись, пригнулась, уходя от атаки лишу, и провела круговой секущий левой ногой. Лиандер подпрыгнул, и тут же, с довольной ухмылкой на лице, буквально растворился в воздухе… чтобы в тот же миг появиться у неё за спиной и выбросить вперёд руку с одним из своих лезвий. Шарн со свистом рассёк воздух в нескольких сантиметрах от уха Карины, после чего последовала повторная атака с левой, которую, впрочем, эльфа уже контролировала. «Вот, значит, как мы умеем», пронеслась в голове мысль, в то время как руки и ноги работали в ритме непрерывного танца, каждый раз чудом уходя от сверкающих изогнутых лезвий противника.
    Кувыркнувшись назад, эльфа резко выпрямилась, и по-новому, с некоторым уважением посмотрела на лишу. Бой прервался – они стояли друг напротив друга, перекидываясь оценивающими взглядами.
    - Фэро! – тихо произнесла Карина, и оба её клинка озарились слабым голубоватым свечением.
    Лиандер в ответ лишь улыбнулся своей белозубой улыбкой, и в ту же секунду, с какой-то неестественной быстротой, кинулся на неё.
    Казалось, он был повсюду. Удары обрушивались справа, слева, из-под низу, с нескольких мест одновременно. Карина еле-еле успевала парировать, её спасало лишь то, что сияющие наэры сами угадывали, с какой стороны последует очередной удар… Внезапно шквал прекратился, и лишу материализовался из воздуха на своём прежнем месте, в десяти шагах от неё. Карина заметила, что дыхание его участилось, а на лице и теле проступили капли пота. Резко выдохнув, она приняла боевую стойку, и мелкими шажками, медленно набирая скорость, двинулась на противника. Теперь ритм танца задавала уже эльфа, и это был именно танец, поскольку каждый его пируэт, каждый выпад, разворот и отскок безупречно вписывался в общую гамму.
    Но лишу не поддавался...
    Альтернативное мнение:
    А по моему, это пример вопиющей невнимательности по отношению к физиологии героя. Только не со стороны Сапковского, а со стороны автора статьи. Ведьмак потому так круто и машет железякой, ибо мутант. По задумке у него рефлекторные и силовые показатели гораздо выше тех, что может достигнуть человек благодаря обычным тренировкам. Так что то, что в плане фехтования для простого человека недостижимо, то для него - в порядке вещей;)
    Всё таки нужно оставлять место для выдумки, это ж фэнтези, а не пособие "Фехтование для чайников":crazy2:

    PS За статью благодарность выражается СВЕТОЗАРЕ.
     
    #6
  7. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 5 сен 2009
    Тем, кто пишет фэнтези


    Очень хорошо проанализировал современное состояние русского фэнтезийного жанра Константин Крылов в своих «Рассуждениях о русской фэнтези». Я с ним вступил в полемику, так что кое-какие идеи относительно российской фэнтези уже высказывал. Здесь я хочу предложить авторам пожелания практического характера.

    I. Фабула.
    Я бы разделил всю слабую фэнтезийную литературу на две большие группы: стандартно-западная и «славянская». Обе они, в свою очередь, делятся на подвиды: «квест» (героический поход, имеющий некую духовную цель) и «милитаризм» (вот эти вот тех завоевывают на протяжении нескольких томов). И те, и другие могут быть выдержаны в юмористическом ключе. Сразу оговорюсь, что про юмористические произведения данного жанра говорить ничего не буду.
    О фанфиках разговор особый. Что, как не фанфик по сути, есть «Этюд в изумрудных тонах» Нила Геймана или «Узница башни» Б. Акунина?.. Но вернусь к теме.
    Конечно, мне могут сказать: как ты можешь, дорогой Антон, кого-то учить писать фэнтези, если сам не пишешь в этом жанре? С какой такой стати ты вдруг вообще кому-то что-то можешь рекомендовать? Особенно если учесть, что пишешь ты в целом посредственно?
    В-главных и конечных, я читатель и поклонник жанра. Я жажду новых замечательных произведений, а натыкаюсь за немногим исключением на ерунду.

    1. Квесты.
    1.1. Большая часть стандартно-западных «пописок» (аналог слова «поделки», только для писательства) подвида «квест» имеет следующий обязательный набор:
    – Эльфы (от людей отличаются формой ушей и размерами тела (худые и невысокие), причём если размеры у разных авторов варьируются, то уши всегда одинаковые. Нередко враги людям (или плохо к ним относятся), хотя могут быть и дружественны.
    – Гоблины, орки (с лёгкой руки Толкина), тролли – непременно страшные и некрасивые, враждебны людям и эльфам. Некоторые авторы пишут с точки зрения троллей, пытаясь «развенчать миф о злобности».
    – Волшебники (как правило, красавчики и красавицы). Обладают стандартной магической атрибутикой – волшебные жезлы, талисманы и т.д. Часто швыряются сгустками и струями огня, летают без всяких приспособлений, устраивают магические поединки, сооружают магические порталы и много чего ещё. Поскольку авторы гонятся за зрелищностью, в большинстве случаев огонь прямо уж обязателен! Струями воды или воздуха колдуны бросаются крайне редко, как и камнями.
    – Герои (как правило, красавчики и красавицы), могут быть одновременно волшебниками. Если герой – мужчина, то он, как правило, стандартно мускулист. Герои-толстяки или же герои с дефектами внешности не встречаются. Если героиня, то уж конечно с высокой грудью, осиной талией, прекрасными глазами и сочным ртом – идеал глянцевого журнала, словом. Независимо от пола, идут туда, не знаю куда, чтобы принести то, не знаю что. Тем самым они спасают весь (не страну, не деревню!) мир. По пути сражаются с врагами и дружат с друзьями. При себе чаще всего имеют волшебное оружие, как-то: меч (чаще всего), доспехи (иногда их нет, а герой мотается туда-сюда с голой грудью, но в штанах), подвеска (то, что висит на шее и очень полезно). Что касается мечей, то это – излюбленное рубяще-колющее оружие большинства авторов. Причём у некоторых писателей меч хотя и упоминается, но ни в каких действиях не участвуя, всегда висит у героя на боку (в меньшинстве случаев) или за спиной (почти всегда). Лук и копьё возникают гораздо реже. У героев могут быть разнообразные ездовые животные, от лошади до волка. Очень часто социальное происхождение героя таково: «властелин» (стихии, мира и т.д.). Общий недостаток таких героев в том, что автор ими любуется и наделяет массой всевозможных достоинств.
    – Гномы, сплошь толкиновского изобретения как во внешности, так и в образе жизни.
    Уже с первых страниц читатель высчитывает весь ход событий от пункта А до С: герой попрётся добывать волшебный предмет (А), враг будет ему вставлять палки в колёса (В), но герой всё равно победит (С). Почти во всех таких квестах обязательна любовная история, и нередко в паре эльф – человек. Русские авторы любят тут драматизировать: бац! – и померла (помер) возлюбленная (возлюбленный).
    Кроме перечисленных живых существ, на страницах таких книг часто видим волков-оборотней (не медведей, не лисиц, не тигров!). Великанов я в таких книгах не встречал, равно как и греческих персонажей.
    1.2. Полу-славянские «пописки» типа квест – то же самое (см. выше), только эльфов нет, а вместо гоблинов русские замены. Всякие там водяные-лешие-русалки. Классической бабы-яги мы тут не увидим, равно как и Кощея: ведь эти все «славянские фэнтези» не более чем кальки с западных, где данные персонажи не предусмотрены.

    Я не понимаю, зачем раз за разом писать именно об этом, когда и так уже предостаточно?
    Думаю, автору следует повести читателя за собой и… обмануть! То есть автор направляет читателя при помощи сюжетных зигзагов к вроде бы очевидному выводу. Читатель уж «догадался», он уж «знает» наперёд… И вдруг – бу-у-х! – а всё не так! Скажем, герой идёт спасать от дракона-колдуна волшебный объект – девушку. Масса приключений, и вдруг выясняется, что герой-то, хороший парень, силы зла защищает, дракон-колдун во имя добра себя приносит в жертву, а на могилке его рыдает волшебный объект – девушка. А потом девушку обнимает воскресший дракон-колдун в образе человека и оказывается, что герой-парень поразил своё же зло, а слёзы девушки вернули живым и здоровым дракона-колдуна. При этом по тексту хорошо бы разбросать неприметных «подсказок», чтобы читатель начинал теряться в догадках, находил разгадку, но неверную. Словом, чем сильнее закручена тут интрига, тем лучше. Чем резче неожиданный – но непременно естественный! – поворот, тем интереснее. Однако тут нужно соблюдать меру. Интрига должна быть органично связана со всем повествованием, а не валиться откуда-то, как «бог из машины».
    Блестящий пример такого рода повествования – это произведения Д. Мартина. Вот уж там интрига так интрига! Конечно, его произведения – ни в коем случае не квесты, но интриганству у этого автора можно ого как поучиться! Великолепны козни также и у Нила Геймана, и у Стивена Кинга. Хороша, хотя иногда и с некоторыми проколами, интрига и у Роулинг, хотя у неё наблюдается упрощение собственных же замечательных идей и их недоработка.

    2. «Милитаризм»
    Как правило, «стандартно-западные» и «славянские» «пописки» на тему завоеваний различаются только именами героев и набором действующих лиц. И там и там он тот же, что и в «квестах», только прибавляется король/ князь/ император/ царь. Очень часто стремления завоевателей никак не поясняются и не мотивируются. Повествование нередко начинается с совета, где «те» решают напасть на «этих». И – в путь! Кругом катавасия с гонками на конях, сражениями, колдовством, волшебными предметами и героями при них. Исход, как правило, известен читателю заранее: «хорошие» победят «злых». Иначе и книгу писать незачем! Правда, в российских «пописках» встречается ситуация, когда «плохие» всё же победили «хороших».
    В принципе, данный подвид – это нередко смесь квеста с «милитаризмом», хотя бывает и без элементов квеста.
    На эту тему уже горы книг написаны и горы фильмов отсняты! Думаю, этот жанр как таковой вообще уже исчерпан, и незачем плодить бесконечные варианты одного и того же. Другое дело, когда «милитаризм» появляется не как самоцель, а как следствие неких событий, и когда не им одним увлечен автор. Но в любом случае скучно и мерзко выглядят излишне подробные описания битв и смертей, равно как и поединков. Уважаемый мною Р. Желязны любит описывать поединки на колюще-рубящем оружии и без оного. При всём таланте автора эти описания представляют интерес разве только тому, кто разбирается в боевых приёмах. Ну а если автор подробно расписывает, что кому отрубили или сломали, откуда потекла кровь, и какая часть тела с каким звуком отвалилась, то это уж – высшая безвкусица!

    II. Язык
    Язык – это бич 90% авторов. Я имею в виду не только и не столько стиль, сколько язык имён и названий.
    2.1. Личные имена, чины (звания) и географические названия.Как правило, имена в «стандартно-западных» квестах – потуги на изобретения «западного» типа наименований. Хуже всего дело обстоит с именами эльфов. Авторы, начитавшись Толкина, в лучшем случае черпают эльфийские слова из соответствующих энциклопедий, а в худшем – сами придумывают их. Второй случай и даёт львиную долю дурацких имён.
    Я всё-таки рекомендовал бы, если уж так и тянет на стандартных эльфов, воспользоваться наследием Толкина. Правда, для меня до сих пор загадка: зачем, зачем? Лучше Толкина всё равно не напишешь!
    А если уж так припёрло придумывать эльфийские термины, надо ознакомиться хотя бы обзорно с «эльфийским» языком, благо книжки на данную тему и в России издавались. В таких руководствах рассказывается о принципах строения слов и о значении корней, приставок, окончаний. Обычно же автор попросту приставляет окончание –энь (для ж.р.) и –эр / –ор (для м.р.), а читатель плюётся.
    Если же не охота возиться с этим – пишите что-нибудь другое. Иначе дальше «пописок» вы не продвинетесь.
    Когда придумываете имя, произнесите его. Имена должны быть органично связаны с родным языком и не представлять собой нелепые сочетания звуков и основ. Если этому правилу не следовать, то появятся у вас всякого типа «Уэры», «Аэолиэны», «Придоны», «Веломиры», «Заресветы», «Лечезары». Для западных имён я бы предложил использовать уже имеющиеся... западные. Они, как правило (вместе с сокращениями типа Ричард – Дик) даются в конце словаря иностранного языка. «Славянское» имя изобрести крайне сложно, так что лучше уж брать их либо из былин, либо из летописей. «Повесть временных лет» неоднократно изданную возьмите и черпайте оттуда.
    У авторов «стандартно-западного» направления проблемы с названиями чинов и званий нет: они берут готовых «императоров», «королей», «канцлеров» и т.д. Но «славянисты» этот путь отбрасывают, и вот у них мы видим «тцара», «кинеся» («кнеся»), «болярина», «градника» и т.д. Уж лучше использовать привычные термины, а если их не хватает, то возьмите в библиотеке академическое издание «Русской правды» с примечаниями и выберете должности оттуда. При этом нужно пояснить, какова их иерархия, и каковы обязанности данного чина, и как можно его получить.
    Неохота возиться? Тогда не пишите вообще! Пощадите читателя!
    С географическими терминами и понятиями дело обстоит несколько лучше. Но и тут авторы умудряются составлять абсолютно неестественные названия, например «Бродокоров». Гораздо лучше звучит «Коровий брод».

    2.2. Языки разных народов.
    Как я уже сказал, это беда почти всех авторов. Они описывают разные народы, но в именах героев и названиях однообразность иностранных языков не соблюдается.
    А языковое единство необходимо! Если у вас эльфы, то имена их и эльфийские названия должны строиться по одному и тому же грамматическому принципу. Короче говоря, нужно придумать им язык, то есть пойти по пути Толкина. Он взял за основу эльфийского финский и другие скандинавские языки. Ясно, для этого нужно быть лингвистом. Но мы же не все лингвисты! Поэтому хорошо бы за основу придумываемого взять грамматику реального. Тут подходит любой язык, хотя немецкий и английский более распространены. Немецкий более продуктивен, так как там, в отличие от английского, есть система склонения. Если вам известен какой-нибудь другой иностранный, стройте придуманный язык на его основе.
    Конечно, сочинить язык на таком уровне, как Толкин, крайне сложно. Можно упростить задачу: продумать основные принципы словообразования и пользоваться при изобретении имён этим выдуманным правилом. И в любом случае имена и названия должны быть удобопроизносимыми! Хороший пример таких имён – Д. Мартин и Д.К. Роулинг, а из отечественных авторов – Е. Лукин («Катали мы ваше солнце»), М. Успенский (романы о Жихаре) и в меньшей степени М. Семёнова (у неё тут далеко не всё гладко). Их произведения, конечно, нельзя однозначно определить как «квесты» или «милитаризм», и миры описываются принципиально разные, но вот имена хороши! Роулинг использует как обычные английские имена, так и латинские слова, из-за чего имена у неё «говорящие». А у Д.Мартина встречаются как привычные английскому уху, так и придуманные имена.

    2.3. Анахронизмы.
    Анахронизмы – это слова, относящиеся к иному историческому периоду, чем описываемые события. Если уж речь идёт о средневековом мире, то в нём не должны встречаться «слова из будущего». Исключение может быть в том случае, если герой, их употребляющий, принадлежит к другому историческому периоду и это оговорено автором. Очень режет глаз, когда в тексте про князей и бояр появляются вдруг слова вроде «дезинфекция», «машина», «ситуация», «ментальный», «политический», «рациональный», «стабилизировать» и т.д.
    Следует также учитывать, что средневековые люди мыслили иными категориями, чем мы. И не может средневековый герой сказать о противнике: «он дерётся, как машина».

    2.4. Слова-«паразиты»:
    Они явились из современной чудовищной обыденной российской речи и нередко относятся к криминальному жаргону. Почитаешь, и страшно становится: авторы уже не видят разницы между нормальной речью и криминальной!
    «бесперспектняк»,
    «блатнюк»,
    «кидать»: «Этот подлый Фари меня кинул! Ускакал на моём коне!»
    «валить»: «Рыцарь сказал, что пора валить оттуда»
    «наехал»: «Он прилюдно наехал на родителей девушки, сказал, что они уроды»
    «недетский»: «Он получил недетский удар»
    «опустил»: - «Он его при всех опустил своими словами»
    «особо»: «Ей это не особо понравилось»
    «отмажут»,
    «отморозки»,
    «практически»,
    «прикольный»,
    «разводить на что-либо»: «Она меня развела на нерушимую клятву»
    «разруливать»
    «заподлистый», «западло»,
    «типа»: «И типа он сказал, что она…»
    «трупешник»,
    «тусовались»,
    «тормоза»: «У Блека никогда в жизни не было тормозов»
    «хана»: «Теперь всему настанет хана»
    «шампунь», «Они выпили по шампуню марки «Синий дол».
    Понятно, если эти слова принадлежат герою, и это обоснованно сюжетом, терпеть можно. Так автор характеризует персонажа. Но если это речь автора, читать её невозможно.

    2.5. «Красивости».
    Авторы, пишущие фэнтези, считают своим долгом красиво – ну очень красиво! – описывать природу. И у них обязательно «черные / синие небеса», «белые облака-барашки», «дивно пахнущие цветы», «хрустальный воздух», «нежное пение птиц» и т.д., причём всё это акцентировано. Когда такие описания читаешь, то неестественность так и лезет между строк. Природу изобразить так, чтобы это читалось, крайне сложно. Тут нужен особый талант. Учтите, что читатель и великолепные зарисовки природы нередко проскакивает, и уж тем более ему оскомину набьют ваши «красивости». «Красивости» могут быть и отрицательного характера, вроде следующих: «небо рвало дождём», «звёзды подавились светом», «жирная грязь всосала, как блевотину, нежные зеленые листочки» и т.д. Выглядят они так же по-дурацки, как и положительные.
    Но раз без описания природы никуда, то выдавайте здесь ваши собственные ощущения от леса, озера, реки и т.д. нейтрально, но подбирая выразительные слова. Ключ описания природы именно в этом: передать свои ощущения без оглядки на «великих» и без стереотипов. Если вы видите небо голубым, как василёк, то с васильком его и сравнивайте. Если облако для вас – кусок ваты или взбитые сливки, то от такого вашего впечатления и отталкивайтесь. Если солнце желтое, как листья берёзы осенью, то так и скажите. Это будет искренне. А искренность писателя сразу чувствует читатель и верит автору.
    Не стремитесь приукрасить ваши собственные впечатления от природы. В противном случае получается фальшь.
    Далее, у многих начинающих и не очень авторов сильна приверженность к одной цветовой гамме. Наиболее частотные цвета – красный, черный, огненный, синий и зеленый. Жёлтый встречается реже, а прочие цвета лишь промелькивают иногда.

    2.5. «Голливудизмы».
    «Голливудизмами» я называю необоснованную зрелищность, когда за описанием действующих лиц, зданий, животных, оружия и вообще всего так и видятся кадры из фильмов. Особенно часта такого рода зрелищность при описании боёв. В бою злые «голливудские персонажи» деморализуют противника следующими методами:
    – дьявольски / кошмарно / сумасшедше / и т.д. смеются, когда в самой ситуации нет ничего, что этот смех вызывало бы;
    – сверкают / вращают глазами, лязгают зубами, выпускают когти и т.д.;
    – подкрадываются к жертве, вместо того чтобы подскочить;
    – заводят длинные издевательские разговоры, вместо того чтобы сразу приступить к делу.
    А хорошие «киногерои» вот как бьются с врагами:
    – ловко уклоняются от самых фантастических ударов, но пропускают самый простой;
    – неоднократно получив удары в самые уязвимые части тела дерутся, как ни в чем ни бывало (как и злодеи);
    – заводят длинные обличительные разговоры, часто в самый неподходящий момент;
    – картинно рефлектируют.
    Хорошие всегда побеждают злых!

    III. Религия и обычаи.
    Большинство авторов не затрудняют себя сколько-нибудь детальной и правдоподобной разработкой обычаев тех народов, о которых говорят. То же можно сказать о религии. А между тем вопрос обычаев и верований очень и очень важен. Не мог средневековый человек жить так, как мы в эру глобализации: не зная ни истинного Бога, ни родных традиций. Кроме того, это для нашего века и преимущественно для европейцев характерна как апологетика и эстетизация зла, так и забвение своих корней и веры. Но для общества иного толка такое отсутствие столпов может наблюдаться далеко не всегда, если не сказать – никогда.
    Я не говорю, что нужно расписывать всё это очень подробно: читателю излишне сложные разработки могут и надоесть. Необходимо их хотя бы наметить и кратко о них поведать.
    3.1. Религия.
    Тут есть подводные камни, главный из которых – правдоподобность.
    Для любых языческих верований характерен своеобразный рационализм. Язычник четко знает, какому богу, какое приношение и зачем положено. У этого божества есть священные места, сакральные предметы, молитвы. Но при всём том языческие представления, как правило, не выходят на философско-обобщающий уровень. Философия и этика – дело монотеизма. А дело язычества – обеспечить человеку такую связь с богами, которая позволяет получить и обезопасить всё необходимое для жизни. В язычестве важны обряды и ритуалы, связанные с:
    -рождением;
    -взрослением (инициации);
    -женитьбой;
    -смертью;
    -урожаем и плодородностью, ремеслом и торговлей.
    Для политеизма, кроме того, характерны мифы, повествующие о сотворении мира. Именно в согласии с ними строится в разуме человека вселенная. И именно здесь могут лежать ключи от фабулы, если перед нами квест.
    В каких богов (бога) верует герой? Какого пола бог – «он», «она» или же верующие сами не знают пола своего бога? За что «отвечают» боги? Какие подношения принимают? Каковы атрибуты и символы богов? Какие жесты угодны этим богам? Что богам милее – чтобы в них верили, но творили ошибки в жертвоприношении или же «пусть не верят, лишь бы почитали»?
    (Следует учитывать также, что для язычников не характерна религиозная рознь и религиозные войны.)
    Или же герои веруют в некоего единого бога? Как его зовут? Какие предания с ним связаны? Как он выглядит? Как верующие относятся к иным конфессиям, и есть ли эти конфессии вообще?
    3.2. Обычаи.
    Для любых людей важны те обычаи, которые позволяют спокойно проживать в обществе и поддерживают в нём порядок. Часть из них (обычаев, а не людей) корнями уходит в наиболее значимые поверья, которые давным-давно забыты. Такие обычаи выполняются, ибо «так положено».
    Какое имя дать маленькому ребёнку? У него есть только личное «открытое имя», или же его именуют исключительно прозвищем, а «истинное имя» скрывают? В современной русской номиналистике у каждого есть личное имя, затем – отцовское и отцовская же фамилия. Никаких следов матери! А как обстоит дело у вашего героя?
    Чем отличается (или не отличается) детская и взрослая одежда? Почему?
    Какой длины волосы у людей и почему?
    Каковы правила вежливости в данном обществе? Как, например, принято здороваться? Нужно ли давать руку и пожимать протянутую или же следует кланяться? Или же приветствуют друг друга иначе?
    Кого больше почитают – молодых или пожилых? Почему?
    Какова, согласно обычаю и (или) верованиям, социальная структура общества? Может быть, есть касты и (или) сословия? А может быть, все люди равны?
    В каких домах живут герои? Это одноэтажный круглые жилища или же многоэтажки?
    Я привел примерный и далеко не исчерпывающий список вопросов. Обычаи людей иного времени и иного мира отличны от наших. Европейцы, как уже было отмечено, тянутся к моно-культурности – когда люди разных национальностей одинаково одеты, используют одинаковые предметы быта и поют одинаковые песни. Но средневековью – а подавляющее большинство фэнтезийных произведений именно средневековье описывают – это не свойственно. Другое дело, что в произведении может фигурировать некая империя, объединяющая под своей державой несколько народов. Тогда нужно продумать, как отличаются эти народы друг от друга и в чем они похожи.
    Очень хороший пример интересной разработки обычаев и религии – это произведения М. Семеновой и того же Д. Мартина.
    Из верований и обычаев рождается как художественная, так и бытовая культура общества. Высший пилотаж – рассказать не только о верованиях, но и о храмах, которые посещают герои. Можно сказать: «он помолился богу». А можно иначе: «По аллее Чистых помыслов он подошел к предвратному фонтану, набрал священной воды в медный ковш и сотворил молитву Очищения. Подметальщик терпеливо ждал, а когда молитва окончилась, белым веником отряхнул камзол прихожанина и вручил светильник. После этого можно было войти в храм, не опасаясь оскорбить бога».

    IV. География и окружающая среда.
    4.1 География.
    Термин этот в данном случае носит условный характер, что я сразу и оговариваю.
    Мир, который описывает автор, обязательно должен где-то находиться. Это банальное требование, но не все авторы его учитывают.
    То место, где происходят события – это Земля? Если да, как туда попасть? В мир магии Д.К. Роулинг попасть можно только магам (они могут протащить с собой и магглов) при помощи порталов, и мир этот тесно слит с нашим. У Нила Геймана в «Задверье» герой попадает в альтернативный мир, после того как спасает девушку, которую почему-то не видит его спутница. У Стивена Кинга несколько способов: то Стрелок «извлекает троих» при помощи Двери (см. «Тёмная башня»), то как в «Талисмане».
    А может быть, речь вообще не о планете или о Земле, а о некоем параллельном мире, никак не связанном с реальным? Герои К.С. Льюиса попадают в Нарнию через шкаф. Бастиан из «Бесконечной истории» попадает в Фантазию при помощи книги. А как обстоит дело у ваших героев?
    Если ваш мир не на Земле, то на другой планете? Сколько там лун и солнц? Какое небо? Каковы очертания материков? Какие страны располагаются на этих материках? Каковы их природные условия? Может быть, для жителей некоего полуострова или же некоей части суши страшны бури ледяного крошева? А может быть, все там опасаются гигантских морских волн?
    Вот в «Дюне» – кругом пески, и водятся огромные черви, и есть жители пустыни, и…
    У Аркадия и Бориса Стругацких в «Обитаемом острове» – планета, подобная Земле, и вот там-то…
    4.2. Животные и растения.
    Самый простой вариант – уподобить иной мир нашему. Тогда не нужно придумывать ни новых животных, ни новые растения. Это не исключает, впрочем, наличия в ином мире фантастических зверей – драконов, василисков, вайвернов, мантикор или кого-нибудь ещё. Такой мир читателю легко воспринимать и представлять.
    Другая возможность – придумать как флору, так и фауну. Это более сложный и не удобный как для писателя, так и для читателя путь. Автору приходится изобретать не только новых животных, но и названия для них. И если таких зверей он породил более 10-15, то читатель в них заблудится, как в глухом лесу. Ему придётся не только следить за сюжетом, не только запоминать имена и названия, не только рисовать описываемый мир в воображении, но и удерживать мысль на мелочах вроде выдуманных животных. Мне кажется, создавать нового и ни на кого не похожего зверя необходимо только в том случае, когда это очень тесно переплетено с сюжетом и является принципиально важным. В противном случае делать это незачем.
    Можно поступить так, как Кир Булычев в «Посёлке»: инопланетные звери и растения обозначены знакомыми словами. Например, «волк», «слон», «гриб», «утюг», «цветок». При этом автор поясняет, например, что «волки» – это насекомые, и соответствующих зверей напоминают лишь отдалённо. Но у К. Булычева инопланетные звери и животные оправданы: как иначе читатель прочувствует, что значит оказаться на чужой планете, да без благ цивилизации?
    А как обстоит дело у Ваших героев? Принципиально ли, что они разъезжают не на лошадях, а на мирунах?
    Вот, наверное, и все пожелания.

    Автор : Антон Владимирович Кайманский
    PS За статью благодарность выражается СВЕТОЗАРЕ.
     
    #7
  8. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 28 окт 2009
    Начинающим

    Стиль литературного произведения. Разбор полётов.

    Отсутствие зрелищности
    Когда герои ходят, как марионетки, когда описываются только действия, а не чувства, когда мало деталей, а в тексте не хватает прилагательных и обстоятельств — это плоская картинка. Это неинтересно читать.

    Автор должен «погружать» читателя в описываемую реальность, заставлять увидеть ее. Для этого нужны мелкие детали, как визуальные (предметы обстановки, одежды), так и аудиально-кинестетечиские (звуки, запах, тактильные ощущения). Не нужно, конечно, превращать текст в опись имущества — хорошо, когда автор показывает одну-две характерные детали, но уж показывает их ясно (цвет, размер, специфические подробности, а не просто «дом был большой и красивый»).

    И еще — нужны сравнения. Без образных сравнений текст пуст.

    Не бойтесь подглядывать у других писателей. Некоторые, например, записывают фразочки из фильмов. Чем вы хуже? Почитайте хороших писателей. У Пратчетта, например, очень удачные и необычные сравнения ;)

    Чрезмерная концентрация на главных героях
    Плохо, когда автор концентрируется только на двух-трех персонажах, а больше никого не упоминает, как будто герои живут и действуют в вакууме. Это — плохой стиль.

    «Мэри-Сью»
    «Дверь распахнулась от удара ноги…» Конечно, сейчас появится супер-герой. Никому неизвестный, но самый красивый и самый умный. Его все любят. Он всё знает.
    Убивайте ваших Мэри-Сью. Люди не любят читать про «рыцарей в белых доспехах». Вводя положительных героев, не забывайте про отрицательных.

    Отсутствие «восприятия глазами героя»
    Плохо, когда автор описывает только действия, и совершенно не касается внутреннего мира героя — его ощущений, эмоций. Обратите внимание, насколько широка эмоциональная палитра у Дж.Роулинг — любопытство, смущение, стыд, гордость, восторг. Мы имеем в виду не безумные переживания, так любимые авторами (любовь, скорбь — все в предельных, нереальных размерах), а повседневные эмоции, всем нам знакомые.

    Постоянная прямая речь
    Плохо, когда герой постоянно разговаривает сам с собой, как шизофреник. Человек постоянно находится в диалоге сам с собой, но только в редких случаях этот диалог ведется на словах — по большей части это эмоции, желания, представления прошлого или будущего, но в виде цельной картинки, а не в виде разговора.

    Невнимательность к деталям
    Она бывает не только в сюжете, но и в мелких стилевых деталях. Когда героиня достает сотовый телефон не оттуда, где она его искала, а потом громко ведет разговор о магии, не смущаясь кучи свидетелей вокруг — это нужно переработать.

    Авторские ремарки
    Когда автор выходит за рамки принятой на себя роли и подбрасывает нам запанибратские комментарии, это плохой стиль. Исключением являются рассказы с претензией на юмор — в этом случае самые ужасные события могут казаться смешными, если автор удачно их прокомментирует. Если читатель рассмеялся — дело сделано.

    Автор «вертит» героем
    Пример: «Он посмотрел … и увидел». Если автор написал так один раз, это ничего. Но если этот прием идет два-три раза подряд, то возникает ощущение, что автор взял своего героя за шкирку и вертит им туда-сюда, чтобы показать нам всю обстановку. В этом нет необходимости — мы и так видим как бы глазами главного героя, поэтому бесконечные «повернулся, посмотрел» можно пропустить.

    Слабые описания героев
    Потому что автор должен больше сосредотачиваться не на внешности, а на характере. Из всей внешности он выбирает единственную черту, лучше всего этот характер описывающую.
    Избыток при описании внешности вреден.

    «Неправильный» словарь героев
    Не пересыщайте текст «книжечками», «чайничками», «стульчиками» и прочими фенечками — если только не хотите, чтобы читатель сразу определил вашу половую принадлежность. Герои должны говорить как реальные, но воспитанные люди.

    «Хеллобобизм»
    Этим словом называется графоманский стиль в фантастике, где произведения начинаются типично: «Хелло, Боб!» — сказал Джим, входя в рубку космолета (варианты — поправляя бластер, включив экран видеофона). Произведения, относящиеся к хэллобобизму, как правило, безыдейные боевички с любовной линией, написанные слабым, плоским языком глаголов. Многие произведения близки к этому жанру, но в некоторых уровень хеллобобизма просто зашкаливает.

    Бездумное использование речевых штампов
    «Она вышла на балкон. […] Она проследовала далее». Куда же? — спросит читатель. Не бросилась ли героиня с балкона? Вывод — прежде чем поставить в текст красивое выражение, внимательно посмотрите, уместно ли оно там.

    Скобки
    Много скобок в художественном тесте - признак слабого владения русским языком.

    Швы
    Часто, когда автору нужно склеить два куска действия, он делает это с помощью оборотов «вдруг», «и вот», «наконец». Это очень грубая склейка и плохой стиль. Лучше решить проблему перехода, сделав «промежуточный ход» - показать эмоции (мыслечувства) героя в момент между событиями.

    Также к стилевым ошибкам относятся:
    - незаконченные фразы;
    - фразы, смысл которых неоднозначен;
    - канцеляризмы;
    - корявые фразы;
    - повторения (как слов, так и смысловых кусков);
    - перескакивание авторской речи из прошедшего времени в настоящее.

    Грамотность
    Это слабое место многих авторов. Что поделать — и на старуху бывает проруха :) Однако ошибки через слово, наводят на мысли о том, что автор едва разменял второй десяток, а в школе стабильно получает «банан» за диктанты.
    Совет 1. Воспользуйтесь проверкой грамотности в программе Word (которой вы, скорее всего, пользуетесь для набора текста).
    Совет 2. Дайте почитать ваш текст другим людям, желательно, с уровнем грамотности не ниже вашего (родители, отличница из вашего класса).
    Совет 3. Вспомните, какая оценка у вас в школе была по русскому языку. Поразмыслите над этим в свете своей писательской деятельности.

    И еще кое-что по поводу оценки произведений
    1. В пользу автора говорит наличие плана произведения.
    2. В пользу автора говорит попытка выразить какую-то идею.
    3. Небрежности типа пробелов перед запятыми считаются ошибками. Не забывайте про грамотное оформление!
    4. Мы рекомендуем всем авторам прочитать «Заметки на полях «Имени розы» Умберто Эко, «Слово живое и мертвое» Норы Галь, а также пользоваться редактором Word и сайтом gramota.ru для проверки грамотности.


    Взято с замечательного сайта - http://clubnps.ru
     
    #8
  9. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 28 окт 2009
    Пишем роман


    Правило Лихтенберга: если твое немногое не представляет ничего оригинального, то выскажи его, по крайней мере, оригинально.
    Старайтесь начинать с поиска новой идеи. Потом темы. Можно и то и другое сразу.


    Свои идеи нужно подать не только умно, но и в яркой, увлекательной форме.


    «Первое Правило… что ежели для себя… любимого… то писать можно абсолютно все. Сам себя поймешь любого. А что не поймешь, то догадаешься. По кляксе или оброненной слезе. А если для других… то здесь вступают в силу совсем другие законы. До другого человека еще достучаться надо. А для этого нужны особые литприемы… которые обязательны. Ежели их нет… тогда уж извини…
    Тут он в последний раз ощетинивается и бормочет… что он писал все-таки для себя. Тут же протягиваю ему рукопись… мол… забери… неэтично читать чужое.»

    Вы пишете для других! А комментарии к книге – признак вашей слабости как писателя.
    Вычеркивай из уже готовой фразы слова, без которых можно обойтись. Это самый простой и эффективный способ улучшить язык.

    Половина умения писать держится на умении вычеркивать. Умно написать недостаточно. Надо – ярко. Яркость достигается, кроме прочих приемов, еще и емкостью. Пословицы тем и сильны, что все лишнее убрано.
    Общие сорняки: свой, был.
    Казалось бы, что неверного в написанном: «Вошел человек. Это был мужчина высокого роста, одет был хорошо…»? Но прицепляешься невольно: слово «был» по нормам языка адресует в прошлое. А что, сейчас этот вошедший уже стал, наверное, роста низенького? А то и вовсе сменил пол? А одет либо плохо, либо вовсе голый?
    Начало


    Виртуозность, отточенность и богатство стиля
    «Я хочу поделиться с читателем своими мыслями…» - напишите это и вы уже проиграли. Никому ваши мысли на хрен не нужны. Читатель любит больше себя, чем вас, поэтому и говорите не о себе, а о нем – Единственном и Неповторимом!
    Помните, для кого пишете. Говорите с ним на его языке.

    О емкости текста

    Если какое-то слово можно заменить более коротким синонимом – делайте это, не колеблясь. Это всегда делает фразу лучше, упруже, ярче. Даже если заменяемое слово отличается всего одной гласной – заменяйте! Замените и прочтите в новом и старом варианте.
    Мы проигрываем английскому по динамике и экшену. Во многом как раз из-за длиннот наших слов.
    Укорачивайте фразы, чтобы «словам было тесно, а мыслям просторно»!

    язык живой, народный, разговорный, сиюминутный. Филигранность – хороша в меру.
    Отсутствие недостатков не есть достоинство.

    Манера подачи материала


    Как расположить материал в книге, чтобы поудобнее: то ли по важности, то ли по удобности пользователя, то ли по принципу от простого к сложному. Увы, все чревато боком, это не математика.
    В литературе никто и никогда не идет от начала произведения к концу, проделывая всю работу и никогда не возвращаясь, чтобы поправить, подтесать, заменить, переставить, убрать, затушевать, усилить, добавить метафор, сравнений и пр.
    Концовки глав должны быть отборными.


    Важно:

    Автор увлекается, прет, как танк, не замечая, что свой текст дорисовывает воображением, но читающий не сможет заглядывать к нему в мозг, ему нужно все это рисовать буквами.
    Нужно соблюдать правила воздействия на читающего.
    Речь нуждается в захватывающем начале и убедительной концовке.
    В анекдоте вся соль – в концовке. Она должна быть четкой, хлесткой, без единого лишнего слова!


    Да и вообще…

    … дороги нетореные.
    Сейчас сознание у нас блиповое, что значит, быстрее усваиваем, хватаем на лету, нам не требуются длинные нити идей, мы все имеем дело с образами новой культуры: короткими сообщениями, заголовками новостей, гиперссылками, объявлениями, коллажами, клипами.
    Все это не укладывается в старые формы, но зато позволяет чувствовать себя свободнее в таком мире.
    Книга-блип – из небольших сообщений, вода отжата.

    Отношение к чистоте, вычитке, устранению сорнячков в языке, - вопрос очень неоднозначный. Стремление к чистописанию вредит не только замыслу и глобальному воплощению, но даже самой ткани произведения.
    Поэтому в одном месте указываю, как именно бороться с ошибками, добиваться правильности речи, в другом – не увлекаться, не подменять живую ткань стерильным чистописанием. Противоречий в этом нет, как может показаться, ибо хотя все сорняки и сырые места надо убирать из текста нещадно, однако, как уже почти сказал, стремление к чистописанию может погубить произведение.
    «Оточте, пожалуйста, эту вещь, ради меня», - Байрон просит исправить ошибки в его рукописи.


    Профессия писателя – создавать миры.
    Джонсон: «То, что написано без усилий, читается, как правило, без удовольствия».
    На книжной полке остались те, кто опережал, опережал намного, кто видел дальше, увиденному либо радовался, либо ужасался, призывал ускорить шаг или свернуть в сторону, обойти или же собраться с духом и …
    Моше Даян, первый премьер-министр Израиля: «Я не знаю, чего хочет народ, но знаю, что полезно для него».
    Если сказано хорошо и правильно, писатель должен цитировать любую мудрую мысль.

    Наше сознание уже настроено на короткие, но достаточно яркие фрагменты информации.
    Выхватывает заголовки. Все важное всобачивает в эти заголовки.
    Наше восприятие мира настроено на его фрагментарность.
    Текст должен лучше восприниматься и лучше запоминаться.


    Об усвоении правил

    Некоторые вещи доказывать бесполезно. Нужно, чтобы человек созрел до понимания. Тогда сам поймет.
    В литературе создается иллюзия понятности всего материала, потому любая непонятность маскируется под: «Автор – козел, что за чушь несет?»
    Ничего страшного, берите то, что берется.

    «… писатель изначально сильнее читателей, никто не видит его пьяную харю с близко посаженными глазками, прыщ на губе, чирей на лбу, засаленный ворот нестиранной рубашки, даже не слышит пьяный голос…»


    … вера на логику и факты кладет.
    Человек с сокрушенной верой – уже не человек, а нечто сломленное, погибающее в этом сером мире.
    … удача, на которую надеются и желают друг другу слабые да ленивые, …


    Как поэффектнее закрутить метафору, как лучше пользоваться сравнениями, в каком порядке выстраивать слова для большего эффекта – этого не будет.


    Порядок слов в русском языке

    - свобода интонации
    Смысл меняется от места слова в предложении. Ударение.
    «Косметическое молочко для снятия макияжа с витамином Е»
    Поэтому в той фразе, которой я закончил занудное увещевание не пиарить себя, хоть и страсть как хочется, правильнее будет не «…чем обычно заканчивают карьеру?», а «… чем обычно карьеру заканчивают?» Улавливаете разницу? Читатель уловит, берет его ваш текст за живое или нет.
    Правило: ключевое слово всегда ставится в конце фразы.


    «… я объяснял, что нужно делать то-то и то-то, писать так-то и так-то, а здесь вот обязательно вот это, иначе будет провал, а вот такое правило – обязательно тоже, без него – хоть умри, в печать не возьмут…»
    «Кто-то уже крут: если сейчас не поправит свое замечательное, то завтра с утра понесет в издательство».
    Правило:
    - не вешать на каждое дерево табличку с надписью «Дерево». Более того, раз уж повесили, то снять. То есть вычеркнуть длинное и занудное объяснение, без которого и так все понятно. Все эти объяснения, которые так часто, к сожалению, встречаются, попросту раздражают. Никто не любит, когда его принимают за идиота. Но главное, это вредит самой ткани произведения, снижает динамику.
    … и снимать, снимать, снимать таблички.
    Никто не в состоянии писать сразу четко и ясно, всяк пишет с массой сорняков, но уровень писателя во многом определяется как раз тем, сколько сорняков он убирает из написанного, а сколько оставляет.
    Зацепит текст или не зацепит, во многом определяется количеством этих жутко раздражающих табличек на деревьях.

    Читателю совсем не важно, как было «на самом деле», он охотно включается в созданный вами виртуальный мир, принимает все правила игры, не обращает внимания на анахронизмы, ведь это игра, социокультурная игра, а натурализмом он и в реальной жизни обожрался, он ему осточертел, достал, он охотно принимает ваш придуманный мир!.. Читатель жадно воспринимает действие, следит за оживленным диалогом, сопереживает, хотя и понимает наигранность некоторых сцен, ненатуральность поведения: «в жизни так не бывает!» - однако он не хочет, чтобы вы изображали так, «как в жизни», он требует, чтобы вы создали для него интересный виртуальный мир!
    Создавайте миры … интересные. Захватывающие. В которых интересно жить. В которых вы станете лучше. Все остальные требования – мусор.
    Надо писать много книг. Работайте!

    … На самом деле важно не место написания или уровень окружающего шума, а с каким азартом пишете. Когда выжимаете из себя строчку за строчкой, то, конечно, мешает все. Если же сумели себя разжечь либо соревновательной составляющей, либо гонораром, либо кому-то что-то доказываете, то вам ничто не помешает: ни шум, ни хотьба и вопросы домашних, ни интересная передача по жвачнику.
    Писатель должен писать много, сколько сможет, не теряя качества. Только тогда, когда пишет много, отрабатываются приемы лучшего построения сюжета, образов, генерируются новые идеи.

    Пишите чуть больше, чем сможете. Писательство - труд.
    С характерами, образами, сюжетом, композицией и прочими необходимыми атрибутами – сложнее, это ближе к вершине пирамиды. Там только те, кто уже принял постоянную работу с языком как неизбежность, повседневность, привычность.

    Писатель готовится воздействовать на человека интеллектуально более развитого, чем киноман или баймер.

    Надо расположить кодовые значки – буквы – так, чтобы даже самые тупые увидели картинки. Лучше – двигающиеся, так называемые motion picture, и, кроме того, чтобы там еще слышался топот, визг тормозов и прочие звуки, а сверх всего – запахи, которые не скоро появятся в кино. Это программа-минимум, заставить читающего увидеть то, что видите для него вы.
    А уже потом включается более сложная программа: заставить читающего проникнуться вашими мыслями, идеями, бросить его бить не правых, а левых – не важно. А для исполнения всех этих грандиозных задач и планов надо всего лишь правильно расставить буквы.
    СЛОВА:
    - жизненная мощь сублимируется в духовную энергию.


    Литературные приемы:

    - читатель хочет сопереживать. Потому главного героя надо наделить либо теми качествами, которые есть у самого читателя, либо же, что намного действеннее, теми, которые он хотел бы иметь. Особенно это удобно в фантастике и фэнтези. Там автор наделяет героя способностью читать мысли, сверхсилой, неуязвимостью или еще чем-то, а то и всем сразу, затем выпускает в мир удивлять соседей и соседскую Люську, что до этого дня не обращала на него внимания.
    Когда все эти приемы перепробованы, автор идет и на такое: герой, оказывается, сам того не подозревая. Является потомком древних королей, магов, императоров Звездных королевств и т.д. Но тот период прошел, ибо рядовой читатель все же предпочитает узнавать себя, любимого.

    Любой материал сдается. Сейчас перед вами толпятся идеи, целое стадо. Все сразу не реализовать. Надо выбирать, какие сейчас, какие на потом.

    С чего начинать?

    Вы должны выбирать ту дерзкую и злую идею, которая перевернет мир. Правда, неизвестно, как к ней подступиться, в то же время понятно, как быстренько создать целый фантастический мир …Любой материал сдается!
    Если упорно думать именно над этой труднейшей идеей, то придут и образы, и новые герои, и краски, и способы, как воплотить в ткань ярко и необычно.

    Важнейшая особенность нашей психики: увы, память отбивает для запоминания не умное, а почему-то эмоциональное.
    Увы, обезьяны мы или просто варвары, но умное воспринимаем, когда либо завернуто в кровавый клубок убийств, либо в виде топора, подвешенного на ременной петле под пальто.
    Умничать надо так, чтобы слушали.
    Женщина – всего лишь функция.
    Несгибаемый нигилист Базаров – сверхстойкий супермен-нигилист, которого ничто не могло не то что сломить, но даже пошатнуть… ломается, не выдержав испытания именно женщиной. Ломается даже не сам Базаров – он тоже только функция, а с треском рушится сама идея нигилизма, отрицавшего даже любовь.
    Итак, в литературе женщина – всего лишь функция! Функция произведения. Холодный профессиональный прием. Прием, позволяющий своего главного героя показать еще и с другой стороны. Ну, как добавочная лампа-подсветка.

    Трагизм русской литературы.
    От Востока у нас пророческая тема в литературе, поучающая и наставляющая. Это на Востоке бродили по дорогам дервиши, суфии, приобщая народ к духовным ценностям.
    Писать интересно – это как бы угождать быдлу, это позорный майнстрим. Но в то же время никто не хочет признать, что майнстримом были и остаются все шедевры прошлых веков.

    Вы создаете новый мир своими работами. Потому не оглядывайтесь на старый.
    Журналист обязан избегать яркого языка, великолепно построенных фраз. Он обязан писать так, чтобы взгляд бежал по странице быстро, не цепляясь за метафоры, сразу хватал и усваивал информацию, очищенную от шелухи литературного стиля.
    Писатель обязан писать не информативно, а образно.

    Журналист: Депутат Зюган рассердился.
    Писатель: Депутат Зюган нахмурился. Варианты: стиснул кулаки, заскрипел зубами, взревел, зарычал и пр. то есть он рисует картинку, а проницательный читатель, которому спешить некуда, хоть с трудом, но все же догадается, что депутат Зюган рассердился.

    Писатель не напишет: «Депутат Зюган обрадовался», а прибегнет пусть к штампам, но все же образам – «губы раздвинулись в улыбке», «счастливо завизжал», подпрыгнул, лихо пригласил всех в депутатский буфет за свой счет и др.

    Нужно избегать штампов, но даже самые убогие штампы лучше простой информативности журналиста. Они, по крайней мере, говорят о том, что автор смутно догадывается, что нужно сделать, но пока не умеет…
    Сообщение о событии – журналистика, показ события – литература.

    Самое главное в романе.
    Мера романа – это… - не виртуозный язык, как вам прожужжали ухи знатоки, а сдвиг характера. То не роман, где герой каким пришел на первую страницу, таким и ушлепал. Герой должен перевоспитаться.
    Сдвиг характера отображается во внешности, герой не только начинает одеваться иначе, он держится иначе, выпрямляет или сутулит спину.
    В лице появляется нечто иное. Ну, челюсти стиснуты так, что желваки вздулись, то ли взгляд горд и надменен…
    Герой преодолевает – нижняя челюсть выдвигается, скисает – взгляд долу, спина горбатится. Уходит в монахи – просветление во взоре, а челюсть как бы не замечать вовсе.
    МЕРА РОМАНА – СДВИГ В ХАРАКТЕРЕ

    Помните, что образы, язык, метафоры и все прочее в литпроизведении не имеют сами по себе никакой цены и должны полностью зависеть от идеи!
    Абсолютное большинство авторов начинает процесс писания не с поиска новой оригинальной идеи, а смотрит на материал: из какого я смогу пошить лучше, а из какого хуже? Нет поиска нового материала, новых образов или героев, тем более никто не ищет новую идею, все исходят из принципа: что лучше получается, то и буду делать.

    Эстетическое должно быть динамичным


    Человек в футляре – герой короткого рассказа. Его и с лестницы спускали, и морду били, он пытался жениться – показан в действии. Сплошной экшен!
    Только в действии раскрывается образ.
    Спорадическое в жизни – постоянное в литературе. Жизнь заполнена обыденными действиями. Ярких событий очень мало за долгую жизнь.
    Для литературы нужно брать как раз эти моменты: когда в морду дали, женился, под машину попал или еще что-то яркое, необычное. Не потому, что читателю надо кровавую сцену, хотя этим Шекспир не пренебрегал, а именно в мордобое видно, кто есть кто, как в экстремальной ситуации. В булочную мы все ходим одинаково, но по-разному поступаем, когда в темном переулке нам встречаются пьяные мордовороты.
    Вывод: литература – более точное изображение жизни, чем сама жизнь.

    Искусство и подделки под искусство
    К примеру, любовь – искусство, а вот секс – подделка.

    Не хочу сказать, что подделка под искусство – это такое уж зло. Чаще всего эти подделки от неумения, от размытости ориентиров, от желания поскорее вызвать у читателя или зрителя ответную волнительность. Профессионал избегает этих непрофессиональных приемов.

    В детективе есть негласный запрет на близнецов.
    Вот еще одна крамольная истина, которую никто даже не может представить: для того чтобы писать хорошо – надо писать – много.

    Писательство, как и любое ремесло, оттачивается только в процессе работы.
    Умелой подборкой слов можно убедить в чем угодно.
    - вчерашний чай подобен яду змеи
    Мы в повторяющихся ситуациях оттачиваем фразы, слова, составляем их в убедительные сравнения, афоризмы.

    Важно. Избегайте фраз-солитеров

    О языке говорить проще всего, это начальный уровень, доступный почти всем, потому большинство редакторов, да и критиков, в первую очередь цепляется к языку произведения.
    - предложения-нематоды, или солитеры, так даже точнее… Абсолютно плоские, как ленточные черви, фразы:
    Он взял свои рыцарские доспехи и долго шел с ними по длинному залу королевского дворца к выходу. Эти две фразы, связанные союзом И, называются предложением-нематодой.
    Если кто-то хотя бы неосознанно избегает таких фраз, сразу же отмечаем их изящество и красоту. Хотя что там изящного? Просто без ошибок, и то уже хорошо.
    Можно сказать вроде бы так же, но иначе:
    Он взял свои рыцарские доспехи, а портреты со стен длинного зала королевского дворца хмуро наблюдали, как он их нес к выходу. Портреты можно заменить статуями, вельможами, слугами, барельефами даже стенами…
    Чуть выше классом, уже не единицу, а добротную двойку заслуживают фразы типа:
    Он взял свои рыцарские доспехи, долго шел с ними по длинному залу королевского дворца к выходу, поздоровался с королевой, бегом сбежал по ступенькам длинной лестницы, выскочил во двор, подозвал коня, сел на него верхом и поехал на фиг.
    Такое однообразное перечисление вообще-то недопустимо, ибо фраза тянется, как ленточный червь, но только теперь, благодаря запятым, похожа на длинную гусеницу с ее сегментированным телом. Дабы фразу спасти, ей надо придать объем. То есть сказать то же самое, но бросать взгляды с разных точек.

    Например:
    Он взял свои рыцарские доспехи, портреты провожали его взглядами до самого выхода, королева ответила на поклон, ступеньки весело простучали под его сапогами, солнечный свет ударил в глаза, конь подбежал на свист, он сел на него верхом, мир рванулся навстречу.
    То есть все то же самое, но приобретается некая стереоскопичность. А если убрать эти «свой», «свои», «его», уточнить, кто на кого сел, то и вообще станет приличнее. Уже на двойку с плюсом. А для публикации достаточно писать даже на двойку. Если же вытянете на тройку, то гарантирован неплохой гонорар и массовые тиражи, это уже топовый уровень нашей десятки «лучших».

    В литературе все нужно не в лоб, а некими хореографическими танцами пчел. Это не писатель, который напишет: Рыцарь рассердился или рыцарь обрадовался. Писатель создаст узор, скажет настолько иначе, что не будет упомянут ни рыцарь, ни его сердитость, но у читающего в мозгу вспыхнет яркая картинка именно рассерженного рыцаря!
    На этом держится литература.

    Восприятие любого человека остается восприятием нормального организма! Замечает сильные характеры, внимает новым идеям, с удовольствием погружается в новые темы, сопереживает Ромео и Джульетте.
    Конечно, определенный уровень должен быть у каждого писателя, иначе сильные натуры не изобразишь, но не станется ли так, что ухлопаете два-три десятка лет на доводку языка, а за это время нахлынет поток новых слов.
    Красоты языка, аллегории и метафоры, которыми уснастил поэму Гомер, давно гавкнулись, а мы видим только тему, идею, образы, мысли…
    СЛОВА:
    - мир – это общество, обыденность, повседневность, в отличие от духовного мира, духовных забот

    Основы литературной грамоты


    Редкую книгу профи начинает с первой главы.
    Крупная вещь почти всегда пишется кусками. Даже рассказ – ломтиками.

    … подействовать на читателя. Как можно с меньшими усилиями заставить его принять то, что написано, дабы те силы, что останутся, направить на… Во завернул! Таких фраз надо избегать. Как сложных, так и особенно вычурных и пышных. Они как раз говорят не об уме пишущего, а об убогости.
    Умный способен пояснить сложное понятие на пальцах, а дурак и простую истину так завернет, что сто мудрецов вспотеют, как кони, разгибая.

    Мат в литературе: плебейство, когда аристократ демонстрирует свою близость к конюхам.

    Опыт показывает, что умельцы языка абсолютнейшие импотенты, когда касается дело создания главного, чем сильна литература, - образов!
    Виртуозным языком чаще всего пытаются скрыть неумение …писать. Да, виртуозное владение языком – это доведенное до совершенства трудолюбие посредственности. Когда человеку и сказать нечего, нарисовать могучие образы не умеет, как и создать сильные или хотя бы заметные характеры, он до скрипа кожи вылизывает фразы, перебирает слова.

    Литература – это не язык, а образы.

    Аллитерация. В последнее время очень уж часто говорят об аллитерации, о недопустимости двух слов подряд с одной буквы, мол нарушается звучание фразы, сбивается ритм, стилистика летит к черту… Но так ли это?
    Нарушается. Сбивается. Да, безусловно. Но только для тех, кто читает по складам. Я, к примеру, достаточно грамотный, чтобы читать сразу целыми блоками. Мы читаем по пять-семь слов, когда по десять, а иногда и абзацами – если текст не усложнен, шрифт удобен, а свет бьет не в глаза, а падает так это шелково на страницу.

    Писатель изначально умнее читателя. Он просто дольше и старательнее над чем-то напрягает мозги, идет мыслью дальше, глубже и шире, в результате чего быстрее читателя уходит по дороге, по которой старается вести и читающего. Читатель не успевает за таким быстроногим – и вот в результате, взяв новую книгу, говорит, что писатель исписался.

    Юморение, стеб, хохмы – признак незрелости.

    шифофрения - не жанр.

    булгаковский Мастер – последняя бусинка из ожерелья старой культуры.

    Российская Старуха – таинственный персонаж, каменная персона с людоедского необитаемого острова. Торчит везде. Болтается под ногами занятых людей. Глупая – потому что старая, бедная. Как в немом кино: вопит с экрана что-то свое, - а мы видим разинутые рты.

    Не имея истории, славного прошлого, штатовцы умудрились своих вшивых и грязных пастухов представить крутыми и постоянно стреляющими героями!
    Страна с непредсказуемым прошлым!

    Эпиграфы – это костыли. Старайтесь обходиться без костылей
    если на губах змеится улыбка, то улыбка, естественно, мерзкая, злобная, настораживающая того, кто ее видит.

    Правда искусства - это не правда жизни. Правда искусства куда важнее.


    Взято все с того же замечательного сайта - http://clubnps.ru
     
    #9
  10. Rock4ever

    Rock4ever

    Репутация:
    9.566
    Rock4ever, 30 окт 2009
    Сюжет и его элементы

    (из статьи Э.Барякиной - писателя, журналиста)


    Человеческая жизнь — это цепь событий, в которой причины и следствия не всегда ясны. В литературном произведении все логически связано: одно вытекает из другого; все лишнее, не имеющее отношения к действию, отсекается.


    Логическая последовательность действий героев — это и есть сюжет произведения.
    Теперь определимся с элементами сюжета. Для примера возьмем сказку «Волк и семеро козлят»:

    1) Экспозиция
    — изначальные время, место действия, состав и взаимоотношения персонажей. Если экспозиция помещается в начале произведения, она называется прямой, если в середине — задержанной.
    Жила-была в лесной избушке белая коза — жёлтые глаза. И было у неё семеро козлят. Рано утром, только солнышко взойдёт, коза в леса да луга за кормом уходит. А козлятушки двери закроют, никого не пускают, друг с дружкой в избе играют.

    2) Предзнаменование
    — намеки, которые предвещают дальнейшее развитие сюжета.
    Коза козлят накормит, напоит и снова на луга идет. А козлятам наказывает: никому дверь не отпирать.

    3) Завязка
    — событие или появление персонажа, которые провоцируют развитие конфликта.
    Жил недалеко серый волк. Увидел избушку, услыхал песенку козы. Вот раз коза далеко в лес ушла, козлятки дверь заперли, а волк и пришёл.

    4) Конфликт
    , т.е. противостояние героев чему- или кому-либо. Это основа произведения: нет конфликта — не о чем рассказывать. История о том, как козлята жили долго и счастливо не заинтересует даже маленьких детей.

    Виды конфликтов
    :
    - человек (очеловеченный персонаж) против человека (очеловеченного персонажа);
    - человек против природы (обстоятельств);
    - человек против общества;
    - человек против техники;
    - человек против сверхъестественного;
    - человек против самого себя.

    В сказке о волке и козлятах конфликт возникает, когда волк пытается проникнуть в избушку.

    5) Нарастающее действие
    — череда событий, которая берет начало от конфликта. В нашем примере волк бежит к кузнецу и велит выковать ему тоненький голосок.

    6) Кризис
    — конфликт достигает пика. Противоборствующие стороны встречаются лицом к лицу. Кризис имеет место либо непосредственно перед кульминацией, либо одновременно с ней: волк врывается в избушку и съедает козлят.

    7) Кульминация
    является результатом кризиса. Зачастую это самый интересный и значительный момент в произведении. Герой либо ломается, либо сжимает зубы и готовится идти до конца: коза обнаруживает исчезновение козлят.

    8) Нисходящее действие
    — череда событий или действий героев, ведущая к развязке: коза отправляется в лес искать волка.

    9) Развязка
    — конфликт разрешается: герой либо добивается поставленной цели, либо остается ни с чем, либо гибнет. В нашем примере коза спасает козлят.


    Почему важно знать основы построения сюжета? Потому что в литературе давно выработалась определенная схема воздействия на психику человека. Если рассказ не вписывается в нее, он кажется вялым, скомканным или нелогичным. Представим, что в нашей сказке нет нарастающего действия: волк сразу приходит и съедает козлят. Или что нет кульминации: коза не горюет — ей нет дела до гибели детей. Очевидно, что при этом сказка теряет художественную ценность.

    В сложных произведениях со многими сюжетными линиями вышеперечисленные элементы появляются неоднократно; более того, ключевые сцены романа подчиняются все тем же законам построения сюжета (вспомним описание Бородинской битвы в «Войне и мире»).

    Переходы от завязки к конфликту и к его разрешению должны быть правдоподобны. Нельзя, например, отправлять героя-лентяя в путешествие только потому, что вам этого хочется. Если Иван-царевич садится на коня, пусть им движет сильная эмоция: любовь, страх, жажда мести и т.п.

    Героям необходимо самостоятельно добиваться поставленной цели. Если дамочка находит чемодан с деньгами как раз тогда, когда ей надо платить за квартиру, это выглядит, по меньшей мере, странно. Если автор хочет, чтобы его героев любили и уважали, пусть они заслужат это — то есть совершат что-то достойное.

    Развязка — это результат действий персонажей и никак иначе. В античных пьесах все проблемы могло разрешить божество, спущенное на сцену на веревочках. С тех пор финал, когда конфликт устраняется мановением жезла гибэдэдэшника (колдуна, ангела и пр.), называется «бог из машины». В современной литературе подобное недопустимо.

    Сюжетные архетипы


    В художественной литературе существуют определенные сюжетные архетипы, которые повторяются из произведения в произведение на протяжении веков:

    Путешествие
    — герои отправляются в путь, чтобы найти что-либо или кого-либо. Другой вариант — возвращение домой. Путешественники встречаются с необычными людьми и попадают в необычные ситуации. Пример: «Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкиена.

    Преследование
    — герой либо ловит кого-то, либо сам скрывается от преследования. Ставки высоки: если преследователи поймают жертву, ее ждет беда. Пример: «Преступление и наказание» Ф. Достоевского.

    Спасение
    — герой должен быть жертвой, зачастую несправедливо наказанной. Самостоятельно или с помощью друзей он выпутывается из тяжелой ситуации. Пример: «Рита Хейуорт, или Побег из Шоушенка» С. Кинга.

    Месть
    — герой пострадал от злодеев и теперь жаждет их наказать. Основной мотив: восстановление справедливости. Пример: «Граф Монте-Кристо» А. Дюма.
    Загадка — читателю предлагается ребус, отгадка которого лежит на поверхности. Этот сюжетный архетип используется, в первую очередь, в детективах. Пример — «Код да Винчи» Д. Брауна.

    Противостояние.
    Ключевой момент — противостояние двух сил: либо равных друг другу, либо находящихся в совершенно разных весовых категориях. В последнем случае главный герой всегда заведомо слабее. Пример: «Завтра была война» Б. Васильева.
    Взросление — герой-ребенок растет и познает жизнь. Пример: «Приключения Тома Сойера» М. Твена.

    Искушение
    — конфликт основан на чувствах героя. Он понимает, что идет к гибели, но не в силах противостоять своим желаниям. Пример «Лолита» В. Набокова.
    Преображение — герой меняется в лучшую сторону в результате обретения любви, веры, новой идеологии и т.п. Пример: «Аленький цветочек» С. Аксакова.

    Любовь
    — герои встречаются, влюбляются и, преодолев все препятствия, соединяют сердца (альтернативные варианты: теряют друг друга, один или оба главных героя гибнут). Пример: «Графиня де Монсоро» А. Дюма.

    Жертвенность
    — герой жертвует жизнью или благополучием ради высоких идеалов или счастья близких. Пример: «Русалочка» Г.-Х. Андерсена.
    Разложение — герой постепенно деградирует. Пример: «Портрет Дориана Грея» О. Уайльда.

    Открытие
    — человек познает истину о себе или окружающем мире. Пример: «Собачье сердце» М. Булгакова.
    Из грязи в князи или Из князей в грязь — история возвышения или падения человека. Пример: «Похождения Невзорова или Ибикус» А. Толстого.

    В рамках вышеупомянутых архетипов написано подавляющее большинство литературных произведений. В некоторых романах со множеством сюжетных линий может переплетаться несколько архетипов: например, в «Войне и мире» Л. Толстого мы видим и любовь, и жертвенность, и преображение, и противостояние, и взросление.
    Несмотря на то, что любое художественное произведение так или иначе вписывается в сюжетный архетип, автору надо быть особенно осторожным со штампами, то есть поворотами сюжета, которые неоднократно использовались в литературе и кино. С одной стороны, штамп — это практически всегда признак непрофессионализма: у автора не хватает фантазии придумать что-то свое. С другой стороны, штамп — это элемент мифа, который на протяжении многих веков находил положительный читательский отклик. Речь идет о своеобразной «короткой дороге» к сердцу читателя: знакомые с детства сюжеты автоматически вызывают нужные эмоции.

    Наиболее распространенные сюжетные штампы

    - Герою предлагают взяться за дело (раскрыть преступление, отправиться в путешествие и т.п.), он поначалу отказывается, но потом, поразмыслив, соглашается.
    - Герой мстит за погибших родителей.
    - Герой или героиня влюбляется в злодея/злодейку, хотя понимает, что это может стоить ему/ей жизни.
    - Герой отправляется за советом к мудрецу, и тот, чуть-чуть поломавшись, решает все проблемы.
    - Герой не только справляется с врагами, но получает любовь и полцарства впридачу.
    - Решающий поединок героя со злодеем.
    - Сцена «пожалуйста, не умирай» с последующим оживлением.
    - Масштабные злодеяния и спасения: антагонист мечтает погубить вселенную, герой ее спасает.
    - Герой тайно проникает в логово злодея и узнает важные сведения.
    - В ответственный момент лучший друг предает главного героя.

    Взято все с того же замечательного сайта - http://clubnps.ru
     
    #10
  11. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 18 янв 2010
    Как Не надо писать фантастику

    Длинное нудное вступление
    В минувшем году я принимал участие в 15 сетевых конкурсах фантастики (где-то как автор, где-то как добровольный обозреватель, где-то как член жюри). Кроме того, вхожу в Клуб рецензентов на Литсовете и Литклуб 'Золотой Скорпион' на Самиздате. В общей сложности за год я прочёл около 600 фантастических рассказов. На столь обширном материале было нетрудно сделать ряд общих наблюдений о типичных ошибках и слабых сторонах начинающих авторов, которые я и попытаюсь суммировать в этой статье.
    Вообще материалов для начинающих довольно много. Позволю себе упомянуть Ошибки и штампы в фантастике Евгения Лотоша, Стилистику начинающего автора Влада Силина, Винегрет для начинающих Алексея Корепанова. Существуют и более серьёзные работы, например, Слово живое и мёртвое Норы Галь, и др. (подборку можно посмотреть здесь)
    Разумеется, я не намерен повторять того, что уже рассмотрено в упомянутых статьях и книгах. Хочу коснуться более конкретных вещей, до которых не снисходили "столпы" и "титаны" :)
    Есть одна вещь, которая губит начинающих авторов. Нет, это не пиво и даже не цена. Это штампы.
    В английском телесериале "Дживс и Вустер" есть такой эпизод. Молодой английский аристократ с опозданием прибывает на соревнование певцов. Вот, он выходит на сцену, его представляют публике, затем молодой человек исполняет песню, которая начинается со слов "Hey, Johnny!". Поёт он хорошо, песня красивая, но публика почему-то реагирует неадекватно: люди свистят, шумят, возмущаются, лезут в сумки за помидорами. Раздражённый аристократ сходит со сцены и бросает своему дворецкому:
    - Что за сборище тупиц!
    - Их можно понять, сэр, - отвечает дворецкий, - ведь до вас эту песню исполняли уже трое.
    Затем появляется соперник молодого человека, тоже с опозданием, также выходит на сцену, и, выдержав паузу, затягивает: "Hey, Johnny!" Взбешённая публика забрасывает его помидорами.
    Вот то же самое и со штампами. Эти вредители разнообразны, они могут быть в идеях, персонажах, сюжете, описаниях, образах, приёмах подачи, антураже, языке.
    Я - не профи, не сэнсей и не гуру. Я всего лишь человек, который знает программу выступлений: какую песню и сколько раз исполняли до вас. И который готов поделиться этой информацией. Если вы не желаете оказаться в ситуации того аристократа из фильма и его соперника, предлагаю "ознакомиться с программой".
    Перечислять буду, разумеется, не всё, а только то, что запомнилось как самое распространённое.

    Изъюзанные темы:
    Космоопера - просто кладезь штампов. Наиболее пользованное - истории про космопилотов, либо космопехотинцев, сражающихся с разными гадами, либо усмиряющих мятежные колонии, или - про космоторговцев, разъезжающих с товарами из конца в конец вселенной. Подразумевается наличие не менее одной космоимперии с не менее одним космоимператором. И, как правило, на кону - судьба человечества. Могут возразить, что это родовые признаки поджанра. Не соглашусь. Перечисленное - всего лишь штампы, литературные отходы этого поджанра. Кард и Виндж смогли создать шедевры, не обращаясь к этим отходам.
    Хронопарадоксы - путешествия во времени, обычно в прошлое, чтобы там что-то исправить, и за счёт этого изменить положение дел в настоящем - или лично для хрононавта, или для спасения всего человечества. Понимаю, что в сетевой статье неудобно ссылаться на оффлайновые публикации, но тут всё-таки придётся: Елисеев Глеб. Плывущие против течения // Если N 8, 2003. Разбор и классификация наиболее частых штампов и парадоксов, прочитать это нужно обязательно любому, кто захочет всё-таки коснуться данной темы.
    Драконоборчество - рыцарь идёт на бой с драконом для того, чтобы спасти принцессу и получить её в жёны, или спасти селян/горожан и получить их жён (шучу, последнего варианта мне ещё не попадалось :) При этом каждый автор норовит поизгаляться здесь как только можно - принцесса спасает рыцаря из лап дракона, дракон спасает рыцаря из лап принцессы, принцесса спасает дракона из лап рыцаря, рыцарь оказывается драконом, дракон оказывается принцессой - в общем, все возможные варианты уже отработаны и обязательно встречаются на очередном конкурсе. Как остроумно заметил кто-то из грелочных критиков, только одного варианта ни разу ещё не было - чтобы рыцарь просто пришёл, победил дракона и действительно освободил принцессу. Безо всяких вывертов и подколок.
    Небесная канцелярия - это когда на реалии ангельского мира или преисподней автор накладывает штатовско-офисный антураж. То бишь, босс вызывает на ковёр, сколько ты душ наскупал в этом месяце? План горит! Иди, и быстро насобирай недостающие. Чёрт отправляется к какому-нибудь забулдыге (нередко - главгеру, т.е. главному герою) заключить с ним договор. Но тут появляется ангелочек, которому тоже спустили разнарядку по увеличению спасённых душ. Помните, что написано было о драконоборчестве? Так вот, в этой теме тоже - изъезженно абсолютно всё, вдоль и поперёк. Любые варианты, всё уже было, всё обрыдло. Сюда же относятся и истории, связанные с тем, как главгеру является чёрт и начинает предлагать контракт. То же касается и ангельских корпораций, и неприкаянных душ, ожидающих в облачках своей очереди на вселение, и, как вариант, наложение совковой бытовухи на жизнь оборотней-дедморозов-русалок, и т.п.
    Компьютерные игры - во-первых, касается собственно геймерской тематики - что бывает, если в игры заиграться, и какие продвинутые игры будут в будущем, да и вообще, ты, читатель, думаешь, что мы тебе начали показывать реальные события - ха-ха, а это была просто игрушка, и т.п. Во-вторых, это касается рассказов, использующих для антуража мир той или иной популярной игры. В-третьих - текстов, не аппелирующих прямо к компьютерным играм, но точь-в-точь содранных с них, к примеру - начинается с типичной вводной текстовки (в год 2147 жукоглазые напали на землю. Крупнейшие города были уничтожены. Большая часть человечества погибла...), затем следует представление бойцов-героев, их параметры и потом, собственно, бродилово-стрелялово... Читать такие вещи всегда скучно. По сути - это тот же солюшн (описание прохождения игры). А, как говорится, лучше один раз поиграть, чем сто раз прочитать солюшн. Соответственно, реальным играм тексты, паразитирующие на них, как правило, заведомо проигрывают.
    Народные сказки - и их персонажи. Многие авторы, видно, ещё с детства лелеют мечту пересказать известные сказки на новый лад, да по своему. Своё обычно ограничивается однообразным ёрничаньем, вроде того, как в школьных учебниках на картинках всякие штуки подрисовывали. Так и здесь. Что там и сколько Иван-Дурак пил, да чем на печи занимался, да что сказал Саурон Илье Муромцу и т.п. Как правило, авторы мешают в кучу всё, что запомнили из русских (и не только) сказок в советских обработках. Реже встречаются случаи, когда авторы не прикалываются, а типа всерьёз пишут что-то на сказочном материале, но и этим тоже давно уже никого не увидишь.
    Постапокалиптика - случилось страшное - шлёпнулись ядерные бомбы, планета покрылась смертоносными грибами. Человеческая цивилизация исчезла, а на её обломках остались мутанты, да кучки одичавших людей. Вот про их невесёлое житьё-быльё мы и расскажем тебе, о любознательный читатель! Чтоб ты знал, как вредно нажимать на красную клавишу или бросать валенок на пульт (да-да, все эти истории обязательно пропитаны морализёрством и, в большей или меньшей степени, антивоенным пафосом, который был вполне уместен в 1960-70-е гг, но сейчас... хм, разве что товарищу Ким Чен Иру послать от имени администрации США).
    Первобытный быт - древнее дремучее племя, или, чаще, его отдельный представитель, сидит в доисторической пещере, жмётся к костру, жуёт полусырое мясо добытой в тяжкой схватке саблезубой черепахи, и, собственно, вся его жизнь сводится к охоте, войнам с иноплеменниками, раскалыванию черепов соплеменников, заваливанию как можно большего кол-ва соплеменниц и эпизодическим выполнениям приказов шамана. Ах да, - в перерывах между этими нехитрыми занятиями главгер иногда занимается нанесением наскальных рисунков. Часто ему встречается артефакт, прилетают инопланетяне, или хрононавты из будущего, или дело просто ограничивается зарисовкой. Стоит подчеркнуть, что эта тема и среди шаблонов выглядит особо блеклой и примитивной, даже у мэтров. Видно, авторы и не подозревают, что пара современных книжек по палеоантропологии могли бы дать им куда больше простора для нестандартного раскрытия темы, чем школьный минимум, голливудские фильмы или штатовская sci-fi.
    Робовойны - в один прекрасный день компьютеры и роботы восстали и начали учить своих создателей уму-разуму. В общем, всё в русле 'Терминаторов', 'Я, роботов' и прочих 'Матриц'. Абсурдность самой посылки хорошо разобрана и показана в вышеупомянутой статье Е. Лотоша. Кроме того, шизофриническую демонизацию роботов и машин подробно разбирает Азимов в нескоторых эссе.
    Инопланетное нашествие - в один распрекрасный день пришли инопланетяне и поработили человечество. Шоб жизнь мёдом не казалась. Но, разумеется, остались ещё бойцы подпольного сопротивления, от каждого чиха которых зависит судьба человечества. Как правило, бойцам удаётся в результате надавать по мордям превосходящим силам противника (нередко - насекомоподобных склизких тварей с коллективным сознанием) и прогнать жукоглазых. Но иногда - не удаётся.
    Китайское нашествие - в один наипрекраснейший день пришли китайцы и поработили всё остальное человечество. Ибо нефиг. Порабощают они его или в альтернативной истории (к примеру, в ВОВ, как это ни чудовищно звучит), либо в параллельном мире, но чаще всего - в ближайшем будущем. Порабощают иногда всё человечество, а иногда - одну Россию. Либо завоёвывают, либо так, просто, ползучей миграцией берут.
    Клонирование - ну, тут всё понятно: клоны и то, как их можно употреблять. Можно клонировать знаменитостей, к примеру, Ленина или Гитлера. Можно клонировать умерших детей, можно клонировать жён и любовниц, можно клонировать талантливых учёных и вообще разных полезных личностей. Обычно клонирование выступает в произведениях начинающих авторов либо просто как данность, либо, чаще, как абсолютное зло - приводится ужасный случай из истории какого-нибудь несчастного или злосчастного клона, с прозрачной моралью: не бросайте, дети, валенок на пульт в лаборатории по клонированию.
    Разгадки великих загадок - так кто же всё-таки построил пирамиды Египта - атланты, инопланетяне, или снежные люди? Какие циклопы и, главное, зачем создавали циклопические сооружения Перу? Кто из современных художников перенёсся в прошлое, чтобы нарисовать Мону Лизу, и в чём всё-таки секрет её таинственной улыбки - в том ли, что художник рассказывал пошлые анекдоты, или в том, что она - инопланетянка? Всё это ты узнаешь, о любознательный читатель, прочитав наш рассказ...
    Смертельное шоу - телевикторины а ля "русская рулетка", жизнь на экране а ля "за стеклом" и тому подобные эксперименты, где люди на потеху публике подыхают или жутко страдают, чтобы одному из них в итое достался главный куш. Тема перекочевала из западной фантастики (где уже в 1980-х себя исчерпала), подпитываясь современным бумом реалити-шоу на отечественном телевидении.
    Рассказ на конкурс - почти на каждом крупном конкурсе обязательно есть хотя бы один рассказ о том, как автор пишет рассказ на конкурс (часто даже конкретизируется, что вот мол, именно на этот, а не какой-либо иной). Произрастают такие поделки из неспособности придумать нормальный, полноценный рассказ, отличаются низким качеством исполнения, и неизменно встречают презрительную ухмылку у коллег по конкурсам.
    Лябовь и смерррть! - две магистральные подростковые темы. В мировой литературе и о том, и о другом сказано так много, что сказать что-то новое невероятно сложно. И о той и о другой теме надо или хорошо, или никак. Но когда о любви слащаво, или о смерти пафосно - это сильно раздражает. Лучше о чём-то другом. О дружбе, например, куда как меньше текстов :)

    Изъюзанные завязки:
    Встреча в баре - крутой главгер, как правило, бывший вояка (или крутой хакер, или ещё кто-нибудь... но обязательно крутой!) - на мели. С работы его выгнал злобный начальник, жена (или любовница, реже - и та и другая) ушла, денег нет, его колбасит... Он приходит в бар (не зависимо от того, происходит ли дело в средневековье, эльфийском средиземье, далёком будущем, иных планетах, параллельных мирах - бар всегда один и тот же), на последние медяки заказывает себе алкогольного напитка... Пьёт и думу думает, о судьбинушке своей тяжкой кручинится. И тут появляется некто (старый друг, подозрительный тип, прелестная незнакомка) и говорит: "есть дело!"
    Несостоявшийся суицид - собственно, вариация предыдущей завязки, проблемы все те же, только тут главгера (или героиню) ну так конкретно плющит, что он решает покончить собой. Прикручивает к люстре верёвку и залазит на табуретку..., либо - приходит на мост и перелазит через перила..., либо - ложится в ванну с тёплой водой и достаёт бритву... И тут появляется некто (инфернальные силы, потомки-хрононавты, спецслужбы, инопланетяне) и говорят: "не делай! есть дело!"
    Утренняя побудка - герой спит себе, как ни в чём не бывало (в самых запущенных случаях автор даже считает нужным ознакомить читателя со сном) и тут (вдруг, разумеется) к нему стучат в дверь, звенит будильник, на него льют воду из вазы с цветами, бьют сапогами под рёбра, в глаза светит ласковое солнце, - короче, он ПРОСЫПАЕТСЯ.
    Утреннее похмелье - обычно сочетается с предыдущей завязкой. Главгер просыпается и мучается похмельем. Голова раскалывается, в глотке сушняк, в трусах носки, - блин, как же ему хреново! Не, ну как же хреново-то! А давай мы щас расскажем тебе, о любознательный читатель, с чего это он вчера так напился. И с кем. Что-то он помнит хорошо, а что-то - совсем не помнит. Но постепенно память к нему возвращается. Правда, интересно?
    Амнезия - напоминает предыдущий вариант, только здесь потеря памяти почти полная. Главгер приходит в сознание в незнакомом месте и ничего про себя вспомнить не может. Что за хрень? - думает он, но жить как-то надо, и герой начинает осваиваться с окружающей обстановкой, попутно пытаясь выяснить про себя всю правду-матку - и выясняет таки, куда ему деваться.
    Утро студента - "простой студент" описывает своё "простое утро". Вот он просыпается, встаёт, поедает завтрак, приготовленный мамочкой, нехотя плетётся в Alma Mater (или наоборот, решает забить на 'образовательный процесс'), там просиживает задницу на парах, на перемене встречается с Машкой, или Коляном, или Петькой или с Алексей Иванычем, или со всеми сразу, и говорит им (или они ему говорят): "есть дело!"
    Лекция профессора - профессор читает лекцию. Длинную, нудную, скучную. Автор в уста ему вкладывает свою идею, тем самым думая убить двух зайцев: с одной стороны, читатель сразу должен проникнуться к идее уважением (ведь не кто-нибудь, не дворник дядя Вася - профессор говорит!), а с другой стороны - не надо чесать репу над тем, как поднести идею самой историей, можно вывалить прямым текстом, да и собственно над текстом не шибко работать. Реже встречается чуть продвинутый вариант, когда длинный наукообразный монолог вкладывают в уста дворнику дяде Васе (или любому другому персонажу не-профессору), но суть приёма от этого не меняется, сохраняются всё те же характерные признаки лекции, которая смотрится ещё более нелепо. Приём 'лекция профессора' применяется не только для завязки, иногда авторы пихают её в конец, иногда - по тексту, там, где считают нужным вывалить на читателя идею.
    Интервью - в принципе, типологически можно считать вариацией предыдущей завязки. Только здесь эмулируется пресс-конференция, через вопросы журналистов и ответы интервьюируемого (обычно, главгера, но не обязательно) читателю даётся вводка в курс дела.
    Обнаружение загадочной планеты - корабль обнаруживает (или специально прилетает с исследователями на) планету, с которой что-то не то (аборигены все разом померли, дождь идёт наоборот, пестики в тычинки не влезают и т.п.). Главгер (со товарищи) чешет репу и говорит: надо нам эту загадку разгадать! Загадка сначала кочевряжится, не даётся, но в конце концов всё-таки раскалывается - а куда ей деваться-то?
    Невероятное открытие в лаборатории - молодой талантливый учёный, коротая ночи над колбами и ретортами, совершает изобретение мирового масшаба (суть изобретения нередко преподносится в виде лекции профессора). С этого-то весь сыр-бор и загорается (как правило, появляются злые дяди (и нередко - в баре), которые хотят это изобретение использовать в своих нечистых целях, а не менее злые коллеги (как правило - старые и бездарные) насмехаются, отказываясь признать гения и 'зажимают' законную нобелевку).
    Биография - родился главгер там-то и там-то у таких-то родителей. В детстве он отличался бла-бла-бла. Когда подрос, он стал бла-бла-бла-бла-бла. И так далее, и тому подобное. Из всех возможных вариантов познакомить читателя с героем автор выбирает самый простой: сразу всё свалить в форме справки из домоуправления, и пойти дальше.
    Задушевный разговор - ну, садись, парень. Не побрезгуй. Давай выпьем. А вот знаешь, какую я щас тебе историю расскажу? Ни за что не догадаешься - и т.д., и т.п. Это шаблон со стажем. Ещё Гаррисон высмеивал и пародировал его.

    Изъюзанные персонажи:
    Бомжи - всех полов и видов. Как правило, авторы над ними либо глумятся (выставляя их тупость и пропитость), либо жалеют (расписывая преступно-презрительное отношение к ним нормальных людей).
    Писатели и редактора - нередко сочетаются вместе, в силу понятных обстоятельств, но могут фигурировать и по отдельности. В случае писателей рассматриваются их взаимоотношения с творческим процессом, с героями, с редактором и, реже, с читателями. У редакторов дело обычно ограничивается писателями и рукописями (любопытно: ни разу не встречал, чтобы кто-то уделял внимание отношениям редактора с издателем, видимо, многие начинающие авторы сливают их в одно лицо).
    Художники - из всех искусств для писателей важнейшим является изобразительное (утрирую, конечно :). Привлекает, видимо, сама магия нанесения изображения на холст, откуда произрастают довольно однотипные сюжеты (я не случайно употребил слово 'магия', идея связана обычно именно с каким-либо 'волшебным' обстоятельством художественного ремесла). Следующая по популярности творческая профессия:
    Актёры - это понятно, учитывая её распиаренность в современной массовой культуре. Естественно, что здесь мы видим ворох стереотипов, которые к реальной актёрской профессии почти не имеют отношения. Гораздо меньше внимания уделено композиторам, кинорежиссёрам, операторам, и совсем не встречаются рассказы, где главный герой был бы, к примеру, аниматором, фотографом, осветителем, суфлёром, костюмером, декоратором, актёром кукольного театра, монтажёром.
    Учёные - разумеется, молодые и талантливые, если они главные герои, старые и талантливые - если они главные злодеи. Учёные, естественно, всё время что-то изобретают, либо расхлёбывают последствия каких-то аномалий, катастроф и т.п. А ещё они - просто вещают, если их угораздило стать второстепенными персонажами (профессорами, к примеру).
    Студенты - просто потому, что большинство начинающих авторов ими и являются. Не смотря на это, получаются такие персонажи на удивление блекло, как правило, про такого главгера больше и сказать-то нечего, кроме того, что он - 'простой студент'. Мне не встречалось, например, на сетевых конкурсах рассказов о жизни деканов, проректоров, даже, на худой конец, профессоров - их роль ограничивается тем, что они всё время читают лекции, к месту и не к месту, а вне лекциеизвержения их как бы и не существует.
    Военные - гладиаторы, викингообразные варвары и тому подобные конаны, космопехотинцы, пилоты-истребители, сапёры (реже - моряки, почти никогда - артиллеристы), рядовые, сержанты, лейтенанты, майоры, полковники, генералы, адмиралы, маршалы (да-да, именно американские звания, встретить простого прапора или ефрейтора, или подполковника - куда сложнее). Военные в произведениях начинающих авторов, как правило, обижены жизнью. С ними так или иначе несправедливо поступили. Их предали или не поняли. Или просто выслали в запас. Но мастерство, как мы знаем, не пропьёшь, поэтому бывшие военные становятся либо благородными (ну а как иначе - главгер, всё-таки) киллерами, либо - антикиллерами. Но это - от полковника и ниже. Генералы (реже маршалы и, как ни странно, почти никогда адмиралы) стремятся к захвату власти, склонны к демонстрации тупости, цинизма и амбиций, а кроме того, они изредка наблюдают за ходом сражений.
    Император - как правило, космический, который правит космоимперией где-то 'в одной далёкой галактике'. Для фэнтези это, чаще, король. Вообще называться он может по-разному, но главная характерная черта - абсолютная власть, сосредоточенная в одних руках. Император иногда бывает неплохим парнем, но чаще - всё-таки плохим. Но при любом раскладе самодержец - фигура несчастная. На него постоянно сыпятся проблемы, которые он вынужден решать, с переменным успехом.
    Искины - то бишь, Искуственные Интеллекты, умные машины и роботы, сюда же можно отнести их гибриды с несчастными человечками, которым насовали всяких чипов в мозги молодые и талантливые учёные.
    Маги-шарлатаны - и не-шарлатаны тоже. Первые - дурачат народ, вторые - тоже подрабатывают, как могут. Нередко они занимаются своим ремеслом в мире, где водятся целые толпы характерных шаблонных персонажей: оборотни, вампиры, эльфы, гномы, орки, тролли, драконы, единороги - я никого не забыл? Вышеупомянутые существа вызывают особенное отвращение у большинства участников сетевых конкурсов.
    Все эти оборотни-вервольфы, остроухие эльфы и прочие "гемоглобинозависимые гоминиды" конкретно задолбали. Конечно, тема не закрыта, чисто теоретически можно и на таком материале сделать хорошую вещь, но на практике - очень сложно. Как Вы думаете, где больше шансов найти грибы: на поляне, где ещё никто не ходил (ну, может, один-два грибника) или на поляне, где прошли СОТНИ грибников? Я подозреваю, что на второй остались по большей части лишь гнилые ошмётки. Так отчего бы фантазию не проявить, пусть даже с теми же оборотнями? Наш фольклор сколько вариантов даёт: славянские оборотни и в других животных, и в растения, и в рыб, и в птиц, и в камни обращаются. Если подумать - сколько нестандартных сюжетов можно из этого вытянуть! А у нас из рассказа в рассказ прыгают усталые западноевропейские вервольфы с горящими глазами... Скучно, господа.
    Такая вещь почти в любом произведении сбивает значительную долю интереса. Это как рифма "любовь-кровь". Сама по себе она и глубока и ладна, да и попросту красива, и тот человек, который "нашёл" её первым, был, наверное, гениальным поэтом. Но после того, как эту рифму опошлили поколения графоманов, написать хорошее стихотворение с ней практически невозможно - читатель неизменно будет морщиться. Вот также и литературный образ вампиров, как и оборотней, как и эльфов и т.п. - изначально был ярок, глубок и интересен. Но теперь он опошлен. Поэтому лучше к нему не обращаться, лучше искать другие, новые образы. Если этого не сделать, произведение в любом случае будет выглядеть вторичным.

    Изъюзанные приёмы подачи:
    Фантастический мир - это не фунт изюма. Перед любым писателем-фантастом стоит сложная задача - познакомить читателя с реалиями выдуманного мира, с предысторией, сюжетной ситуацией и т.п.. При решении этой задачи в фантастике уже накопилось несколько штампов, использование которых заставляет морщиться и жюри конкурсов и редакторов журналов.
    Информация через монолог - самое кондовое решение задачи. С первых же строк (вариант - после завязки) вывалить всю информацию единым блоком: планета (или королевство) такая-то, раса такая-то, особенности следующие, проблемы такие-то... Думаю, даже предубеждённому читателю очевиден запашок, которым веет от такой 'простоты необыкновенной', однако начинающие авторы с прискорбным постоянством всё равно продолжают пользовать этот бесхитростный приём. Нередко это выражается в виде 'лекции профессора', о чём мы уже вели беседу прежде.
    Информация через диалог - приём возник как альтернатива предыдущему. Сводится к тому, чтобы тот же самый блок информации разбить на фразы гипотетического диалога обитателей вымышленного мира. К примеру:
    '- привет, Джек! Ну что, полетим на планету Кутюк, где обитают трёхголовые кляки, известные своим клякибизмом?
    - Конечно, Джон! Ведь с тех пор, как правит наш император Казбалед 127-й, мы уже двадцать лет кряду летаем на Кутюк, закупать клякибизм, чтобы продать его потом на Альфецентавре, где он очень ценится.
    - Да, но теперь, когда нависла угроза со стороны свирепых гуудху из созвездия Таукита, а генералы Его Величества слишком тупы и амбициозны, чтобы выиграть войну, на межзвёздных дорогах стало небезопасно.
    - Не беспокойся, Джон! Ведь мы летаем с помощью нейрофузонного табулятора, он искривляет пространство так, что табуляция накладывается на нейрофузу и мы оказываемся сразу в нужной нам точке пространства.
    - Спасибо, Джек, что напомнил мне это, а теперь жми на табулятор и погнали к Альфе'.
    Конечно, я утрирую, но основной недостаток этого приёма, надеюсь, стал вам чётко виден: помимо того, что приёмец давно уже замшел, выглядят такие диалоги в высшей степени искуственно - никто в реальном мире так не выражается и не разжёвывает друг другу очевидных (в этом мире) вещей.
    Превёртыш - это когда привычное положение вещей выворачивается наизнанку, либо накладывается на иную ситуацию. Перевёртыши бывают двух типов - назовём их 'летний' и 'зимний' (как два типа дураков: 'летнего' дурака сразу видно, а 'зимнему' надо прежде шапку снять). В 'летнем' перевёртыше автор сразу (или почти сразу) показывает читателю соль перевёртыша, к примеру, что бес вызывает человека, что в лотерею выигрывают несчастья и т.п. В 'зимнем' перевёртыше, напротив, рассказ развивается как известная читателю модель, к примеру, разговор друзей, - о рыбалке, корпорациях, семейных отношениях, либо рабочий день обычного служащего и т.п., - а под конец автор выкладывает козырь: оказывается, разговаривали или переживали эти события на самом деле рыбы, либо муравьи, роботы, демиурги, инопланетяне, либо то была компьютерная игрушка и т.п.
    Помимо заштампованности, у этого приёма есть две крупные проблемы. Первое: сам по себе он примитивен, любой может без труда нарожать кучу таких идей: спагетти поедают людей, президенты выбирают народ, аквариумы плавают в рыбах... Приёмец безотказный, прямо генератор "оригинальных" сюжетов, каких можно навалять сотню за неделю. Соответственно, и цена им невысока. Второе: необоснованный антропоморфизм (то бишь, наделение нечеловеческого человеческими чертами). В большинстве таких перевёртышей никак не объясняется, с каких, собственно, пирогов, эти муравьи, или демиурги, или кирпичи, или ветер и т.п. наделены человеческим сознанием? Со специфически человеческими особенностями и реалиями жизни? Без внятного ответа и обоснования антропоморфизма вся содержательная составляющая рассказа провисает, обращается бессмыслицей и выступает либо как свидетельство авторской лени, либо как роспись в творческом бессилии придумать действительно иную форму сознания и мышления.
    Окунание в ничто - многие рассказы, особенно крупные, авторы делят на смысловые и сюжетные блоки. А для завершения этих блоков-эпизодов главгера норовят тем или иным образом 'окунуть в ничто' - Чарли кто-то врезал по кумполу и свет померк в его глазах, Джон еле дополз до кровати, и, коснувшись подушки, сразу же погрузился в ничто, Джека укололи в руку и он провалился во тьму и т.д. и т.п. Этот приём - близнец кинематографического fade; когда кино было ограничено в средствах, режиссёры злоупотреляли им (тогда как более талантливые придумывали новые решения), что приводило к однообразности и бедности выразительного ряда фильма. В настоящее время fade употребляется довольно редко. Тем более им не стоит увлекаться писателям, которые отнюдь не скованы скудостью выразительных средств, к примеру, Старджон ещё полвека назад великолепно играл на том, что сознательно оставлял эпизоды сюжетно незавершёнными, чем достигал куда большего градуса читательского напряжения.

    Эпиграфы:
    Многие начинающие авторы страсть как любят эпиграфы. Ведь это выглядит так умно, так по-взрослому... Между тем, относиться к этому виду литературного баловства следует весьма осторожно. Изредка (очень-очень редко) эпиграф действительно может оказаться полезен, к примеру, ввести читателя в определённое настроение перед рассказом - один раз мне попался такой удачный случай. Но в подавляющем большинстве случаев эпиграф либо просто излишен, либо даже вредит восприятию текста.
    Каковы у эпиграфа отношения с основным текстом? На моём опыте прочтения прорвы конкурсных рассказов в большинстве случаев это или: "а вот посмотрите, что я ещё читал!", или: "я услышал такие строки и решил написать об этом рассказ", или: "не правда ли, глубокомысленно?" В первом и третьем случае непонятно, зачем рассказу нужен эпиграф, во втором - зачем эпиграфу рассказ? Кстати, последний случай - это как раз пример того, как эпиграф может навредить рассказу. Ну, в самом деле, зачем читателю сразу же тыкать в глаза вторичностью идеи?
    Ещё встречается такой тип эпиграфов как глубокомысленная цитата из себя любимого. Иногда она замаскирована под какое-либо несуществующее произведение (внутрирассказного контекста), а иногда даётся прямо. Такой ход, видимо, призван заставить читателя проникнуться уважением к автору: "ишь, видать, не дурак себе! Соображаеть!" На самом деле выглядит это крайне комично.
    Посему - добрый совет, необязательный, как и всё остальное здесь, но всё же: полегче с эпиграфами. Ну что, совсем без них невмоготу? Неужто ваш текст без них ну совершенно не смотрится сам по себе? А если да - то стоит ли писать такой текст? Рассказ ведь - не курсовуха или диплом, где нужно нагонять метраж за счёт цитат. В рассказе наоборот - чем объём меньше, тем лучше.
    И не надо тыкать мне в оправдание ссылки на классиков и гениев, которые позволяли себе по четыре эпиграфа перед каждой главой. Поверьте, их тексты читают не ради эпиграфов, и в их текстах было то, ради чего им можно простить эту маленькую слабость.

    Подача информации: рифы и мели
    Самосвалом - нередко автор сразу, как из самосвала сгружает на читателя кучу информации. И про мир, и про главгера и про идею. На мол, чтобы потом не возиться. Это грубо и, мягко говоря, не есть признак мастерства. Подавать информацию надо дозировано и продуманно, а не вываливать абы как. Про способы подачи мы уже немного говорили, может возникнуть впрос - если и через монолог и через диалог нельзя, то как же можно? Во-первых, можно намёками, рассеянными по тексту, не через один диалог, или описалово, а штришками то тут, то там. Во-вторых, можно, на самом деле и через монолог и диалог - если ОЧЕНЬ хорошо продумать и обосновать это самим текстом. К примеру, главгер в силу объективных причин (ну, там, в анабиозе был и 'отстал от жизни') не в курсе дел, тогда вполне естественно, если контактирующие с ним люди будут объяснять то, что для них само-собой разумеется. Это лишь один из множества возможных вариантов.
    Лишняя информация - часто автор, выдумывая тот или иной фантастический мир, настолько увлекается, описывая его, либо отношения героев, события их жизни и пр., что сообщает гораздо больше, чем того требует сама история, сюжет, идея. Эта лишняя информация и даже, подчас, обрубленные, недоразвитые сюжетные линии, выпадая из основного сюжета и замысла, становятся во-первых, просто мусором, рассеивающим внимание читателя (как посторонние шумы при аудиозаписи), а во-вторых, из этого мёртвого груза и возникают так называемые нестреляющие ружья (от: 'если в первом акте указано, что на стене висит ружьё, значит, в последнем оно должно выстрелить'), которые оставляют даже у благожелательного читателя чувство недоумения и досады. Поэтому надлежит тщательно выпалывать из текста все лишние детали, события, диалоги и вообще всё, что не является необходимым для той истории, которую вы рассказываете. Не стоит жалеть, если попадётся и что-то стоящее - хорошую идею, выражение или деталь лучше приберечь для другого рассказа, где она займёт достойное место, нежели оставить на положении мусора.
    Сплошной монолог - это одна из самых "тяжёлых" в плане восприятия форм подачи (а писать её, как раз напротив, очень легко). Читатель устаёт от монолога не просто быстро - стремительно. Способов удержать читательское внимание может быть несколько. Самый простой, но при этом и безотказный, - разбавлять монолог диалогом и действиями. Возможны и другие варианты. Можно пробовать задать напряжение внутренней динамикой событий монолога. Это уже сложнее. Но суть при этом одна - что-то должно очень сильно интриговать читателя. Или сам герой. Или описываемое явление. Или нестандартный способ осмысления. Или - юмор. Или - оригинальность идеи. Чтобы удержать читателя всё это должно быть в случае монолога НАМНОГО круче, чем при более лёгкой для восприятия схеме действие-диалог-монолог-действие. Кроме того, монолог ни в коем случае не должен быть занятнут. Всё лишнее из него - не только в стилистическом, но и в смысловом плане, - нужно выбрасывать самым безжалостным образом.
    Диалог - диалог воспринимается читателем намного легче, однако это не означает, что он лишён своих 'рифов и мелей'. Во-первых, однообразие всегда приедается, поэтому диалог тоже не должен быть затянут, не должен быть сплошным. Некоторые авторы дерзают писать рассказ на одном диалоге, - на мой взгляд, дело это крайне ответственное, и ни одному из них на моей памяти создать хороший рассказ так и не удалось (хотя в принципе возможно, классикам удавалось). Кроме того, в диалоге не стоит давать идею, тем более - разжёвывать. Выглядит это примитивно и скудно. Лучше не вываливать на читателя идею прямым текстом, а подводить к ней через действие, сам сюжет, сменяющиеся картинки. Вообще у многих начинающих есть две главные беды с диалогами. Первая - недостоверность речи. Вторая - её бессодержательность, нередко это просто 'вода', героям реально нечего сказать, кроме голливудских штампов. Над этим надо работать особенно тщательно, продумывая по каждому случаю: для чего здесь этот диалог, что он делает, как работает на основную мысль и т.д.

    Описание: мели и рифы
    Избыточное описательство - одна из общих бед начинающих фантастов - излишнее разжёвывание идеи либо деталей антуража, не имеющих прямого отношения к сюжету. Помните разговор Джона и Джека о полёте на Кутюк на нейрофузонном табуляторе? Многие авторы считают необходимым делать пространнейшие отступления для того, чтобы объяснить читателю: 'табулятор искривляет пространство так, что табуляция накладывается на нейрофузу, происходит это за счёт того, что протонные потоки преобразуются в позитронные расщелины, которые перекручивают нейроны в фузоны и обрастают плазменными решётками, перебрасывающими материю из одного конца галактики - в другой, благодаря конвергентной трансфикции', и т.д. и т.п. Независимо от того, насколько соответствует науке этот наукообразный бред, он неуместен в любом случае. Равно как и отступления, посвящённые тому, когда и кто открыл нейрофузонную табуляцию, да как и где она стала применяться, и прочая. Читателю до всего этого нет никакого дела.
    Произрастает эта болезнь из худших образцов "старой доброй" НФ, где в таком духе разжёвывались детали антуража, а учёные-фантасты блистали своей эрудицией перед читателями и коллегами. Сейчас такое - моветон, приём действительно неуклюжий и смешной. Вы ведь в жизни не станете говорить, например: "для поедания котлет я выбрал вилку, поскольку с помощью четырёх параллельных штырей с острыми наконечниками можно без труда подцепить нужный кусок, пронзив его уверенным движением сверху вниз, а до этого отделив кусок от основной массы нажатием изогнутого ребра вилки" - все и так знают, как есть котлеты и что такое вилка. Или, положим, садясь в автомобиль к другу, неужели вы услышите от него объяснение принципов работы двигателя или лекцию по истории автомобилестроения? Очень сомневаюсь. А ведь то же самое для выдуманного вами мира эта самая нейрофузонная табуляция, или что там у вас в тексте. Читателя (как и современного пассажира) не интересуют словарные статьи по теме. Главное, чтобы работало. К тому же, такие отступления-разжёвывания, как правило, только подчёркивают научную неграмотность автора (учёных-энциклопедистов мне что-то не встречалось среди начинающих фантастов).
    Поэтому зарубите себе на носу: НИКАКИХ РАЗЖЁВЫВАНИЙ. Не надо читателю разжёвывать, вы ведь не для дебилов пишете. Если блюдо плохое - его разжёвыванием не улучшишь, а если хорошее - только ухудшишь и вдобавок совершенно отобьёшь аппетит.
    Отсутствие динамики - Другая беда с описаниями состоит в том, что они часто слишком статичные и тяжеловесные. Динамики нет, особенно это режет глаз, когда по содержанию она как раз подразумевается. К примеру, описывается бой или драка, а читаете вы: "Я прихватил за руку с плазмётом одного из трёх сопровождающих комитетчика солдат, прикрылся им от его товарищей и сломал эту самую руку в предплечье". Но это ещё ничего, бывает куда заковыристее. Здесь общее правило: субъективное время сцены (сколько на описываемое действие уходит в реале) не должно сильно превышать объективное время, уходящее на чтение описания этого действия. Согласитесь, есть разница: 'он врезал ему между глаз' и: 'он выпростал свою собственную правую руку, сжимая на лету непослушные пальцы в стальной кулак, устремляя его разящую мощь прямо в область переносицы стоящего перед ним противника, который не успел почувствовать опасности и отклониться от стремительно надвигающегося сокрушительного удара'.
    Образы - Признак хорошей литературы - не рассказывать, а показывать. Не сказать: "герой разозлился", а дать это почувствовать текстом. Не ПЕРЕсказывать события, а ПОКАЗЫВАТЬ их. Для этого нужно научиться пользоваться образами (многие начинающие - не умеют). Сделать текст живым помогает использование метафор, а сделать картинку достоверной - грамотное использование деталей. Из незатёртых, ярких образов, продуманно выстроенных по тексту, ткётся атмосфера. Если она проступает, захватывает читателя - ради неё он не заметит, или простит вам многие ошибки, удивляясь, насколько живо всё описано.
    Поэтому общее направление: побольше образов и картинок, поменьше голых рассуждений или пересказов в духе: 'Друзья посидели в баре, а затем приступили к работе. Джек долго проверял документацию, а Джон следил за погрузкой упаковок клякибизма. Потом они расплатились с трёхголовыми кутюкскими таможенниками и взяли курс на Альфуцентавра'. Когда нет картинки, очень сложно "вжиться" в текст, он проходит мимо. Кроме того, не забывайте использовать сквозные образы, которые, как якорьки, держат читательское внимание на протяжении всего текста. При этом сквозной образ должен развиваться от одного упоминания к другому, а его развитие - соотноситься с общим развитием сюжета. Это очень эффективный приём, хотя, конечно, и не шибко оригинальный (но всё же не штамп).
    С образами есть свои опасности. С одной стороны, следует избегать простого копирования уже изъезженных метафор, с другой стороны, в поиске 'своего' нужно опасаться вычурности. Другая опасность - анахронизмы. То есть, когда для иллюстрации неоправданно используется образ из иной эпохи или иного мира. Помню, как-то попался конкурсный рассказ, где описывалось порабощённое чужими человечество, давно утратившее цивилизацию, письменность и т.п. И вот, глазами мальчика из этого мира описываются пришельцы, и он сравнивает их с дирижаблями. Но, помилуйте, где ж мальчонка мог увидеть дирижабли, если цивилизация уже несколько поколений в руинах? Количество анахронизмов множится со страшной силой, как только авторы дерзают писать историческую фантастику - о дореволюционной ли России, средневековой ли Европе или вообще древних дикарях. Посему нужно помнить, что подбирать образы следует из естественной среды героя, а не читателя.
    Излишняя детализация - отсутствие соли многие блюда делает несъедобными, однако и перебор с солью приводит к тому же эффекту. Это в полной мере относится к употреблению детали в тексте. Деталей не должно быть лишних, только необходимые и только работающие (никаких 'нестреляющих' красивостей). Когда предметов или деталей слишком много, внимание рассеивается, читатель начинает зевать. Кроме того, излишняя детализация оставляет меньший простор для читательской фантазии, и, соответственно, делает текст скучнее. Здесь следует упомянуть любовь некоторых начинающих к простому перечислению описываемых предметов. Текст становится подобен бесконечным пыльным кабелям метрополитена. Однообразный поток перечислений (деталей, предметов, персонажей) быстро приедается и возникает желание проглядеть всё по диагонали.

    Сюжет: штормы и цунами
    В произведениях многих начинающих очень часто сюжет - самый провальный момент. Я могу вспомнить немало рассказов с интересной идеей, почти столько же - с интересными языковыми находками, но почти ни одного, который бы хвалили за сюжет. Как правило, всё очень прямолинейно, оттого предсказуемо, и, в свою очередь, неинтересно.
    Начало и конец - когда читатель приступает к произведению, у него заведомо заготовлена "фора" для автора, повышенный градус благожелательного интереса к тексту. И это ожидание лучше не обманывать. Если читатель с первых же строк натыкается на штамп, излишний пафос, "воду", стилистически корявое предложение - это приводит к разочарованию. Немало читателей на конкурсах (и не только) составляют впечатление о рассказе по первым предложениям - и, положа руку на сердце, нельзя сказать, что они совсем не правы. Именно поэтому первая фраза всегда так дико важна, так ответственна. То же касается и первого абзаца, и вступления в целом. Поэтому над вступлением нужно думать более основательно, чем над всей остальной частью текста (кроме заключения - последняя фраза также очень важна). Должно быть что-то яркое, парадоксальное, и обязательно стилистически безупречное.
    Основные варианты концовки - 'хэппи-энд' (все поженились и жили долго и счастливо), 'дэд-энд' (короче, все умерли, а те, кто выжил - позавидовали умершим), 'закольцованная' (повторяется та же ситуация, с которой начался рассказ) и 'открытая' (они вошли в чёрную дверь... а вы уж там сами решайте, поженились ли они, или умерли) - изъюзаны достаточно сильно. Поэтому пользоваться ими нужно осторожно и продуманно. Не давать в лоб. Не увлекаться недосказанностью. Открытая концовка по моему наблюдению гораздо лучше цепляет, если автор сам всё-таки продумал конкретный вариант развития событий, хотя и не дописал. Если же автор сам не знает, 'что там было дальше', это всегда чувствуется. Чувствуется пустота и неумение автора элементарно продумать то, что он хочет сказать.
    Композиция - самая кондовая, самая нудная схема сюжета - пересказ-диалог-пересказ-диалог-пересказ-диалог. От такого всегда усохнуть можно. НЕ НАДО пересказывать, надо ПОКАЗЫВАТЬ читателю сами действия, картинки - вот тогда уже "пойдёт кино" у него в голове, тогда читатель получит шанс вжиться в текст, увидеть его. Очень часто в рассказах начинающих сюжет-схема подан примитивно-линейно. Всё монотонно, по порядку, как акынская песня "слева от меня сосна, еду дальше - вновь сосна, а за ней - ещё сосна, а потом - опять сосна...". Это уже давно считается моветоном и низким уровнем. Сюжет надо ЗАКРУЧИВАТЬ. Самые простые приёмы сделать его интереснее - подать, например, с двух или более точек зрения (разных героев, например), или, разбив на куски и перетасовав (но обязательно обоснованно!), подавать читателю как головоломку, которую ему по ходу было бы интересно разгадывать, или сделать несколько планов в повествовании, углубив его за счёт их параллельного развития.
    Кстати: если вы задаёте читателю головоломку, обязательно предоставьте ему реальную возможность самому её решить. Для этого нужно по ходу повествования разбразывать намёки на разгадку. В противном случае читатель при развязке ощутит неизбежное разочарование, ведь автор его обманул, решив задачу с помощью "рояля в кустах". В результате - интерес падает капитально.
    Интрига - ещё один эффективный способ оживить сюжет - вставить в него интригу, загадку, которую читатель будет разгадывать в процессе чтения. Однако здесь тоже не всё просто. Те начинающие авторы, что знают об интриге, иногда думают: подкину я читателю загадку в духе: "так кто же это такой таинственный компостирует главгера, и на кой?", и читатель будет, затаив дыханье, впиваться в каждую страницу. Но читатель уже привык к таким загадкам, и одной такой, чтобы держать внимание на большом пространстве текста, маловато. А вот если загадок несколько, и раскрываются они последовательно, по цепочке, и сами по себе разнообразны... В общем, по-хитрее надо всё подавать, открывать карты не сразу, а постепенно, даже в мелочах что-то придерживать от читателя, изящными загадками и разгадками его потчевать - он этого, может и не заметит, но зато в текст вопьётся, так что про футбольный матч забудет - ведь именно из таких вот штучек и делаются вещи, от которых "не оторвёшься".

    Персонажи: айсберги и саргассы
    Ещё одна (какая уже по счёту?) беда начинающих - картонные персонажи с блеклыми описаниями, недостоверным поведением, заштампованной речью. Как с этим справляться - не скажу. Для меня самого работа с персонажами - самая тяжёлая. Но отчего получается картон, всё же попытаюсь обрисовать.
    Герои остаются шаблонными типажами, когда читатель не видит в них ни загадки, ни предыстории, ни конфликта, ни развития отношений, ни каких-то бытовых деталей, мелочей, которые показывали бы их жизнь, что эти люди за пределом повествования чем-то занимаются, что-то делают, а не как дурные актёры, которые, отыграв свою сцену, послушно уходят за кулисы и топчутся там, в темноте, ожидая, пока снова не наступит их очередь выползти под свет прожекторов и отчитать положенный текст. Ни заинтересованности, ни сопереживания такие актёры, естественно, не вызывают. Ещё шаблонность возникает, когда все персонажи раскрашены одним цветом - либо белым, либо чёрным. Эти у нас хорошие, эти плохие. Навсегда. Намертво. Автор не показывает, что у "плохих" своя правда может быть, а "хорошие" - не всегда правы и совершенны, тоже делают досадные, непростительные ошибки, и что тот, кто кажется, например, с первого взгляда плохим, на самом деле оказывается прав, а тот, кто, вроде бы - в доску свой, на самом деле мерзавец - а ведь в жизни-то именно так и бывает, нет "опереточных злодеев", на которых сразу написано: "злодей".
    Кроме того, не лишне хорошенько подумать над именем главного героя. Лучше, если имя (или сочетание имя-фамилия, имя-отчество) будет звучное и не шибко распространённое. На досуге обратите мнимание на имена самых любимых литературных героев современности - много ли среди них Джонов-Джеков-Маш-Паш-Даш? Если сюжет позволяет, для части персонажей вообще лучше заменить имена на звучные, яркие прозвища. Читатель будет иметь больше шансов их запомнить, а кроме того, у прозвищ есть и ещё один полезный момент - в отличие от имён, они "говорящие", сообщают определённую информацию и о персонаже и об отношении к нему товарищей, в среде которых он получил это прозвище.
    Ещё не помешает определить для главного героя (а лучше для каждого значимого персонажа) его мировоззрение. Человек с продуманной системой ценностей, пусть даже отличной от моей собственной, всегда выглядит оригинально на фоне размытых ощечеловеков-гуманистов на голливудский манер, заполонивших, увы, весьма многие рассказы, даже неплохие. За счёт нестандартного персонажа сразу оживляется сюжет, интересно наблюдать за его реакциями.

    Антураж: глубоководные мины и морские чудовища
    Здесь как и с персонажами. Очень часто мир, в котором происходит дйствие рассказа - фанерный. И, в общем-то, по тем же причинам. Никакой конкретики, нечего "пощупать", ни вкуса, ни цвета, ни запаха, ни ярких картинок или образов. Никакой фактуры. Никакой достоверности. А всё - от недостаточной продуманности.
    Если большая часть рассказа проходит в комнате или на даче - нарисуйте на отдельном листке план комнаты или дачи. Если в осаждённом гарнизоне - нарисуйте этот гарнизон. Продумайте, что где должно находиться и как выглядеть. И потом, при каждом движении героев, сверяйтесь с планом - откуда куда пошёл герой, мимо чего прошёл, сколько времени у него это заняло, кого он мог встретить по дороге, что увидеть. Это не нужно подробно расписывать каждый раз, но это самому автору нужно очень чётко представлять, "видеть". Если сам автор не видит картинки, то тем более она не вспыхнет и у читателя в голове.
    Не забудьте про пейзаж, особенно если он инопланетный: определите климат, окружающий ландшафт, время года, погодные изменения. Справа лес? Горы? Пустыня? Степь? Где-то есть река, ручей? Дороги? Там жарко или холодно? Как там по утрам? Какой закат, какой восход? Ветер дует, или нет? Если да, то когда и какой? Приятно это, или не очень? Когда идёт дождь? Ливень или моросит? Град? Снег? Скоро лето или зима? День ото дня теплеет или холодеет? Природа расцветает или увядает? Всё это надо продумать и использовать (упоминать обязательно в каждом эпизоде и обязательно через призму отношения героев!), тогда мир окружающий заиграет красками, тогда читатель поверит в него. То же касается и бытописательства - продумать быт, вообще насытить повествование оригинальными, не шаблонными деталями - тогда возникнет фактура. В общем и целом: тщательно продумывайте тот мир, который рисуете, и сами удивитесь, насколько интереснее могут стать ваши тексты.

    Моветон
    Прошу заметить, что я в этом случае не транслирую собственные вкусы и представления, а просто фиксирую те моменты, которые в силу разных причин вызывают раздражение у подавляющего числа конкурсантов, членов жюри и редакторов журналов.
    Употребление мата - ваше право, как автора, только не забывайте, что количество читателей, которые придут в неописуемый восторг от употребления мата в произведении НА НЕСКОЛЬКО ПОРЯДКОВ меньше, чем количество читателей, у которых это вызовет отвращение к вашему тексту. Авторы-матюгальники любят приводить в оправдание, что у них в тексте люди должны разговаривать, 'как в жизни', однако жизненность текста достигается вовсе не стенографированием уличных базаров, а совсем другими средствами, и если автор не в состоянии достичь достоверности диалогов без употребления мата, это свидетельствует лишь о его неспособности, и больше ни о чём.
    Политика - для повышения градуса 'жарености' текстов некоторые авторы прибегают к намёкам или прямому использованию в тексте реалий современной политической жизни - будь то личность правящего президента, известных политиков, олигархов, шоуменов и прочих культовых личностей сегодняшнего дня. Однако приводит это к противоположному эффекту - литературно-художественное произведение низводится до уровня бульварной прессы, а в соревновании с собственно художественными вещами газетные памфлеты и фельетоны неизменно проигрывают. Когда читатели хотят узнать что-то о политиках или шоуменах, они включают телевизор, либо покупают те же газеты, а когда они открывают то, что называется фантастическим рассказом, ожидают иного и нередко как раз хотят отдохнуть от опостылевшей новостной жвачки.
    Иностранные имена - многие начинающие авторы обожают своих героев называть Джонами, Джеками, Чарлями и прочими Биллами, неосознанно подражая либо переводной американской sci-fi, либо голливудским фильмам. В тексте, написанном русскоязычным автором это выглядит, по меньшей мере, неуместно и вторично. Посему прежде, чем писать про очередного Джо, лучше задуматься: действительно ли вы можете сообщить читателю о жизни Джона и Мэри больше, чем о жизни Вани и Маши? Действительно ли вы можете сообщить что-то принципиально новое по сравнению с тем, что уже написано англоязычными авторами?
    Слезодавилово - немало авторов убеждены, что для того, чтобы растрогать или разжалобить читателя нужно в тексте обязательно кого-нибудь убить, желательно - ребёнка, старика или ещё кого-нибудь беззащитного и обездоленного. А перед этим ещё желательно помучать, чтобы читательская жалость была обеспечена на все сто. Или описать какого-нибудь несчастного-пренесчастного слепого мальчика, безногую собачку и тому подобное. Однако на значительное количество читателей этот дешёвый сериально-примитивный приём оказывает прямо противоположное действие: не только не трогает, но вызывает омерзение к тексту. Впрочем, справедливости ради стоит отметить, что из всех моветонных приёмов - этот всё же иногда работает на массу (хотя почти никогда - на жюри), в случае, если автор не слишком перегибает палку.
    Стихи - для того, чтобы понять главный, скоровенный смысл этой статьи, вам обязательно нужно прочитать (а желательно - выучить наизусть) следующие строки:
    Тот день был мрачен как скала -
    Стакан гранёный жёг уста
    И комната моя была
    Пуста.

    Поговорить бы... только не с кем.
    И так уж, видно, навсегда.
    За голубою занавеской
    Бежала по стеклу вода

    И хрюшка хрюкала в хлеву
    И кошка спала на коленях,
    Дрожали сумрачные тени,
    Переливая синеву...

    Дождливый день скользил к концу
    Стучали капли по крыльцу
    И чай не успевал остыть,
    И память силилась забыть...

    А сердце жаждало простить.

    Вы спросите, к чему здесь мои дремучие тинейджерские вирши? Но, помилуйте, а как же ещё познакомить читателя со своим поэтическим творчеством? Ведь известно, что если тебя не проходят в школе на лит-ре, то заставить какое-либо мыслящее существо прочитать твои стихи можно только под дулом пистолета. Стишками у нас балуются все, кому не лень, отсюда вал нестерпимой графомании, отсюда капитальное падение интереса к современной поэзии в целом. По сравнению с интересом к фантастике - просто небо и Марианская впадина. Поэтому многие авторы решают обмануть доверчивого читателя и заставить его таки прочитать стихи, заманив яркой обёрткой фантастического рассказа.
    Однако - будем откровенны - в основном стихи начинающих авторов ещё хуже, чем их проза. А зачем, скажите, портить бездарными стих-вставками и без того несовершенную прозу? Но и в том редчайшем случае, когда стихи вполне на уровне и даже, предположим, лучше прозаической части - эту часть они всё равно не вытянут и не спасут. Потому что в 99,9% случаев стихи совершенно неуместны в тексте, как неуместен процитированный мною стишок. И, кстати, если автор цитирует не свои, а чьи-то чужие стихи (к примеру, тексты популярной группы), это ничего принципиально не меняет. Если уж совсем невмоготу без стихов - по крайней мере, старайтесь предельно обосновать их присутствие в тексте самой историей и следите, чтобы размер их не превышал одной-двух строф.

    Юмор
    С юмором надо быть особенно осторожным. Написать толковое юмористическое произведение не так-то просто, как принято считать. Загвоздка в том, что юмор в произведении должен быть смешным для кого-то ещё, кроме автора. Конкретно, для читателя. А вот добиться этого под силу немногим
    Отчего-то некоторые начинающие авторы думают, что стоит отпародировать, постебаться либо над известными произведениями (Властелин Колец, Гарри Поттер и т.п.), либо над 'графоманью', - и успех обеспечен. Однако не всё так просто, как кажется. Пародии - они как тонкий лёд, лишь немногим умельцам удаётся пройти по нему и не провалиться. Если удалось - чтож, ничего, читатели ухмыльнутся, головами покивают. А не удалось - и автор со своими юмористическими потугами выглядит куда более жалким, чем те, кто самозабвенно катают третьесортную шаблонную продукцию. Назовём вещи своими именами - это всё та же бездарность да штампы, но с попыткой в виде самозащиты спрятаться за корявым "юморком". Известная особенность подростковой психологии, кстати. Но это я так, к слову.
    Ещё более дёшево смотрятся попытки юморения через аллюзии на современные рекламные ролики, попсовые хиты и т.п. То, что хорошо для КВН, не обязательно хорошо для литературного произведения в жанре фантастики. Ещё ужаснее - когда авторы тупо вставляют в текст анекдоты из сборников. Не знаю, кто как думает, но по мне так паразитировать на избитых анекдотах - последнее дело. Попросту роспись в творческой неполноценности.
    Если решили шутить, шутки надо придумывать свои собственные. Не можете - не беритесь. Лучше никакого анекдота, чем несмешной анекдот. Несмешные шутки наводят скуку, а в большом количестве - раздражают. Если решились, - старайтесь подавать шутки ненавязчиво. Я заметил, что, как правило, выгоднее смотрятся тексты, где ирония или юмор разбавлены в основном повествовании, и являются не самодовлеющими, а дополнительными элементами. И ещё стоит учесть: то, что твои шутки успешно проходят в разговорной речи, - еще не значит, что они "прокатят" в литературном произведении. Здесь они по другим принципам строятся.

    Некоторые упражнения
    Представим, что некая дама двадцать раз смотрела "Лебединое озеро" и визуально знает досконально все движения балерин. Допустим, она даже специальные книжки читала, где со схемами всё подробно разрисовано, как, куда и когда ставить ногу, поднимать руку и т.п. То есть, допустим, что теорию она знает великолепно. Но - если она с этим "головным" знанием решит выйти на сцену и проделать самостоятельно все "па" на глазах публики, то - мы знаем, каков будет результат. Он будет весьма и весьма отличен от того уровня, который покажут профессиональные балерины.
    Отчего же? Ясно, - оттого, что для эффективного использования знания "что делать", необходимо иметь целый комплекс навыков и дополнительных знаний из разряда "как делать". А они появиться могут только из практики, тренировок и упражнений. Позволю себе привести несколько примеров. Но прежде всего - нужно перестать относиться к собственному тексту как к священному писанию, стоять насмерть за каждую буковку, которую вы в нём поставили. Такая позиция мешает развитию автора.
    Нет текстов, которые не нужно было бы править. И, по моему опыту - 99,9% правки идут на пользу тексту. А оставшийся 0,1% всегда можно вернуть из сохранённого файла с черновиком. Поэтому - не стоит относиться к своему тексту по принципу: 'вот, я изверг - любуйтесь! Что, не нравится? Ах вы такие-рассякие! Ну, пойду извергну ещё что-нибудь новенькое'. Текст надо любить править, развивать, углублять.
    А теперь, собственно, к делу.
    Лично мне поначалу помогало такое упражнение: взять любой (желательно, старый) из своих текстов и дать себе приказ: "урезать не менее, чем на треть". И урезать - через 'немогу'. Выбрасывать то, без чего можно обойтись, оставлять то, без чего обойтись никак нельзя. Так глаз постепенно научается различать в родном тексте (а он по определению для любого автора родной) - главное и второстепенное, удачное и неудачное, действительно нужное и лишнее. Так появляются "навыки".
    Кроме того, конечно, простая и методичная прополка стилистических сорняков: своих, этих, каких-то, которых и т.д. Разбивать большие предложения на маленькие (также и абзацы).
    Относительно диалогов хорошо их прочитывать вслух, прислушиваясь, насколько достоверно и гладко звучит речь ваших героев. Очень помогает почувствовать фальшь, лишние слова и т.п.
    Ещё упражнение: помню, в моей продвинутой школе на литературе нам давали задание: переписать отрывок из Достоевского языком Гоголя, или из Булгакова и Чехова, и т.д. Поначалу сложно, но весьма полезно: начинаешь замечать и воспринимать языковые изобразительные средства, чувствовать их 'механику'.
    Е. Фандор поделился как-то со мной своим правилом: работая над текстом, он продумывает не менее трёх разных вариантов развязки. Мне это кажется весьма интересным заданием, которое развивает творческую фантазию, а также учит смотреть шире на собственный текст, историю.
    Также полезно, читая тексты коллег по конкурсам, анализировать свои впечатления. Не ограничиваться примитивными реакциями: 'отстой!' или: 'о, класс!', а разбираться: почему этот текст мне не понравился (или понравился), что именно в нём вызвало такую реакцию? Конечно, подобное копание требует времени и усидчивости, но, поверьте, оно того стоит.

    Нудное моралистичное заключение
    Штампы - зло. От них нужно избавляться. Искать своё. Пока этого не случится, автор не поднимется на ступеньку над графоманией. Мы все (ну ладно, почти все) мыслим штампами и шаблонами, мы ими разговариваем в обыденной жизни, они - это то, что на плаву. Как плесень на воде, к примеру. И если мы садимся и начинаем эту штампованную плесень выплёскивать на бумагу (или комп) - никому это на фиг не надо. Посему искать надо своё. А искать своё нужно там, где лучше всего разбираешься. Ведь когда начинаешь писать про сапёров, солдат на чеченской войне, космонавтов - поневоле прут штампы, ибо как это происходит на самом деле - автору неизвестно. Писать достоверно о незнакомом - это уже очень высокий уровень мастерства, да и мастера всё равно обычно тратятся немало, чтобы разузнать по-лучше и по-основательней о том, что пишут. Но даже у очень молодого и очень начинающего автора есть какие-то области жизни или ситуации, в которых он разбирается лучше большинства читателей. Вот об этом и надо писать. Ибо о том, что человек хорошо знает, он, по крайней мере, лажи не напишет. Ему объективно легче быть оригинальным - хотя бы во взгляде или подаче.
    Поэтому позволю себе совет: пишите не о том, что лежит на поверхности (об этом уже писали) и не о том, что первое приходит в голову (обычно первыми приходят штампы), и не о том, в чём вы разбираетесь не лучше читателя (обычно это выходит ненатурально). И главное - продумывайте всё, что пишете.
    Конечно, почти ни одно из вышеупомянутых правил не является абсолютным. Да, возможно преподнести уже затасканную идею, персонажа, антураж и т.п. оригинально, так, что читатели придут в неописуемый восторг. Один из "эквадорских" критиков приводил хороший пример - повара Наполеона, которому во время египетского похода знаменитый корсиканец сказал: если назавтра ты опять приготовишь мне курицу - казню. Повар, естественно, напрягся - дело было в пустыне, кроме захваченных заранее клеток с курицами ничего съестного нет... А на следующее утро довольный император похвалил повара: "ну вот, можешь ведь, когда захочешь". Хотя блюдо было всё из той же курицы. Также и со штампами.
    ОДНАКО! Абсолютно все известные мне удачные случаи использования и обыграния штампованных тем, завязок, приёмов и т.п., принадлежат перу тех авторов, которые УЖЕ научились писать без штампов.
    Так что не стоит ссылаться на 'мэтров', которые успешно писали на обозначенные выше темы и т.п. Я и сам могу отыскать по два-три опровергающих примера на каждое выведенное мною правило, и при этом - по две-три сотни подтверждающих примеров. Я утверждаю: обычный человек не поднимет тяжесть весом более 100 кг. А вы мне: ну чтож ты, мил человек, такое несёшь, вот такие-то штангисты свыше полутонны поднимают, такой-то и такой-то совсем недавно подняли столько-то. Ну да, штангисты поднимают. Но я писал не про них и не для них. А вы-то - сможете поднять? Уверены? А то ведь сколько раз приходилось наблюдать, как самоуверенные "начинающие литштангисты" подходили к полутонне и кончалось всё натужным пыхтением в неуклюжей позе, а ещё - позором и осмеянием :) Чтобы полтонны поднимать, надо долго и упорно тренироваться. А когда натренируетесь - мои слова про "обычных людей" вас уже не будут касаться.
    Чего и всем нам желаю.
    Ещё один "животрепещущий" вопрос. Вот уже несколько читателей писали: да, всё, вроде, верно... Но может быть, всё-таки можно, со штампами-то?
    Помните пример с утоптанной грибной поляной? Может, всё-таки можно поискать здесь? Идти на другие поляны - боязно, там трава высокая, да и не факт, что вообще есть грибы. А тут как-то привычнее. Вот, вся трава утоптана от сотен грибников, ходить легко, да и точно известно, что грибы здесь были. А ну как ещё парочка сохранилась?
    Что сказать? Дело ваше. Я всего лишь указываю на определённые вещи, которые воспринимаются как штампы. А уж что с этим фактом делать - вам решать. В любом случае - вы уже предупреждены, а значит, вооружены. Да, можно обыграть штампы, показать "по-своему", и это в итоге выйдет замечательно. Только сделать это удачно - на самом деле гораздо сложнее, чем найти новое, оригинальное, незатасканное, хотя некоторым начинающим авторам поначалу кажется, что как раз наоборот. Но найти новое - серьёзно, легче. Ну а кроме того... Не знаю, как вам, а лично мне искать новое интересней. Хотя в своём творчестве я пробовал по-всякому. И с заезженными темами играть - тоже. И вроде получалось. Но в любом случае, надеюсь, вы уже сделали вывод, что при работе со штампами нужно семь раз отмерить. В этом-то всё и дело - больше думать над тем, что пишешь и как пишешь.
    Собственно, уже этой сознательной работы достаточно для того, чтобы выходили более проработанные и интересные тексты. Когда имеется сознательная работа со штампами - они обычно и не бросаются в глаза. А если и бросаются, то не режут. Беда идёт от неосознанного использования.
    Так что не лишне подумать и определиться: действительно ли вам в литературных целях при работе над конкретным произведением необходимо использовать тот или иной штамп, или дело просто в том, чтобы оправдать лень искать новое? С собой-то можно быть честным :)

    P.S.: Буду рад отзывам, замечаниям и дополнениям. Статья пока находится в сыром виде, так что критика приветствуется. Особенно конструктивная :)

    http://zhurnal.lib.ru
     
    #11
  12. Ликан

    Ликан Самец :)

    Репутация:
    4.484
    Ликан, 30 янв 2010
    Помощь начинающему писателю.
    Итак, войдя во вкус, можно поразмышлять — а чем бы еще помочь автору? Ниже мы рассмотрим еще две своего рода шпаргалки — карту и «досье на героя».
    Пункт первый: карта. Здесь я не буду изобретать велосипед, поступлю проще: вот статья классика фантастико-приключенческого жанра Роберта Луиса Стивенсона к роману «Остров сокровищ». Вырежем из нее то, что относится к теме. Итак, предоставляю слово Стивенсону:
    Роберт Луис Стивенсон
    Так однажды я начертил карту острова; она была старательно и, на мой взгляд, красиво раскрашена; изгибы ее необычайно увлекли мое воображение; здесь были бухточки, которые меня пленяли, как сонеты. И с бездумностью обреченного я нарек свое творение «Островом Сокровищ». Я слышал, бывают люди, для которых карты ничего не значат, но не могу себе этого представить! Имена, очертания лесов, направление дорог и рек, доисторические следы человека, и ныне четко различимые в горах и долах, мельницы и развалины, водоемы и переправы, какой-нибудь «Стоячий валун» или «Кольцо друид» посреди вересковой пустоши — вот неисчерпаемый кладезь для всякого, у кого есть глаза и хоть на грош воображения. Кто не помнит, как ребенком зарывался лицом в траву, вглядывался в дебри этого крохотного леса и видел, как они наполняются волшебными полчищами!
    То же примерно произошло со мной, когда я уронил задумчивый взгляд на карту своего «Острова Сокровищ» и средь придуманных лесов зашевелились герои моей будущей книги.
    Загорелые лица их и сверкающее оружие высовывались из самых неожиданных мест; они сновали туда и сюда, сражались и искали сокровища на нескольких квадратных дюймах плотной бумаги. Я не успел опомниться, как передо мною очутился чистый лист, и я составлял перечень глав Промозглым сентябрьским утром — веселый огонек горел в камине, дождь барабанил в оконное стекло — я начал «Судового повара» — так сперва назывался роман. Я начинал (и кончил) много книг на своем веку, но не припомню, чтобы хоть за одну из них садился в столь безмятежном расположении духа.
    Однако перипетии с «Островом Сокровищ» тем не исчерпались. Я его написал по карте. Собственно говоря, карта отчасти породила фабулу. Так, например, я дал одному островку имя Остров Скелета, не зная хорошенько, для чего, попросту ради колорита, а уже чтобы оправдать это название, я вломился в сокровищницу мистера По и украл указательную стрелу Флинта. Подобным же образом «Испаньола» отправилась в свои скитания с Израэлем Хендсом лишь потому, что я нанес на карту две бухточки. Со временем решено было переиздать роман, и я отослал рукопись, а вместе с ней и карту издательской фирме «Кесселл». Пришли гранки, я держал корректуру, но о карте не было ни слуху ни духу. Я написал, спрашивая, что случилось; мне сообщили, что карты никакой не получал. У меня просто ноги подкосились. Одно дело — нарисовать карту как придется, поставить в уголке масштаб наудачу и применительно к этому сочинить историю. Совсем другое дело — досконально обследовать всю книгу, составить перечень всех имеющихся в ней ссылок на те или иные места и, вооружившись циркулем, старательно подогнать под них карту. Я все это проделал, и карта была нарисована заново в рабочей комнате моего отца, украшена китами, пускающими фонтанчики, и корабликами с раздутыми парусами; а тут еще отец использовал свое умение писать разными почерками и мастерски «подделал» подпись капитана Флинта и путевые указания Билли Бонса. И все же для меня новая карта так и не стала почему-то «Островом Сокровищ».
    Я сказал, что карта отчасти породила фабулу. Я мог бы сказать, пожалуй, что она и была фабулой. Какие-то застрявшие в памяти места из книг Эдгара По, Дефо и Вашингтона Ирвинга, экземпляр джонсоновских «Пиратов», название «Сундук мертвеца» из книги Кингсли «Наконец», обрывки воспоминаний о лодочных прогулках в открытом море, о плавании на яхте водоизмещением в пятнадцать тонн и, наконец, сама карта с ее бессчетными красноречивыми подсказками воображению — вот и все мои источники. Не часто, может быть, карте отводится такое знаменательное место в книге; и все-таки она всегда важна. Писатель должен знать свою округу — будь она настоящей или вымышленной — как свои пять пальцев; расстояния, деления компаса, сторону, где восходит солнце, поведение луны — все должно быть безупречно. А сколько хлопот с одной луной! Я уж раз сел в лужу из-за луны в «Принце Отто» и, после того как мне указали мою оплошность, в виде предосторожности взял себе за правило никогда не писать без лунного календаря, что и другим советую. Имея календарь, карту местности и план каждого дома — на бумаге ли или четко и подробно удержанный в уме,— можно надеяться, что избежишь хотя бы самых грубых ошибок. С раскрытой картой перед глазами едва ли разрешишь солнцу сесть на востоке, как это происходит в «Антикварии». Имея под рукой календарь, не позволишь двум всадникам, которые скачут с важным поручением, потратить шесть суток (с трех часов ночи в понедельник до поздней ночи в субботу) на путь длиною, скажем, в девяносто или сто миль, а потом еще до истечения недели и все на тех же скакунах проделать пятьдесят миль за день, как о том пространно повествуется в неподражаемом романе «Роб Рой». Да, таких ляпсусов лучше, конечно, хоть и вовсе не обязательно, избегать. Впрочем, мое убеждение — суеверное, если угодно, — что всякий, кто неукоснительно повинуется своей карте, сверяется с нею, черпает в ней вдохновение ежедневно, ежечасно, получит надежную поддержку и, стало быть, не только оградит себя от досадных случайностей, а еще и останется в выигрыше. Повесть уходит в карту корнями, растет на ее почве, у нее есть где-то, помимо слов, свой собственный костяк. Лучше, чтобы все происходило в настоящей стране и вы ее прошли из края в край и знаете в ней каждый камешек. Но даже когда речь идет о вымышленных местах, тоже не мешает сначала запастись картой. Вы вглядываетесь в нее, и возникают какие-то новые связи, о которых вы прежде и не подозревали. Вы обнаружите очевидные, хотя и непредвиденные тропинки для ваших гонцов, и даже когда карта не составляет всей фабулы, как в «Острове Сокровищ», она всегда сумеет дать богатую пищу уму.
    Статья Роберта Луиса Стивенсона на этом заканчивается.
    Часть вторая.
    Теперь перейдем к новому эксперименту. Не раз случалось, что автор, дав в начале книги одно описание внешности героя, меняет — то ли по забывчивости, то ли по небрежности какие-то детали в середине или конце повествования. То голубые глаза, то зеленые. Некоторым авторам вообще не до таких мелочей, герои у них, так сказать, в динамике изменений черт лица и характера. Что самое неприятное, некоторые писатели даже не следят за тем, как разговаривают, как обращаются друг к другу герои. Все эти соображения и породили простую идею: перед написанием романа составить некое досье на всех главных и не совсем главных героев. Получится такая большая подсказка. Ее можно распечатать на листочках, или держать в специальном файле, наконец, просто в начале рабочего текста. Если кто увлечется идеей — так подыщет и программу, позволяющую составить «фоторобота на все тело», даже двигающегося, к примеру, если герой левша, то он будет махать мечом, зажатом в ладони левой руки, напоминая автору, что вот таков он, не прост!
    Составив примерный вопросник по досье, да прочитав несколько раз статью Стивенсона, я начал понимать, что роль досье может не ограничиться простой системой подсказок. Начал обсуждать тему в фантастическом чате — и некоторых собеседников мысль заинтересовала: ведь подробное досье само по себе может породить сценки, фрагменты разговоров, к примеру, у героя есть кличка — так ведь стоит как-нибудь рассказать забавную историю ее появления... Точно так же, как из карты Стивенсона вдруг начали показываться колоритные лица, замелькало оружие, так и сама работа над досье способна породить если не сюжет, то, по крайней мере, сценки и неожиданные ходы.
    Теперь к конкретике, досье по пунктам.
    Досье на героя.
    1 Имя основное (Иван Анатальевич Грязнов)
    Следующие пункты — это видоизменение имени в тексте. Не забывайте, мы — русские авторы, это англичанину можно по всему тексту именовать персонажа одним именем Фродо, ну, иногда еще мистером Беггинсом или хоббитом. Хороший русскоязычный писатель просто обязан пустить в дело все возможности родного языка, ну, хоть в деле касающегося вариации имен. Итак, Иван...
    2 Варианты имени в тексте от автора (Иван, Ваня, Ивашка)
    3 Варианты не-именного обозначения (подросток, тетенька, здоровячок, крепыш), по профессии.
    4 Как героя называют другие (Ванек, Ваня) Вариант — называет только друг (А, Толстой: Мин Херц) или только мать. В том же «Петре Первом» автор именует главного героя, даже малолетнего, только «Петр», или «царь», на уменьшительное «Петенька» имеет право только родная мама! Заметим, что в романе царь Петр сам придумывает для себя обращение «герр Питер», запрещая «царя-батюшку».
    5 Кличка героя (Ваняйло)
    6 Уменьшительно-ласкательные варианты (Ванюша, Ивашечка)
    7 Как его могут называть недруги (Ванька).
    8 Как могут называть иностранцы (Вано, Жан-Иван)
    От имен переходим к другим особенностям разговорной речи. Ну, во первых это:
    9 Акцент, — без комментариев
    10 Некоторые особенности произношения: скажем, ребенок не произносит буквы «р», с заменой на «л», или говорит о себе в третьем лице, наконец, для роботов — каждая фраза может начинаться «С-300 режим он-лайн».
    11 Постоянно употребляемые слова, словосочетания (сорок человек на сундук мертвеца).
    12 Тип характера. Без объяснений, ибо они могут быть бесконечны...
    13 Родственные связи героя с другими персонажами. Пункт, занеченный мной одним из первых. Если героев романа много, скажем в исторической фэнтези, и некоторые из них — не близкие (двоюродные и троюродные братья), то не вредно даже начертить генеалогическое древо.
    14 Рост. Общая конституция (астеник, живот отвисает) Раса, цвет кожи. Общие особенности строения тела (одноногий пират, беременность)
    15 Пол, выраженность издали (поляницу издали можно было принять за воина)
    16 Цвет волос, стрижка, прическа. Кстати, не вредно, отдавая книгу издательству, составить краткий «словесный портрет» для художника, занимающегося обложками. Чтобы не делали стрижку «под бобрик» длинноволосым рыцарям.
    17 Цвет, разрез глаз, отсутствие глаза (повязка или стеклянный?), косоглазие, бельмо, очки, если близорук — то щурится без очков, если пожилой — читает, отдалив от себя газету. Этот пункт так и рождает сценки. Является некто, глаза разного цвета. «Глаз не в масть — жди напасть!» «А ты чего, от него добра ждешь? Как же, открывай рот, подкинет» — вот и готовое появление недруга.
    18 Строение носа, хлюпает ли им, храпит ли? Размер рта, зубы. Курит ли, если да — то что, как держит трубку...
    19 Усы (если имеются — какие?), борода (описание), шрамы на лице и шее, особенности (заостренные уши), родинки.
    20 Особенности рук (нет пальца, мозолистые, руки пианиста), остановиться на ногтях/ Левша?
    21 Типичные движения (размахивание руками при разговоре, подергивание плечами, полуулыбка после инсульта)
    22 Головной убор
    23 Одежда — подробно (если есть)
    24 Обувь
    25 Постоянно носимые предметы (меч, калькулятор), украшения.
    26 Если профессия, род занятий героя отложили отпечаток на внешность — то полезно отметить.
    На этом пока все. Остается пожелать даже тем, у кого хорошая память и способность все держать в голове: полезно хоть раз поработать над подобными досье на героев — ради наведения порядка в мыслительном аппарате!
    Винегрет для начинающих.
    Очень важна в литературном произведении первая фраза», — говорил нам на семинаре молодых писателей-фантастов в Дубултах (а было это лет 15 назад) родоначальник советской «космической оперы» Сергей Снегов. Долго я думал над первой фразой этих заметок — и решил начать именно с нее. А дальше должно уже само пойти-покатиться...
    Но спешу оговориться: никакое это не литературное произведение, а именно заметки, не весьма систематизированные, винегрет, сварганенный как из собственных, так и позаимствованных мыслей; возможно, кому-то из начинающих писателей-фантастов он действительно будет хоть чем-то полезен. Все-таки уже одиннадцатый год имею возможность знакомиться с рукописями начинающих авторов. По собственным прикидкам, прочитал их тыщ пять, не меньше. Так что о чем-то судить, наверное, могу.
    Однако, пора и закругляться с вступительной частью — уж больно затянулась. Вот, кстати, и первый совет-пожелание: не усыпляйте читателя занудными длиннющими вступлениями. Лучше сразу — быка за рога! Начните с интересного эпизода, подденьте читателя на крючок, зацепите его внимание — а уж потом, по ходу повествования, растолковывайте, что к чему, и зачем, собственно, герой мочил из бластера этих зеленых чудиков...
    Такой вот совет... нет, все-таки, не совет (как пишет один небезызвестный московский фантаст: «Вздумал, скотина, учить писать. Да мы сами умеем исчо лучше!!!») — я просто высказываю свое мнение, а уж дело начинающего автора — прислушаться к этому мнению или нет.
    Неплохо бы, по-моему (и не только по-моему!), прежде чем приступать к работе над текстом, определиться, ЧТО вы, собственно, хотите сказать своим произведением. Зачем пишете? Чтобы поставить проблему? Указать путь ее решения? Привлечь внимание к чему-то, о чем-то предупредить? Просто развлечь?
    Замечательный советский фантаст Дмитрий Биленкин говорил о четырех метатемах литературы: духовный мир человека; деловые и межличностные отношения; человек и общество, природа; человек — и то, что лежит за горизонтом прогресса, но, может быть, когда-либо и реализуемое... Четвертая метатема — это именно метатема фантастики. Хотя невооруженным глазом заметно, что сегодня это определение годится, скорее, только для той ветви фантастики, которая именуется «научной» и ныне не в фаворе. Может быть — «человек — и все необычное»? Ну да бог с ними, с определениями. О чем писать — вы знаете. Вперед! За мной, так сказать, начинающий писатель!
    Только рванули со старта, а на пути — первый столб. Бац! Вот послушайте, что говорит «матерый человечище», он же Лев Толстой: «Художественное впечатление, то есть заражение получается только тогда, когда автор сам по-своему испытал какое-либо чувство и передает его, а не тогда, когда он передает чужое, переданное ему чувство. Этого рода поэзия от поэзии не может заражать людей, а только дает подобие произведения искусства». А Голсуорси, словно они сговорились, вторит Льву: «Если человек не составил себе какого-то представления о жизни на основании собственной жизни, чувств и опыта, то ему нечего сказать такого, что другим стоило бы слушать».
    А если автору всего лишь восемнадцать-двадцать, и опыта жизненного, сами понимаете...
    Конечно, аргументировать что-либо с помощью цитат — метод не весьма корректный, ведь на каждую цитату может найтись «противоцитата». (Помнится, в 80-х годах прошлого тысячелетия киевское издательство «Молодь» отвергло мою повесть, аргументировав свою отповедь одной-единственной цитатой из какого-то выступления большого знатока фантастики летчика-космонавта СССР В. Севастьянова. Советским, мол, фантастам негоже писать о возможной гибели человечества. Так я им в ответ столько «противоцитат» поприводил! Правда, мне это тогда не помогло...).
    Ага, вот и Буало тут же объявился: «...если замысел у вас в уме готов, / Все нужные слова придут на первый зов».
    И притом, скажет начинающий, это же о художественной литературе вообще, о реальной, так сказать, жизни, а не о фантастике. В фантастике можно и без опыта — была бы интересная идея да лихо закрученный сюжет, а опыт тут и вовсе ни при чем. И вообще, что нам все эти толстовы с голсуорсями!
    Спорить не буду. Пишут ведь молодые, неопытные, и пишут интересно — убеждался не раз и не два! И чудесно. Значит, это от Бога. И, в конце концов, и опыт, и техника письма — дело наживное. Только течет ко мне целый поток рукописей, которые я называю для себя «студенческой литературой». И не потому что авторы обязательно студенты (хотя таких большинство). Просто манера изложения, изображение персонажей этакие... м-м... несколько наивные, ученические, и в главном герое, протагонисте, всегда виден сам автор. «Красивостей», рассуждений пруд пруди — человек душу свою изливает, и это, в общем-то, понятно. Но изливаться уместнее, наверное, за пределами произведения — в личном дневнике, письме к другу или же в разговоре с ним за бутылкой пива... Опять же, не совет, а мое мнение: не тонуть в личном, не плодить из рассказа в рассказ собственные отражения... Хотя тут можно и поспорить.
    Повторю: и опыт, и техника — дело наживное, и если тянется рука к перу, перо к бумаге — не придерживай руку: пиши! Как же еще научиться писать, если не писать?
    Так, пойдем дальше. Выскажу сейчас мысль весьма банальную, общеизвестную, но от этого не ставшую менее верной: любой писатель должен обладать высокой общей культурой, образованностью, эрудированностью — называйте как хотите, но вы меня, надеюсь, поняли. А писатель-фантаст, к тому же, должен быть еще и дилетантом-многостаночником, то есть иметь представление, пусть даже поверхностное, о самых разных вещах.
    «Мы — таксы, выросшие под книжным шкафом», — сказал как-то в тех же Дубултах тогдашний «семинарист» Алан Кубатиев. (Ау, Алан! Читаешь ли нашу «Интересную газету» в своем Кыргыз... или Казах... в общем, где-то там?). Он сказал — а я, умник, в тот же день и записал. И сейчас вот раскопал эту фразочку в одном из своих дневников — пригодилась-таки! (Кстати, народ, никому, случайно, не попадала в руки общая тетрадь салатного такого цвета, оставленная в 2001 году либо в харьковской гостинице «Мир» после «Звездного моста», либо в поезде «Харьков-Одесса» — там несколько лет моей жизни! Отблагодарю, как положено...).
    Так, о чем это я? А, о таксах. Таксы — это, конечно, не орлы, взмывающие ввысь, но — выросшие под КНИЖНЫМ шкафом! К сожалению, от произведений многих начинающих, которые мне приходится читать, создается впечатление, что авторы росли где угодно, но не то что книжного шкафа — букваря рядом не было... Особенно удручает, что не знают русского языка российские авторы (писателям из Украины еще хоть какую-то скидку сделать можно; я и сам, прожив здесь достаточно долго, нет-нет да и начинаю сомневаться, как правильно то или иное слово звучит по-русски — и лезу в орфографический словарь. Но ведь лезу же! Коль взялся писать на русском языке — пиши грамотно). Братцы, честное слово, зло берет! Неграмотно написанную рукопись не то что публиковать — читать не хочется. И, думаю, не один я такой капризный из редакторского племени.
    Да что рукописи — подавляющее большинство произведений приходит по электронной почте, написаны они в «ворде», который ошибки распознает (правда, не все) — так и «вордовский» текст на экране моего компьютера аж красный весь от подчеркиваний... Начинающие, не пожалейте денег на словарь!
    Еще одна банальность (и уж такая банальная, что дальше некуда): книжки-то все-таки почитывайте, и не только фантастику, а «классиков», Пушкина, там, Чехова и так далее. Не творите произведения-кальки с компьютерных игр и «видиков». А такое мне попадается довольно часто, вплоть до этих набивших оскомину фраз: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь?», «Ты в порядке?» и т. д.
    Приношу извинения тем, кого этими своими пассажами невольно обижаю, кто и образован, и грамотен, и со штатовских боевиков ничего не срисовывает. Но ведь не выдумал же я все это... Кое-кто, как говорится, Бабеля с Бебелем путает, а «дефиницию» с «дефекацией».
    Да, принимаю возражения насчет того, нужна ли писателю-фантасту такая уж эрудированность, Мол, если необходимо что-то уточнить по ходу сюжета — можно и специальную литературу полистать, и вообще сначала изучить тему, а потом писать. Безусловно. Согласен. Сформулирую рекомендацию так: автор обязательно должен хорошо знать то, о чем пишет. Не знаешь — узнай, в наши дни нужную информацию раздобыть не так сложно. Все должно быть достоверно, без «развесистой клюквы». На этот счет хорошо сказал Андрей Валентинов (Шмалько) в докладе на харьковском «ЗМ-2002». Доклад опубликован в российском «Питерbook», новом харьковском альманахе «Созвездие Эдем» и в октябрьском номере «Порога». Для тех, кто не слышал и не читал, процитирую (Андрей, надеюсь, ты не возражаешь?). Говоря о произведениях русскоязычных фантастов, А. Валентинов отмечает: «С достоверностью вообще беда. Именно тут дилетантизм достигает прямо-таки Эвереста. Скажем, ныне как никогда популярна историческая фантастика. И что же? В одной книге, где действие происходит в XI-XII веках, славным городом Багдадом правит не халиф, а эмир, который лопает помидоры, привезенные из еще не открытой Америки, а его подданные подсчитывают загадочные «таньга», которые в Багдаде хождения не имели. В другой книге небо России терроризирует загадочная эскадрилья СС, в третьей, тоже про мировую войну, в германской армии вовсю функционируют партячейки НСДАП, которых до 1944 года там в помине не было. Интересно, что, по крайней мере в одном случае, автору было указано на несоответствие, причем еще до выхода книги в свет. И что же? А ничего, автор преспокойно ответствовал, что, во-первых, читатели и так слопают, а во-вторых, он, автор, «так видит». Это, мол, параллельная реальность.
    Вы скажете, мелочи? Кому в самом деле интересно, существовали в действительности эскадрильи СС или их в помине не было? Но ведь лиха беда начало. Сначала этакая «параллельная реальность», затем — параллельный язык, в результате же — параллельная литература, то есть паралитература, та самая, глянцевая. А потенциальный читатель, открыв обложку и прочитав про багдадского эмира, лишь пожмет плечами, плюнет — и утвердится во мнении, что слухи о маразме того, что сейчас называют фантастикой, не так уж далеки от истины.
    Это только пример. Желающие могут подойти к книжному лотку, не глядя цапнуть первую же попавшуюся книгу с драконом или звездолетом на обложке и перелистать, дабы убедиться, что подобные «эмиры» гнездятся всюду — и в авторской речи, и в диалогах, и в том, что авторы считают сюжетом».
    Каково, а? Я подписываюсь под этим всеми руками и ногами.
    Уф-ф... Переведем дух и двинемся дальше. Перечитал все написанное и вижу: какой-то «ругательный» у меня винегрет получается. Собирался тихо-мирно высказать свое мнение, а сам... Ладно, сбавим обороты, а то эк занесло!
    Маленькая пометочка для начинающих. Рекомендую прочитать хотя бы «Введение в литературоведение» (для тех, конечно же, кто не читал) — там изложены азы, основы искусства создания литературного произведения. И как минимум ничего не потеряете, если несколько вечеров проведете за чтением книг Яна Парандовского «Алхимия слова», Жана-Поля Сартра «Слова», Виктора Шкловского «О теории прозы»...
    Несколько слов о функции фантастики, ее назначении. Лет этак пятьдесят назад все у нас было предельно ясно: наша (в смысле, советская) фантастика — это ликбез для тех, кто не в курсе новых веяний в области науки и техники, кто не знает, как будут устроены электромобили, управляемые по радио трактора и фотонные звездолеты. Потом (или тогда же?) наша фантастика стала рупором нашей же идеологии, вовсю клеймила черные силы, загнивающие по ту сторону «железного занавеса», и рисовала пасторальные картины светлого коммунистического завтра. Воспитывала. Но и готовила человека к встрече с неведомым.
    А теперь? Еще раз вопрошу: с какой целью начинающий автор принимается ваять произведение? Чтобы сеять разумное, доброе, вечное? Поделиться с миром какой-то оригинальной идеей? Или просто развлечь народ?
    При чтении современной фантастики создается впечатление, что во главу угла сейчас поставлена функция именно развлекательная. Это же относится ко многим рукописям, поступающим в «Порог». К концу рабочего дня мне начинает мерещиться, что в углу моего кабинета притаилась армия черных магов, а на шкафу устроилось целое полчище драконов. «Когда я слышу слово «культура», я хватаюсь за пистолет», — кажется, так говорил министр пропаганды Третьего рейха. Когда я начинаю читать новое присланное произведение и натыкаюсь на слова «маг», «дракон», «артефакт», «рыцарь», «дьявол»... ладно, не будем о грустном. И о когорте эпигонов Профессора тоже не будем. И о всяких-разных конанах. Писания в стиле «в крови и сперме по колено» — как говорил Кир Булычев. Пожелаю начинающим не зацикливаться на этих темах.
    Писатель-фантаст Георгий Гуревич еще лет двадцать назад отмечал: «Есть ли отличительная черта у этого поколения [тогдашних «молодых». — А. К.]. Есть, пожалуй: полное безразличие, даже пренебрежение к научности, использование фольклорных образов — ведьм, леших, драконов, смешение сказки с роботами, со сверхсовременной техникой. Не о серьезном и не всерьез!»
    Плохо это или хорошо? Если это не перепев, не подражание — то почему бы и нет? Но с перепевами мне приходится встречаться гораздо чаще, чем с действительно оригинальными, самобытными произведениями. Наверное, подражательность почти неизбежна в начале творческого пути — как почти неизбежна в детстве корь. Но начинающим нужно искать свой стиль, свои темы — хотя задача эта и не из самых легких.
    Думаю, не открою начинающим Америку, если скажу, что художественное (в том числе и фантастическое) произведение — это своего рода триада, единство трех составляющих: идеи, сюжета и языка (возможно, сюда нужно добавить и стиль?). Идея — что хотел сказать автор своим произведением. Сюжет — в какой форме он это делает. Язык — средство реализации сюжета, который (в смысле сюжет) реализует идею. Убери любой из этих элементов — и произведения не будет (хотя многие уродцы от рождения ухищряются воплотиться в виде книг — ну, это уже на совести издателей). Тут у меня припасена небольшая обоймочка очередных цитат. Сразу всю ее и выпущу (за абсолютную точность не ручаюсь, поскольку воспроизвожу по памяти):
    «Нужно, чтобы было что сказать, и нужно умение сказать это интересно» (Ф. Фицджеральд).
    «Надо писать или о том, о чем никто не писал, или о том, о чем уже писали, но лучше» (Э. Хемингуэй).
    «Все виды литературы хороши, кроме скучной» (Вольтер).
    А теперь вновь предоставлю слово А. Валентинову. Все тот же доклад на харьковском «ЗМ-2002»:
    «Медвежью услугу новому поколению фантастов оказали, сами того не желая, те, кто десять лет назад боролся за само существование русскоязычной фантастики. Они победили, появилась возможность печататься, открылись книжные серии, выросли новые читатели. Нынешние авторы пришли по сути на готовое. Не надо бороться, не надо доказывать свое право на существование. Конечно, и сейчас требуется и помощь, и везение, и какой-никакой талант, но все же дорога молодежи уже расчищена. Более того, эта дорога снабжена метками и указателями. Можно уже не бороться за само право быть фантастом. Более того, можно не напрягаться, не выдумывать новое: вот вам космический боевик, вот — славянская фэнтези. Можно не изобретать велосипед, а, взяв чужой напрокат, ехать по глубокой колее. Так даже безопаснее, ибо новое — это всегда риск. Вот и едут — чужой колеей на чужом велосипеде. Отсюда и затянувшийся период ученичества. Зачем выдумывать свое, когда можно писать под Лукьяненко, под Олди, под Головачева. Конечно, это второй сорт, но... Но ведь печатают, а от добра добра, как известно, не ищут. В результате же... В результате же: вторичность идей и сюжетов, ежели таковые вообще присутствуют. В лучшем случае берется уже готовая схема (скажем, едет барон, видит — дракон), а остальное — по уже имеющимся лекалам; пугающая небрежность, ежели сильнее не сказать, к языку, образам, речи персонажей, структуре текста, одним словом, литературный дилетантизм в худшем виде...»
    По-моему, не в бровь, а в глаз.
    Да, оригинальную идею изобрести тяжеловато. Но тут совет начинающим может быть только один: ищите! И, возможно, обрящете. Если действительно хотите оставить след в литературе вообще и фантастике в частности — а не просто наследить.
    Что первично — идея или сюжет? А это когда как... Тут, думается, уместно будет привести выдержки из давнего выступления Б. Н. Стругацкого на заседании Ленинградского семинара писателей-фантастов: «Всякий человек, который написал в жизни хотя бы двадцать авторских листов, знает, что существуют две методики написания фантастических вещей. Методика номер один — это работа от концепции. Вы берете откуда-то, высасываете из пальца некую формулировку, которая касается свойств общества, мира, Вселенной, а затем создаете ситуацию, которая наилучшим образом ее демонстрирует. Второй путь, сами понимаете, обратный. Вы отталкиваетесь от ситуации, которая почему-то поражает ваше воображение, и, исходя из нее, создаете мир, одной из граней которого обязательно будет определенная концепция. Если ситуация интересная, полная, захватывает большие куски мира, то рано или поздно откуда-то выделится концепция и станет если не стержнем вещи, то во всяком случае, значительной, важной ее ветвью. (...) Притом, мне кажется, что УПРАВЛЯТЬ методикой нельзя. Нельзя поставить задачу — напишу-ка я концептуальную повесть и придумаю-ка я концепцию. Нельзя придумать концепцию, она приходит, может быть, из разговоров, из споров, из книг — она приходит, и тогда, если она возникла, если она содержательна, вы рождаете из нее ситуацию. То же самое и с ситуацией...»
    Нескромно ссылаться на самого себя, но уж больно хочется — иллюстрация к словам Бориса Натановича довольно яркая. Моя дилогия «Зверь из бездны» выросла из одной-единственной фразы, которую я буквально краем уха услышал, случайно оказавшись в зоне досягаемости телевизора...
    Сюжеты... Что ж, в отличие от идей, их можно насочинять море разливанное — если действительно есть в душе искра Божья и творческий зуд. Только сразу скажу начинающим: повествование о том, как пресловутый Вася Пупкин добывает желанный артефакт, сражаясь со злобными блямблямчиками — это вовсе не фантастика. И, вероятно, не литература. Эх, насчет подобных сюжетов много мог бы я привести примеров из своей редакторской практики — только места не хватит. Поэтому — всего один. Sapienti sat. Некий герой, вооружившись лазерным мечом, ушел из отчего дома и отправился «квестовать» по разным мирам. Одного злодея прибил, от второго ушел, а третий его взял... и съел. Потому что был круче. Тут и сказочке конец. Хотя на деле неизмеримо больше таких текстов (произведениями их назвать как-то язык не поворачивается), где герой и третьего героя победил и что-то там такое добыл. Потому как читатель любит счастливые... м-м... энды. А еще — продолжения. Но суть от этого не меняется.
    Откровенно говоря, я берусь опубликовать в «Пороге» (и публикую) даже такие произведения, где и идея не нова, и сюжет достаточно шаблонен, но где присутствует то, что можно назвать художественностью. Где имеешь дело именно с литературным произведением, а не текстом. Хороший, сочный язык, образность, своеобычность, ассоциативность, мыслеемкость и всякое прочее — ну, вы, надеюсь, меня понимаете, — а не на уровне «он пошел», «он ударил», «утвердительно кивнул своей головой» и т. д. С этим делом у многих начинающих проблема (еще раз подчеркну: сужу, в основном, по текстам, поступающим в «Порог», хотя как член жюри конкурса, который дважды в год проводит московский КЛФ, читаю и другие тексты).
    Просто убивает обилие штампов. Ребята, старайтесь писать по-своему, избегайте этих бесконечных «звонко щебечущих птиц», «побелевших костяшек пальцев», «потемнения в глазах» и прочая.
    Повторяю банальный совет: больше читайте «классиков», перечитывайте, не столько уже следя за развитием сюжета, сколько изучая технику письма; не ЧТО написано, а КАК написано. И пробуйте писать образно, в своем стиле — и просто (но не в смысле «примитивно»!), без излишней вычурности, украшательства. Напомню карамзинистов: «Пестрые толпы сельских ореад сретаются со смуглыми ватагами пресмыкающихся фараонид». А проще написать: «Деревенским девкам навстречу идут цыганки». Или из Марлинского: «Ощипанные гуси, забыв капитолийскую гордость, словно выглядывают из возов, ожидая покупщика, чтобы у него погреться на вертеле». То есть: «продаются гуси»... Но простоты типа «он пошел и пришел», конечно же, тоже следует избегать.
    О! Пока искал эти цитаты, наткнулся на кое-что еще. По воспоминаниям В. Катаева, Бунин сказал, что настоящий литератор испытывает отвращение, положив перед собой чистый лист. Если вы испытываете нечто подобное — значит не сомневайтесь: вы обязательно будете настоящим фантастом! :)
    Теперь два слова о стиле, причем не свои два слова, а С. Наровчатова (думаю, начинающие фантасты тоже знают такого): «Выработка стиля заполняет первые годы писательской деятельности, работа над стилем продолжается всю жизнь. И это при непременном условии природной художественной одаренности. Без нее самые отшлифованные произведения — мертворожденные дети».
    Что, кое-кто приуныл? Но я же говорил где-то в начале этого «винегрета», что на каждую цитату найдется «противоцитата». По мнению небезызвестного московского «корчмаря», «научить писать можно любого. Каждого! Как каждого можно сделать мастером спорта, научить играть на скрипке или рояле». Так что выбирайте сами, чье мнение вам более по вкусу. (Замечу в скобках, что каждый, кто взялся писать, естественно, считает, что эта самая «природная художественная одаренность» у него наличествует...).
    Пойдем дальше. Избегайте однотипности, одноликости персонажей, картонности непременных красавцев-героев и уродов-злодеев. Да, возможно, в фантастике главное — сюжет, но все-таки трудно удерживать в памяти кто есть кто в толстенном романе, если положительные герои отличаются друг от друга только именами, так же как антигерои. Кочуют из романа в роман — причем совершенно разных авторов! — одни и те же плоские серые тени, разве что одеты по-разному: один облачен в средневековые латы, другой — в комбинезон звездопроходца-покорителя галактических империй, да оружие у каждого свое (хотя и тут особого разнообразия нет: меч или бластер-импульсатор-аннигилятор).
    Создать новый, запоминающийся образ — задача нелегкая (а кто сказал, что писательский труд легок?), но выполнимая. Ведь создал же Гомер Одиссея, Сервантес Дон Кихота, Гоголь Хлестакова. Почему бы и вам не попробовать? Даже если не получится дотянуться до уровня Отелло (пока?), все-таки, может быть, получится выше все того же одномерного безликого Васи Пупкина с бластером наперевес.
    Итак, не герой-схема, а герой-личность, в динамике, с характером сложным, многоплановым, герой цветной, а не черно-белый. Образ нужно показывать в развитии, раскрывать в действии, с персонажем постоянно должно что-то происходить, он должен меняться... (пардон, забылся и сбился на этакий менторский тон).
    Героям многих произведений молодых авторов, которые мне довелось читать, не хватает психологической убедительности, их поступки зачастую необоснованны, а порой вообще противоречат здравому смыслу. Автор заставляет своего героя поступать так, как ему, автору, нужно в рамках придуманного сюжета — и поэтому герои выглядят совершенно неправдоподобно. Таким образом, герой тут является простой марионеткой автора, а ведь он должен действовать самостоятельно. Примеров здесь можно привести тьму-тьмущую, но ведь не трактат же литературоведческий сочиняю, а набрасываю схематичные (или схематические?) заметки — поэтому ограничусь парочкой примеров, из совсем недавних. (Кстати, прямо эпидемия какая-то на слово «пара»; то и дело попадаются «пара минут», «пара метров», «пара сигарет» — но ведь все это понятия-то непарные! Другое дело, «пара ботинок»...). Прислал мне автор из Питера рассказ из серии «страшилок». Герой намерен купить остров с ну просто жуткой репутацией: в давние времена случилась там не одна ужасная смерть, прежние владельцы тоже сгинули. Страшные вещи рассказывает про этот остров экстрасенс — друг героя, ему вторит паромщик, везущий упрямого героя на остров. А герой таки поселяется в этом инфернальном месте. Может, он экстремал или вынужден поступить именно так? Нет, вполне обычный человек, и ужасается, услышав всю эту жуть. Просто он, как поясняет автор, хотел после смерти жены уехать куда-нибудь подальше от людей... Только и всего. Интересно, а сам автор поселился бы в таком месте, если бы узнал все эти страшные подробности?
    Ясное дело, если бы герой не попал на остров, не было бы и «страшного» рассказа. Но тогда героя нужно сделать или действительно экстремалом, или не дать ему другого выбора, или еще как-то УБЕДИТЕЛЬНО обосновать этот его сумасбродный поступок (может быть даже временным помутнением рассудка или атрофией чувств, вызванной смертью любимой супруги — когда все по фигу...)
    Повесть одного подмосковного автора рассказывает о том, как злодеи-кочевники стараются изжить с лица планеты хороших людей. Как только эти кочевники не изощряются: и лжеколдуна засылают, и мальчика-«ясновидца», и малолетнюю княжну со свету сживают при помощи отравы (которую пьет и лжеколдун, жертвуя собой ради торжества злого дела)... Но не прошли кочевники, дали им отлуп хорошие люди. А через какое-то время собрали кочевники войско и без всяких ухищрений раздолбали хороших людей. Вопрос: а чего ж они раньше-то так не сделали? Ответ: тогда бы не было повести... (Впрочем, написана она хорошо, и я все-таки включил ее в план публикаций — потому что автор действительно ПИСАТЕЛЬ).
    Отсюда — рекомендация начинающим: ставьте себя на место героя и прикидывайте, смогли бы вы, находясь в полном уме и здравии, поступить так же (если, конечно, ваш герой — нормальный человек, а не сверхкрутой супермен из «космических опер» — в худшем смысле этого термина, — где о психологичности говорить как-то даже смешно).
    Написал: «космические оперы» — и вновь вспомнил С, А. Снегова, которого в начале этих винегретных заметок назвал родоначальником советской «космической оперы». Так ведь это была действительно опера! «Кармен»! (Ну как не вспомнить достопочтенного Паниковского). Опера, а не ярмарочный балаган. «Очень важна в произведении первая фраза», — вновь и вновь повторял он и всегда ссылался на «Саламбо» Флобера. «Послушайте, как звучит начало, — почти благоговейно говорил Сергей Александрович. — Это было в Мегаре, предместье Карфагена, в садах Гамилькара...»
    Помню, как он сокрушался по поводу того, что ни в одном произведении «семинаристов» (Дубулты, Всесоюзный семинар молодых писателей-фантастов) он не обнаружил «второго слоя» — все произведения были плоскими, а не объемными. «Мы ломовики и лобовики», — говорил он и приводил в пример знакомую с детства (во всяком случае, моему поколению) «Голубую чашку» А. Гайдара. Потом я перечитал этот рассказ: массаракш, а ведь точно! В детстве-то этого не замечаешь, а взрослые не читают «Голубую чашку». Речь идет не об иносказании, не о «Эзоповом языке», а именно о втором слое, идущем параллельно с первым, переплетающемся с ним. Задача, конечно же, сложная для начинающих — но пусть она станет вершиной (или одной из вершин), к которой нужно стремиться.
    А вот дидактичность, напротив, — это не вершина, а яма, в которую лучше не падать. Не стоит поучать читателя, не стоит считать его глупее автора. Известный писатель С. Антонов говорил, что художественную идею он, еще будучи литкружковцем, представлял себе «как нравоучение, как мораль басни». А идею-то надо показывать посредством художественного образа, через героя, а не давать в конце, как в оригинале «Сандрильоны» (более известной как «Золушка». Кстати, в дальнейшем мораль из окончания сказки исчезла).
    Помнится, на одном из Всесоюзных семинаров Святослав Логинов при обсуждении здорово врезал мне сразу за две мои повести. «Из каждой строчки прет классное наставничество, — сказал он. — Повести дидактичны, в них прослеживается четкая мораль; она формулируется где-то в середине, и дальше идет иллюстрация морали». Записал я эти его слова... Обидно было, конечно (всегда считаешь свои вещи гениальными!), но зато урок я получил очень хороший. А люди-то какие были в нашей группе: Юлий Буркин, Алан Кубатиев, Лев Вершинин, Сергей Иванов (это который из Риги)... Увы, отошли те времена, когда ежегодно проводились такие семинары молодых писателей-фантастов — не конвенты и фестивали (которые тоже по-своему, безусловно, хороши), а именно учеба, взаимное чтение произведений, их разбор (не разборки!), советы...
    Ладно, взгрустнул — и пойдем дальше. Немалое значение в восприятии фантастического произведения играет внимание автора к деталям, вызывающим у читателя ощущение достоверности, подлинности фантастического. И вообще деталями не стоит пренебрегать (хотя и перегружать ими произведение тоже, наверное, не стоит). Приведу почти классический пример из «Войны миров» Г. Уэллса. Помните, снаряд угодил в боевой треножник и в клочья разнес марсианина — но сам треножник устоял. «Никем не управляемый, с высоко поднятой камерой, испускавшей тепловой луч, он быстро, но нетвердо зашагал по Шеппертону. (...) Чудовище стало теперь слепой машиной разрушения. Оно шагало по прямой линии, натолкнулось на колокольню шеппертонской церкви и, раздробив ее, точно тараном, шарахнулось, споткнулось и с грохотом рухнуло в реку». Вот картинка так картинка! А ведь Уэллс сегодня подзабыт...
    Что делает эту сцену особенно вещной, конкретной? Именно удачная деталь — колокольня, в которую врезался марсианский треножник. Одновременно Уэллс применяет здесь и принцип характеристики неизвестного через известное: колокольня, которую, словно тараном, сокрушил боевой треножник, позволяет читателю представить размеры и мощь этой фантастической машины. (Этот пример я взял из книги Н. И. Черной «В мире мечты и предвидения»).
    Не знаю, насколько справедливо будет следующее утверждение, но все-таки выскажу его. Возможно, это дело вкуса. (Как я обычно отвечаю авторам: «Я отнюдь не претендую на роль Верховного Судии и Истины в последней инстанции»). Мне не очень по душе, когда действие развивается линейно, без перебивок, без экскурсов в прошлое, без забегания вперед, без описания одного и того же события разными персонажами. Совет это или не совет — решать самим начинающим авторам.
    Опять же вспомню С. Снегова. «Глагол — энергия речи, — говорил он. — Употребляйте поменьше прилагательных, побольше глаголов. — И тут же добавлял: — Хотя, в общем-то, это личное дело каждого».
    А вот в чем я абсолютно уверен, так это в том, что ни в коем случае не стоит делать фантастическое произведение простой демонстрацией-манифестацией какой-либо научно-технической (или полунаучно-полутехнической) идеи. Да, такая идея может быть стержнем, основой сюжета, его каркасом — но не более. Читатель должен видеть не скелет, а симпатичное, в меру упитанное существо в расцвете лет и сил... А вообще, описание всяких технических устройств не входит, по-моему, в перечень «должностных обязанностей» фантастической литературы.
    О, кстати (вернее, совсем некстати, но у нас же винегрет!), просматривая свои старые записи, обнаружил ответ С. Снегова на вопрос кого-то из «семинаристов» насчет того, много ли трупов должно быть в фантастическом произведении. «Увеличение количества трупов ослабляет впечатление от трупов», — таков был ответ. Автор начинающий, доложу вам, нынче пошел ох какой кровожадный! Рассказ на две-три журнальные страницы, а народу положено-ухайдокано немеряно. А ведь есть такое соображение (сошлюсь на свой роман «Вино Асканты» — к черту скромность! И все равно его нигде не найти — у самого последний авторский экземпляр «зачитали» с концами), что литературные миры воплощаются в какой-то иной вселенной, и убиенные авторами персонажи вновь умирают... Так давайте будем гуманными, господа. Мы ведь, между прочим, тоже вполне можем оказаться чьими-нибудь литературными героями, и если создавший нас автор столь же любит лить кровь...
    Стоп, закругляюсь с этим пунктом! Потому что мысль не стоит топить в многословии. Существует мнение, что читатель не любит длинных рассуждений, ему действие подавай, «экшн». Побольше динамики! Поменьше заумных рассусоливаний! Потому как если читатель умишком ниже вас — ваши рассуждения ему неинтересны. Если выше — тоже... Как говорится, «это тезис спорный», но на всякий случай надо иметь его в виду.
    Равно как и другой: «не нужно грузить читателя своими мыслями». Вот что пишет по этому поводу один московский литератор: «Никому ваши мысли на хрен не нужны. Даже если считаете их замечательными. Даже гениальными. Способными спасти мир и цивилизацию. [Не следует ли из этого, что и эта вот мысль данного литератора тоже «никому и на хрен?..» — А. К.] (...) У каждого читателя их своих вагон и две тележки. Замечательных, гениальных, небывалых. Каждый грузчик у пивной скажет вам, как спасти мир, цивилизацию, поднять курс рубля и вылечить СПИД. Понятно, свои идеи и мысли он считает заведомо интереснее. Почему? Да потому что свои!!! А не какого-то Хэмихуэя. Эту горькую истину надо запомнить накрепко. Иначе бросайте такое дело, как литература, сразу».
    Я не буду комментировать этот пассаж. Тут каждый должен определиться сам.
    Еще один «методический совет», который можно принимать или «послать на хрен»: не злоупотребляйте диалогами (хотя есть ли тут мера, и кто ее, эту меру, знает?). А вот более конкретно (С. Снегов): не объясняйте в диалогах то, что нужно знать читателю, но что хорошо известно самим беседующим персонажам; не делайте диалог источником информации — это дешевый прием, признак провинциальности литературы.
    Добавлю: читайте сочиненные вами диалоги вслух. Смогли бы вы так изъясняться в реальной жизни? Диалоги, между прочим, — одно из самых слабых мест поступающих в «Порог» произведений.
    При всем разнообразии мнений встречается подчас и удивительное единодушие. Разные писатели высказывались по этому поводу разными словами, но суть одна. «Прочитай фразу и посмотри, что можно из нее выкинуть, чтобы фраза не рассыпалась», — советует И. Бабель (тот, которого путают с Бебелем). «Сокращай беспощадно!» — предлагает С. Снегов. «Молодому писателю нужно испытывать если не радость, то хотя бы чувство удовлетворения, когда он находит лишнюю строчку и зачеркивает ее», — говорит С. Антонов, призывая не лить «водичку». «Вычеркивай к такой матери те слова из уже написанной фразы, без которых можно обойтись», — без обиняков рубит Ю. Никитин.
    Отмечу, что подавляющая часть моей редакторской работы заключается именно в этом занятии. И произведения от этого не только не страдают, но и выигрывают — это не только мое мнение, но и мнение самих авторов, прошедших «обрезание». Путин, вон, говорил, что в Москве есть специалисты по этому делу. Ан не только в Москве! В Кировограде тоже! :) (Эх, а сам-то я из Твери, поэтому с удовольствием публикую произведения земляков — даже если они не очень мастерски написаны).
    Довольно интересную, на мой взгляд, «Шпаргалку писателя» составил Василий Купцов. Приведу ее практически полностью (почти без редактирования) и надеюсь, что составитель не будет в претензии за перепечатку. (Василий, как там Мытищи? Чаек, небось, попиваешь «близ Москвы»?).
    Однажды «Юрий Александрович Никитин, в попытках передать какую-то часть опыта начинающим фантастам в моем лице, рассказал, как записал крупными буквами на бумажке и повесил прямо над рабочим столом кое-какие напоминания. В частности: «не забыть упоминать цвета», «указать, какое время года, суток», «погода, осадки», «помни об употреблении сравнений». Методика работы выглядела крайне просто — пишешь какой-нибудь там роман или эпопею, ненароком поднял глаза — и замечаешь, что набил уже целую страницу, а все описания на ней — черно-белые, и ни одной метафоры! Поработаешь так годик с напоминалкой у носа — и начинаешь уже автоматически вставлять и цвета, и запахи, и о солнцепеке с дождем не забудешь, а уж литературные сравнения сами через каждые десяток-другой строк выскакивать будут».
    Вот какая «шпаргалка» висела у В. Купцова в 1999 году:
    1. Время года (1 раз). 2. Время суток (1 раз в эпизод). 3. Погода, осадки (1 раз в эпизод). 4. Цвета (по всему тексту). 5. Запахи (по всему тексту). 6. Вкус. (Не указано. — А. К.). 7.Тактильные ощущения — необязательно. 8. Температура (воздух, вода, металл) — необязательно. 9. Болевые ощущения — необязательно.
    «Вероятно, стоит подумать и о том, чтобы не забыть описать внешность героев», — замечает В. Купцов.
    10. Убрать глупые «свой, своя, свои...» 11.Убрать лишние «был, были...»
    «Пункты 10-11 указывают на те слова-паразиты, употреблением которых грешат практически все начинающие. (...) Не стоит лазить «своей рукой в свой карман». Что же до обилия «был-были», то не стоит употреблять [вероятно, имелось в виду «уподоблять». — А. К.] текст русского автора машинному переводу с английского».
    12. Исправить предложения, где на одно подлежащее приходится несколько сказуемых («гусеницы»). 13. Проверить, одинаковы ли времена у глаголов в одном абзаце. 14. Проверить, в одном ли стиле написан текст.
    15.Убрать «видимо». 16. Убрать «действительно». 17. Убрать «однако». 18. Убрать «впрочем».
    «Пункты 15-18 — список слов, которых следует всячески избегать в речи от автора, — поясняет В. Купцов, — в диалогах героев — пожалуйста! Скорее всего, список стоит дополнить».
    Однако, я не согласен с Василием. Впрочем, сколько людей, столько мнений. Видимо, каждому — свое... Действительно, эти слова могут быть неотъемлемыми элементами стиля — я, например, очень люблю слово «впрочем» и частенько им пользуюсь именно в авторской речи.
    19.Проверить, использованы ли сравнения.
    В. Купцов: «Для некоторых начинающих авторов мысль о том, что употребление метафор является едва ли не первейшим признаком литературного произведения, может оказаться новой...». (А вот здесь — полностью согласен).
    20. Обработать программой «Свежий взгляд».
    «Это тоже — на мой вкус, — замечает В. Купцов. — Программа выделяет одинаковые кустки слов, находящихся в «опасной близости». Например, одно и то же слово, повторенное дважды в одном предложении. Программа очень помогает при авторской правке текста. Но кому-то употребление компьютерных программ против шерсти. Нет проблем — выкидывайте этот пункт!»
    Да, хотя я кое в чем с Василием не согласен, но в целом «шпаргалка» действительно может принести какую-то пользу. Возможно...
    ...И вот произведение написано. Что делать дальше? Сразу бомбардировать издательства?
    Вновь обратимся к Льву Толстому. А он советует написать в первый раз, затем переписать, чтобы расставить мысли, затем еще раз — чтобы расставить слова... Что, в лом? А-а, вот потому-то мы и имеем те книги, которые имеем.
    Если нет желания переписывать вещь два-три раза, целесообразно хотя бы отложить ее на некоторое время и заниматься чем-то другим (писать что-то другое). А потом ее перечитать — и устранить пропущенные ранее погрешности.
    Можно дать прочитать рукопись сведущим людям, знающим толк в русском языке, литературе вообще и фантастике в частности. Если эти люди — друзья автора, лучше не говорить им, кто это написал: друзья по-настоящему покритиковать не смогут. Впрочем (Василий, привет!), смотря какие друзья.
    И последние крохи винегрета, которым я вас, поди, уже вконец задолбал. Это уже не пожелание, а самый недвусмысленный и категорический совет: если вознамеритесь присылать свою нетленку в «Порог», обязательно хоть немного расскажите о том, кто вы и откуда. То бишь снабдите текст сопроводиловкой. Не знаю, как другим редакторам, а лично мне гораздо приятнее, что ли, работать с авторами, о которых я знаю хоть что-то кроме имени или псевдонима. А вот когда приходит текст (по почте или «мылом»), где значится только «И. Иванов» — и все, ни «здравствуйте» тебе, ни «до свидания», то меня, знаете ли, несколько коробит.
    ...Ну что ж, вот и весь винегрет. Теперь слово за вами, молодые-начинающие. Только не надо спешить — места на Олимпе всем хватит...
     
    #12
  13. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 12 апр 2010
    Ну что ж, с первой зарплаты модератора проставляюсь своим родным посетителям=))

    Итак, вы решили написать эротическую сцену? Но не знаете как. Думаю, перед каждым писателем хоть раз стояла эта проблема. Читаем, учимся и не забываем что на вкус и цвет фломастеры разные. Нет, нет, есть их не нужно, просто помните - ваш успех зависит только от вас!

    1. Пробудите в читателе жажду

    Самая распространённая проблема, которая встречалась мне в эротических сценах, прекрасно написанных со всех прочих точек зрения, - это отсутствие в них элемента ожидания, неизвестности. А если мне нечего ждать, нечего желать, сцена становится тривиальной, её достаточно просто проглядеть. В ней просто пропадает необходимость.

    Начинающие авторы часто предваряют эротическую сцену долгим разговором: герои делятся друг с другом своими страхами и надеждами, обнадёживают друг друга, делают разные признания, а потом отправляются в постель.

    В этом и состоит проблема! Потому что если вы так сделаете, то кульминацией вашей истории становится тот самый разговор. А секс таким образом превращается в незначительный элемент развязки.

    Будет намного лучше, если вы уложите героев в постель, оставив часть вопросов неразрешёнными. Не развеивайте все их страхи до секса; не откладывайте это на потом; найдите способ развеять их страхи через секс. Тогда он будет что-то значить.

    В длинных рассказах с несколькими эротическими сценами проделать это бывает непросто, потому что элемент ожидания должен быть в каждой из них, и каждый раз он должен затрагивать что-то новое. Очень часто попадаются рассказы, в которых сцена первого раза автору вполне удалась, но все остальные эротические сцены либо бессмысленны, либо скучны. Либо автор опускает занавес через несколько предложений - это признак того, что автор интуитивно чувствует проблему.

    Даже если вы пишите эротическую сцену про героев, которые уже давно состоят в отношениях, или пятую эротическую сцену в одном и том же рассказе, в ней всё равно может остаться элемент ожидания. Вам просто нужно какое-то препятствие перед близостью, которое герои пока не преодолели.

    Речь тут идёт не о том, что "Герой Икс никогда не был снизу". Речь идёт о том, что "Герой Икс по-прежнему пытается защитить себя и не позволить разбить себе сердце". Признания и конкретные сексуальные действия только тогда обретают смысл и значимость, когда являются свидетельствами эмоционального прогресса.

    (Или отсутствия такового, разумеется; если я читаю вашу эротическую сцену и вместе с героями жажду опеределённого уровня близости, а потом вместе с ними отчаиваюсь, потому что им не удалось его достичь, это была удачная эротическая сцена, хоть и угнетающая. Ваша задача в том, чтобы заставить меня чего-то хотеть. Никто не обязывает вас выполнять это желание).

    Если вы планируете писать длинный рассказ с большим количеством эротики, вернитесь к сцене первого раза и убедитесь, что после него остались неразрешённые эмоциональные вопросы. Любит ли он его? Знает ли он об этом? Может ли он это принять? Уверен ли он в том, что его любовь взаимна? Готов ли он жертвовать чем-то ради этой любви, рисковать ради неё, делать то, что вызывает у него душевный дикомфорт? Может ли он принять секс в качестве выражения любви, а не формы эксплуатации или обмена бессмысленными удовольствиями?

    Оставьте несколько отрицательных ответов, чтобы обратиться к ним в более поздних сценах.

    2. Выберите одну изюминку и придерживайтесь её

    Когда я читаю сцену первого секса, я жду от неё определённого набора удовольствий. Недоверия, предвкушения, радости и страха от того, что герои делают в своих отношениях огромный и пугающий шаг к ещё большей близости. Я называю этот конкретный набор "изюминкой первого раза".

    В сцене с бондажем тоже есть своя изюминка: сила против беспомощности, доверие или страх, возросшая чувствительность, которая появляется в минуты навязанной извне пассивности.

    В других сценах тоже есть свои изюминки. Возможно, ваша сцена о расстоянии и тоске, или о неприкрытой телесной мужественности, или о тайнах и секретах. Может быть, вы хотите сказать ею, что "вот, вот он, тот самый, единственный" - а может быть, главное в ней открытие и принятие самого себя.

    Но изюминка у вас должна быть только одна, потому что если вы попытаетесь задействовать две, ни та, ни другая не сыграют в полную силу.

    Нет, я не пытаюсь сказать, что в сцене первого секса нельзя использовать бондаж или что арахисовое масло нельзя смешивать с шоколадом, - разумеется, можно. Я просто хочу сказать, что все остальные элементы должны быть подчинены изюминке, а не состязатся с ней.

    Если вы используете оба элемента и решили, что вашей изюминкой будет первый раз, сцена получится примерно такая: "О Боже, не могу поверить, я столько ждал, ждал и смотрел - и теперь, наконец, я могу прижать тебя к кровати и взять тебя..." Если вы решили, что вашей изюминкой будет бондаж, сцена будет развиваться примерно так: "С момента нашей встречи я представлял тебя в таком виде - как повязка на глазах оттеняет твоё лицо и как краснеет твоя кожа под верёвками..."

    Естественно, какие-то изюминки мне нравятся больше, чем другие, поэтому если вы хотите зацепить лично меня, воздержитесь от ситуаций власти и доминирования, от инцеста, и от ситуаций типа "герой Икс считает себя непривлекательным и не может поверить, что великолепный Игрек действительно его хочет". Вместо этого сосредоточьтесь на сексуальных открытиях, на том, как герои открывают друг другу опасные и сложные эмоциональные истины, на том, как предельно сдержанный герой вдруг отпускает себя и демонстрирует неожиданные глубины страсти, на любви как самом пугающем риске...

    Но, в конце концов, это же ваша история. Даже если ваша изюминка не сработает со мной, велики шансы, что она сработает для кого-то другого. Я говорю только об одном: не пытайтесь запихать всё в одну сцену. Найдите, в чём состоит изюминка вашей сцены и сосредоточьтесь своё внимание на этом.

    Выбрав одну изюминку, вы должны будете отчасти пожертвовать всеми остальными. В этом нет ничего страшного. Будут и другие эротические сцены.

    3. Заставьте секс соответствовать персонажам (а не наоборот)

    Некоторым авторам удаётся выдерживать характеры героев в любых сценах, кроме эротических. Одно из самых больших разочарований в мире - это читать хорошую историю, получать от неё удовольствие, следить, как дейтвуют наши ребята, полностью оставаясь самими собой, пока вдруг они не исчезают, а на их месте не появляются две порнозвезды, которые только похожи на них с виду.

    Думаю, что для части авторов определённый тип сексуального поведения просто более привлекателен, чем желание сохранить характеры героев. Им мне, пожалуй, нечего сказать, потому что их на самом деле всё устраивает.

    Но, думаю, есть и такие авторы, которые хотят добиться опеределённого эротического эффекта, но не знают, как это сделать, не выпав при этом из характера.

    Начать можно вот с чего: не думайте о том, что происходит в вашей сцене. Подумайте о том, какой эффект вы хотите от неё получить.

    Для этого существует два способа. Вы можете представить себе, что чувствует один из героев - или что делает второй. Например, вы говорите себе: "Икс сходит с ума и начинает вести себя как зверь", - или: "Игрек чувствует, что его заставили полностью потерять контроль и может, наконец, дать себе волю". Либо вы говорите себе: "Икс пользуется своими фантастическими сексуальными талантами" - или: "Игрек чувствует, что его нежат и балуют и вообще обращаются как с королём".

    Хорошо. Сформулируйте эту мысль у себя в голове. А потом спросите себя: "Окей, ладно. Как поведёт себя, скажем, Родни Маккей, если сорвётся с катушек и станет вести себя как зверь?"

    На этот вопрос, разумеется, можно дать множество ответов. Может быть, он также безостановочно разговаривает, как и всё остальное время, но его речь становится менее связанной или более грязной. А может быть, он поразит своего любовника тем, что полностью замолкает.

    Но в чём же разница, спросите вы, между молчаливым Родни Маккеем и порнозвездой, которая выглядит, как Родни Маккей, но не может быть им, потому что молчит? Разница в том, что когда вы начинаете с вопроса: "Как это будет выглядеть в исполнении именно Родни Маккея?" - даже если ваш ответ: "Как ни странно, но он будет всё время молчать", - вы обратите внимание на необычность этой ситуации. Джон обратит внимание на то, как это необычно, и это покажется ему странным, или пугающим, или смешным - или невыносимо сексуальным.

    И тогда он скажет: "Господи, Родни... скажи что-нибудь, чтобы я... чтобы я знал, что это ты", - а Родни прижмётся ртом прямо к уху Джона и тихо-тихо прошепчет: "Ты знаешь, что это я" - и как минимум у меня точно не будет претензий к подобной сцене.

    Если вы попробовали зайти с этой стороны, и у вас ничего не получилось, попробуйте подойти с другой: Как будет вести себя Джон - именно Джон, - если начисто утратит способность смущаться и испытывать стыд?

    И снова возможных ответов масса. Может быть, он останется прежним. Может быть, он начнёт просить, умолять. Может быть, он будет бормотать что-то неразборчивое. Меня можно убедить в любом из этих сценариев, если только автор ни на минуту не забудет, что речь идёт именно о Джоне, и ни о ком другом.

    Кстати говоря, эта проблема порой возникает в сценах, от которых вам требуется не эротический, а романтический эффект. Герои моего канона вдруг куда-то исчезают, а передо мной остаются два парня, цитирующие друг другу Джона Донна. И снова, если только Донн вам не важнее желания удержаться в рамках характера, решение только одно: вы должны понять, какого именно эффекта вы хотите достичь (скажем: "Герой делает прочувствованное эмоциональное признание"), а потом спрашиваете себя: "Так, и как же прочувствованное эмоциональное признание будет делать именно Родни?"

    Потому что, скажу я вам, он вряд ли станет читать стихи - во всяком случае, он не сможет сделать этого так, чтобы не смутить всех остальных и самому не сгореть от смущения. Он вряд ли будет красноречив и не сможет говорить гладко, особенно если речь идёт о том, что действительно для него важно. Скорее всего, он просто будет бормотать что-нибудь запутанное и невнятное, а потом уйдёт, и только через несколько часов Джон неожиданно сообразит: "О господи, я-то подумал, что он жалуется из-за того, что его поставили в ротацию скачковых пилотов, а на самом деле он, кажется, только что признался мне в любви".

    4. Тщательно выбирайте детали

    На самом деле, конечно, проблема не в количестве деталей. Проблема в том, что они должны быть выбраны правильно. Бриджит может написать эротическую сцену в четыре строки - и я буду ещё несколько дней прокручивать её в голове; от эротических сцен Комос у меня темнеет в глазах, а они настолько подробны, что на описание одного-единственного оргазма уходит больше абзаца.

    При прочих равных, лично я предпочитаю, чтобы подробностей было много, но только при условии, что это будут правильные подробности.

    Если вы используете слишком много деталей, не несущих в себе никакой значимости, в результате получится одно из двух: я начну пролистывать эту сцену или смеяться, потому что это становится похоже на программу "Дикая природа": "Самец убирает свою моргательную мембрану; самка в ответ раскрывает свой дилятор..."

    Правильно подобранные детали работают на один из следующих эффектов:

    1. Они подкрепляют ту жажду, которую вы пытаетесь во мне вызвать.


    Если вы пишите эротическую сцену с героями, между которыми уже есть отношения, и я жду от них каких-то словесных признаний, всё это не имеет отношения к делу. Если вы будете продолжать в таком духе слишком долго, я начну пролистывать сцену.



    2. Они работают на выбранную вами изюминку.

    Например, всем нам известна необъяснимая чувствительность шеи, ключиц и ушей. Поцелуй за ухом, проходящая по телу дрожь от него - в большинстве эротических сцен они упоминаются только мимоходом.

    Но если ваша изюминка - это сексуальные открытия, эта деталь становится по-настоящему эротичной, потому что он о ней ещё не знает.

    3. Они рассказывают нам что-то о герое и отношениях.

    4. Определённая деталь нужна нам, чтобы понять то, что произойдёт дальше.

    Как правило, если вы не перечисляете все подробности, вы может рассчитывать, что некоторые вещи я додумаю сама: обнажённость героев, то, что они лежат - говорить обо всём этом вам не обязательно. С другой стороны, если кому-то достанется за то, что он куда-то не туда положил руку, мне, вероятно, стоит знать, куда же опустилась эта рука.
     
    #13
  14. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 12 апр 2010
    Графоман. Яндекс выдает в поиске два миллиона страниц, связанных с этим словом. Это свидетельствует о том, что и само слово, и то внутреннее, что оно обозначает - все это волнует людей. Сразу оговорюсь, что буду употреблять слово графоман в его привычном ругательном смысле... Недавно я ознакомился с мнением главного редактора литературного портала «Точка Зрения» Лиене Ацтиня:
    Скажем, я думаю о том, что неполиткорректный термин "графоман" нужно заменить на какой-нибудь другой, более политкорректный…
    Прочел, еще побродил по виртуальным помещениям портала. И тут навстречу мне попался Геннадий Михлин. Человек, которого дружно отвергли редакторы «Точки зрения». Человек, умоляющий удалить с портала его стихи. Сильно обиделся Геннадий на строгих редакторов. А они, по-видимому, и считают Геннадия графоманом. Сам почитал стихи Геннадия. Тяжеловато. Думаю, вместе с Геннадием его стихи писало и само море. И спросил я себя: а точно ли графоман Геннадий Михлин? Спросил и не смог определенно ответить.
    Попробуем поразмышлять. Давайте вначале примем за постулат, что суммированное понятие графоманства состоит из многих понятий, часть из которых в дальнейшем будет разбираться: скажем, «неспособность повторного взгляда», плодовитость, неграмотность… Что нужно сделать? Определить понятия, которые не являются исключительными и основополагающими в графоманстве. Убрать их и оставить понятия основополагающие и исключительные.
    И, первым делом я убираю неграмотность, или – корявость. Не является корявость исключительной чертой графоманства. Хочу задать вопрос уважаемым редакторам «Точки зрения»: не из-за корявости ли вам так не понравились стихи Геннадия Михлина? Я считаю так: если человек пишет коряво, то это корявость и есть. Ведь мы вполне можем представить себе малограмотного, но талантливого поэта? Коряво выражающего свои мысли гения? Еще один интересный, но несколько посторонний вопрос: может ли малограмотность погубить гениальность? Сейчас мы оставим это в покое. И Геннадия Михлина на время тоже. Я хотел бы поделиться с вами найденными мною в сети сведениями о графоманстве.

    Михаил Рашевский разработал довольно остроумную классификацию графоманов. Оказывается, по Михаилу, бывают графоманы: обыкновенные, житейско-бытовые, профессионалы, конкурсоманы, критики… Это из хороших. Из плохих графоманов попадаются: графоман безразличный, графоманы критиканствующие, воинствующие, и графоманское чудовище. Нисколько не умаляя проведенного Михаилом анализа, замечу только, что здесь классифицированы внешние, связанные, скорее, с людскими характерами, черты графоманства. Глубинное же в графоманстве Михаилом, к сожалению, не затронуто.

    Некий Nicholas:
    …графоман нацелен, как правило, на то, чтобы мысли его «пользовались спросом», покупались и продавались, в худшем случае просто были известны и пользовались надлежащим уважением. Чтобы они имели, словом, всяческий успех.
    Но ведь успех это хорошо для каждого. Совершенно не специфические черты графоманства.

    Вот что думает о графоманах Павел Крусанов:

    Графоманы — это не те люди, которые много пишут, писатели тоже пишут много. Но у писателя есть способность «повторного взгляда», когда он возвращается к своему тексту через месяц или два, видит, что он там наворотил, и приходит в ужас. А графоману его текст нравится всегда, он лишен этой способности — отстраниться, и это основная проблема.
    Очень спорно. Я вообще не пойму: как можно вернуться через два месяца к своей рукописи с ужасом увидеть: «что же я там наворотил»? Как же я тогда писал? И насчет «повторного взгляда»… А если я скажу, что знаю отличного писателя, у которого нет «повторного взгляда» - вы настолько уж мне не поверите? А еще знаю графомана, который только и делает, что… смотрит повторно?

    Обратимся к более академичным источникам:

    Словарь Ожегова:
    Графомания - пристрастие к писанию, к многословному бесполезному сочинительству. (Сочинительство - невысокое по качеству литературное творчество).
    Меня здесь заинтересовало определение: «бесполезное сочинительство». Получается: от графоманов – бесполезность? От истинных писателей и поэтов – польза? Опять-таки спорно. Есть множество написанных ярко и талантливо просто вредных вещей. И потом, кто определяет эту полезность? И для кого она?

    Толковый словарь русского языка Ушакова:
    Графоман - страдающий графоманией (мед.). Бездарный, но плодовитый писатель (ирон.).
    Опять это плодовитость. Или многословие. Разумеется, если человек некритичен к тому, что пишет, на создал своих правил и не принял чужие – дело движется гораздо быстрее. Но тут даже Павел Крусанов может ответить, что «писатели тоже пишут много». А если вот человек написал, скажем, всего несколько стихотворений, он не может быть графоманом?

    Википедия:
    Графомания (от греч. - писать и греч. - безумие, исступление) - болезненное влечение и пристрастие к усиленному и бесплодному писанию, к многословному и пустому, бесполезному сочинительству. Нередко графоманы пытаются опубликовать свои произведения, художественный уровень которых невысок по причине отсутствия у графомана достаточных способностей.
    …Графоманские тенденции достаточно часто встречаются у сутяжных психопатов.
    Сразу отметем характеристики графомании, как болезни. Душевнобольные люди много чего делают не того. Могут в руки и перо взять. Что касается отсутствия достаточных способностей... А существует ли точное определение достаточных способностей, чтобы я мог ясно и твердо понять: вот этот человек – графоман, а тот – нет?
    Еще в сети я нашел характеристику графоманства, как «низкопробной писанины, лишенной художественной ценности». И опять вопрос: кем и как утверждается художественная ценность? В конце концов я отсек все спорные понятия, не являющееся исключительными для графоманства. Что же осталось? Основа, дальше которой нет, Глубинное и исключительное. И звучит это так:
    Графоман – человек, который пишет плохо.
    Но мои вопросы – они не оставляли меня в покое. Как определить это плохо? Кто определяет плохо? И хорошо? А на самом деле хорошо ли оно? Есть ли какой подход? Наверное, подумал я, существует определенная идеальная плоскость, - назову ее «плоскостью мастерства». И, если взглянуть со стороны на эту плоскость, графоманы и неграфоманы должны быть видны двумя четко разделенными уровнями. Обитатели высшего уровня считают, что пишут хорошо, и еще считают обитателей низшего уровня графоманов – пишущими плохо. Так?
    Давайте-ка мы немного отдохнем от такого мысленного напряжения на чтении этих строк Геннадия Михлина:

    Я читал Прекрасной Даме сочиненный мною стих.
    В нем про чудное мгновенье и ее прелестный лик.

    И ответила мне Дама:
    - Ты пургу-то не гони,
    ты лукавый, как предметы на картине у Дали.
    И снова вопросы. Плохи ли эти строки? Опять не знаю. «Не гони пургу» – смелое простонародное выражение – обязательно надо оставить потомкам. И то что предметы на картинах у Дали не лукавые – кто докажет, что это не так? Может, это находка?

    Тут губами, как пиявка, я к руке ее приник.
    Но сказала Дама строго:
    - Ты нахал и баловник.
    Мне интересно: считали бы уважаемые редакторы «Точки зрения» эти строки графоманией, если бы им сказали, что это написал, скажем, баснописец Крылов?

    Познает каждый истины простые:
    Каким бы ни был дальним путь земной,
    Не больше он периметра России,
    Не больше даже улицы родной.

    Я пытался поискать периметр России в Яндексе. Такого нет. Могу ли я на сто процентов сказать, что периметр России – плохо? Не могу. Только на девяносто. Но десять процентов остается? И остаются вопросы.
    Вот возьму теперь и спрошу редакторов «Точки зрения»: ну откуда вы знаете, что Геннадий Михлин на той самой «плоскости мастерства» располагается на уровне низшем, а вы сами достойны уровня высшего? Как вы можете доказать, что сами пишете хорошо? В ваших стихах нет ошибок? Слабых мест? Ваш уровень настолько высок над уровнем Геннадия? А я вижу, что в вашем творчестве есть слабые места, есть ошибки, и, потому все вы пишете плохо. Я знаю, вы, уважаемые редакторы, тут же глубоко обидитесь на меня и не согласитесь со мной. Но, может, вы немного смягчитесь, если я сравню вас с классиками? Если я заявлю, что классики тоже писали плохо? И у классиков можно найти слабости. Более того. Нет классика, которого нельзя было раскритиковать. Просто, скажем, сами ошибки и слабости у классиков на достаточно высоком уровне. Скажем, по большей части на уровне спора о преимуществах школ письма, школ видения мира и человека в нем. Вообще нет совершенной вещи. Может, потому, что сами классики были вовсе не совершенны. Это мы сейчас облепили когда-то живых поэтов и писателей глиной совершенства, как богов поместили в построенные для них храмы, создали из их жизни мифы и сами стали верить в них. И совершать определенные культовые действа. Для чего? Другая тема. Лучше вернусь к разговору о «плоскости мастерства» и подведу итог:
    На уровне «плоскости мастерства» оба пласта, которые мы предположили – низший и высший - смыкаются настолько – что – все, что написано всеми людьми, написано плохо.
    Или: ГРАФОМАНЫ - ВСЕ!
    Но все не так уж безнадежно, дорогие редакторы «Точки зрения». Ведь, кроме «плоскости мастерства» существует еще одна, иная плоскость. Я назову ее «плоскостью духовности». Содержимое этой плоскости – все то идеальное, что выношено людьми, и что живет меж словами. Это лучшие Идеи: и Надежда, и Любовь, и Верность, и Красота, и Жажда Красоты, и - драгоценнейшее – Сам Человек. Я всегда говорил, и не перестаю повторять: главная ценность на земле и главная Идея – Сам Человек. Доказать это может каждый сам себе – легко, вспомнив себя ребенком. И, это главное, человеческое и детское, это неизбежное «Хорошо», оно наполняет творчество каждого поэта, и писателя, и художника, и музыканта, наполняет и настолько важно, что мне не остается ничего, как заявить: все, что написано людьми, написано хорошо.
    Или: ГРАФОМАНОВ – НЕТ!
    Более того. В следующем веке классиками будут все ныне живущие поэты. И редакторы портала «Точка Зрения». И упомянутый Геннадий Михлин. Пожалуй, и я. Нас облепят глиной совершенства, как богов поместят в построенные для нас храмы, на основе нашей искаженной до неузнаваемости жизни построят мифы, будут в них верить и совершать определенные культовые действа.
    Но где же истина? – спросят меня. Истина объективная? Графоманы – все? Или графоманов – нет? Только вот истина касательно графоманства, на мой взгляд, вообще не может быть объективной. Истина здесь зависит от человека, скажем, от «читателя нашего творчества». Если наш читатель настроен на то, чтобы со злорадством заметить чье-то несовершенство, - графоманы изначально все. Если на то, чтобы вобрать в себя Надежду, и Любовь, чтобы сопереживать вместе с Радостью, и Душой - графоманов нет. И я призываю подходить к любому творчеству именно сопереживая, призываю быть терпимыми к недочетам в «плоскости мастерства» и быть предельно бережными к тому, что отдается авторами на хранение в «плоскость духовности». И тогда вот, если все последуют моему призыву, с графоманами и графоманией будет навсегда покончено. А само это слово – «графоман», несущее неизгладимый оттенок ругательности, будет навсегда забыто и просто растает в нарастающей старостью истории.

    Леонид Л. Шимко.

    http://moy-bereg.ru/leonid-shimko/pora-pokonchit-s-grafomanami.html
     
    #14
  15. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 3 окт 2010
    Топ-17 паразитов, удаление которых делает текст однозначно лучше.

    автор: Константин Бочарский

    1. Слово «очень».

    Лидер рейтинга слов-паразитов, удаляем без сожалений. Улучшаем фразу, и вашу репутацию.

    2. Притяжательные местоимения

    Мой, свой, его и пр. Вычеркивайте без сожалений.

    3. Канцеляризмы

    Наличие в тексте слов «данный», «осуществлять» — верный признак, что вы пишите плохой пресс-релиз, а не заметку.

    Повелитель канцелярщины – слово «является». Отлично заменяется на тире.

    4. Бюрократический жаргон

    «Изменение структуры занятости» скорее всего означает массовые увольнения, облавы на призывников – «мероприятиями по обеспечению явки», а «несанкционированный отбор газа из ГТС для технологических нужд» — тырить газ. Да, и вот еще: «приступил к осуществлению начала старта» означает «начал».

    5. Псевдо профессиональная терминология

    Вместо «атмосферные осадки» пишем «дождь», вместо «денежные средства» — «деньги». Сотрудники Росгидрометцентра и аудиторы будут настаивать. Не поддавайтесь.

    6. Многословие

    «Ненужные слова опускать», Уильям Стрэнк, «Элементы Стиля». Правило семнадцать в главе «Принципы композиции».

    Есть простой способ понять, нужное это слово или нет: закройте любое слово в предложении пальцем, если без него смысл не теряется – вычеркиваем. Если без предложения абзац не теряет смысл – вычеркиваем. Ну, и, соответственно, «Если без этого текста…»

    7. Назидательность.

    Лучшая позиция для автора: «равный читателю». Никто не хочет, чтобы его поучали, мало того, чаще всего у рассказчика нет на это никаких оснований.

    8. Заигрывание.

    Самые ужасные тексты – те, в которых старательно шутят.

    9. Пассивный залог

    «Это слабо, уклончиво, а часто еще и мучительно». Стивен Кинг.

    Предположим, кто-то помер на кухне, но оказался в другом месте. «Тело было перенесено из кухни и положено на диван в гостиной» - так вполне можно было написать. Но мне больше нравится так: «Майра и Фредди перенесли тело из кухни и положили его на диван». Почему вообще тело должно быть подлежащим? Оно же черт его дери, мертвое! Что, трудно до этого допереть?

    Пассивный залог – это слабо, уклончиво, а часто еще и мучительно. Как вам такое: «Мой первый поцелуй всегда будет вспоминаться мной как время, когда был начат наш роман с Шайной». Выразить ту же мысль куда проще, приятнее и сильнее можно так: «Наш роман с Шайной начался с первого поцелуя. Я его никогда не забуду».

    10. Наречия при глаголе.

    «Дом сгорел дотла» и «дом сгорел». Видите разницу? А если не видно разницы, зачем платить больше?

    11. Качественные прилагательные.

    Несут какой угодно смысл, а значит никакого. «Высокая башня», «богатый человек», «качественный контент», «известный консультант». Насколько «высокая» и «богатый»? Не оцениваем, а измеряем. «Башня была высотой с семнадцатиэтажный дом» или «помимо особняка в центре столицы ему принадлежит вилла на берегу Черного моря».

    12. Слово «качественный»

    Я знаю одну компанию, занимающуюся стартапами в Интернете, в которой менеджерам запретили использовать словосочетание «качественный контент». Это буквально изменило их жизнь. Теперь им и правда пришлось заботиться о том, чтобы на самом деле объяснять идеи своих проектов.

    Видимо следующие на очереди – производители продуктов питания. Что кроется за фразой «качественные пельмени»?

    13. Субстантивы

    Отглагольные существительные с окончанием «-ние»: «делание», «рисование», «движение». Отвратительно, не правда ли?

    Заменяем на глаголы. «Завершение» и «завершил».

    14. Повторяющиеся слова

    «Территория слова» — принцип, который ввел американский профессор Рой Питер Кларк. Согласно этому принципу, не стоит повторять одно и то же слово в небольшом отрезке текста. Одинаковые (а также однокоренные) слова должны отстоять по его версии минимум на 200 слов. Попробуйте проконтролировать хотя бы 50.

    15. Присоединенные глаголы

    «Принять участие», «сделать заявление», «вынести решение» vs «участвовать», «заявить», «решить».

    16. Запятые

    Точка – лучший знак препинания.

    Ну и последнее:

    Правила можно нарушать. Но если только твердо уверен, что пишешь хорошо. Если не уверен, то лучше следовать правилам.

    Уильям Странк, мастер риторики.

    http://litkniga.ru/viewpage.php?page_id=12
     
    #15
  16. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 3 окт 2010
    СЕКРЕТЫ ИНТЕРЕСНОГО ПРОИЗВЕДЕНИЯ

    Автор: Горишный Павел Валерьевич

    Начало!

    - яркое, парадоксальное и обязательно стилистически безупречное.

    Сюжет.

    - формула - завязка, развитие действия, кульминация и развязка.

    - сюжет надо закручивать. Самый простой способ: надо подать с двух или более точек зрения (разных героев, например).

    - несколько планов в повествовании, углубит за счёт параллельного развития.

    - интрига - загадка, которую читатель будет разгадывать в процессе чтения. В процессе необходимо давать маленькие подсказки, чтоб у читателя было ощущение, что это он додумался, а не писать в конце о рояле в кустах.

    Чтоб удержать читателя:

    - разбавлять монолог диалогами и действиями.

    Можно задать напряжение внутренней динамикой событий диалога. Суть одна: что-то сильно должно интересовать читателя. Или сам герой. Или описываемое явление. Или нестандартный способ осмысления. Или - юмор. Или оригинальность идеи.

    Схема лёгкого восприятия:

    Действие - диалог - монолог - действие.

    Не стоит разжевывать идею:

    Лучше не вываливать на читателя идею прямым текстом, а подводить к ней действие, сам сюжет, сменяющиеся картинки. Работа диалогов на основную мысль.

    Описание:

    - не разжёвывать. Если блюдо плохое его разжёвыванием не улучшишь, а хорошее испортишь.

    - отсутствие динамики - слишком статичные и тяжеловесные описания утомляют.

    Ландшафт:

    - упоминать обязательно в каждом эпизоде и желательно через призму главного героя. Тогда мир заиграет красками, тогда читатель поверит в него.

    То же про бытоописательство - продумать быт, насытить оригинальными, не шаблонными деталями - тогда возникает фактура.

    Образы:

    - не сказать: "герой разозлился", а дать это почувствовать текстом.

    - не пересказывать события, а показывать их. Пользоваться образами. Сделать текст живым помогают метафоры (сравнения), а сделать картинку достоверней - грамотное использование деталей.

    Из не затёртых, ярких образов, продуманно выстроенных по тексту, ткется атмосфера. Если она (атмосфера) проступает, то захватывает читателя. Ради неё он не заметит, или простит многие ошибки, удивляясь, насколько живо всё написано.

    - когда нет картинки, (атмосферы книги) очень сложно "вжиться" в текст, он проходит мимо.

    - не забывать использовать сквозные образы. При этом сквозной образ должен развиваться от одного упоминания к другому, а его развитие - соотноситься с общим развитием сюжета.

    - излишняя детализация оставляет меньший простор для читательской фантазии.

    Герой:

    - вместо имени можно (лучше) давать говорящие прозвища. Они сообщают определённую информацию и о персонаже и об отношении к нему товарищей (общества).

    - для каждого маломальского героя необходимо своё мировоззрения. Человек со своей системой ценностей - оригинален.

    - за счет нестандартного персонажа сразу оживляется сюжет, интересно наблюдать за его реакцией.

    http://litkniga.ru/viewpage.php?page_id=13
     
    #16
  17. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 17 апр 2011
    Как писать автобиографию? Возможно, кому-то сильно хочется=) Вот такая вот статейка нашлась.
    http://svatovo.ws/biography.html
    Советы больше для деловой автобиографии, которая иногда нужна в разных организациях/мероприятиях
     
    #17
  18. Лилиана

    Лилиана Девушка

    Репутация:
    51.440
    Лилиана, 9 янв 2012
    www.avtoram.com
    очень полезный сайт - много интересной информации, особенно по издательствам - советы очень грамотные, проверено опытом, часть статей в платном доступе, но это не так критично - большинство открываются без регистрации и из них можно почерпнуть много интересного!
     
    #18
  19. Scary Little Rabbit

    Scary Little Rabbit

    Репутация:
    150.314
  20. Scary Little Rabbit

    Scary Little Rabbit

    Репутация:
    150.314
Загрузка...