Русь и христианство. Неизбежный выбор, трагическая ошибка или манна небесная?

Как дилетант Пётр исправлял косяки греческих просвятителей

В правление Петра I в России произошла реформа кириллического шрифта (1708–1710). Применявшийся ранее полуустав был сохранен только для набора религиозной литературы, а для всех остальных изданий был введен шрифт, по форме напоминающий латинскую антикву и позднее названный гражданским. Кроме того, был частично изменен состав русского алфавита, утверждено применение европейских (арабских) цифр, упорядочена пунктуация и использование прописных литер в наборе. Кириллица приобрела форму антиквы примерно так же, как Московское царство было переодето в одежды европейской империи. В сущности, введение гражданского шрифта означало адаптацию кириллицы, приспособление кириллических букв к формам латинской антиквы. Однако с современной точки зрения гражданский шрифт обладает некоторыми странными особенностями, которые объясняются историей его создания, рассказанной в первой части «Драматической истории кириллицы».

Гражданский шрифт крупного кегля, изготовленный в Амстердаме в 1707 году по оригиналам Куленбаха



В результате петровской реформы состав знаков в русском алфавите сократился с 45 до 38 букв. Были выброшены знаки, унаследованные из греческого алфавита, «
e13d4a12f7b662b35e92bda2746ca45c.gif
» (омега) и «
130268b04cdbb2655faab88b4567f945.gif
» (пси), лигатуры «
8081b45424417433b3cffee1cee61d48.gif
» (от) и «
1bea62aa62a0d4642f6ee2193535312b.gif
» (ос), «
63417424357491b0098471d3bbf10856.gif
» (юс большой) и
«
6ab69ee1c4f117fb878eea26d1d94817.gif
» (юс малый), а также вариант знака «
9712ab3fe8fbd19f46b225f1ce9f44a2.gif
» (земля). Вместо знака «
66eb33dfea98cb194ad64262cc4c4d64.gif
» (е открытое) была введена буква «э», а знак «
a928fa088955bdc1828a3ce5f8e8409d.gif
» (йа) заменила буква «я». Были отменены надстрочные знаки, знаки сокращений, славянская цифирь (обозначения чисел буквами), введены европейские минускульные цифры и знаки препинания. Реформа упорядочила применение прописных знаков – если в полууставе прописные ставились только в начале абзацев, то в книгах, набранных гражданским шрифтом, с прописной начинается каждое предложение, имена собственные, географические названия и некоторые особо важные понятия. Стали применяться переносы характерных для русского языка длинных слов с помощью дефиса. Таким образом, внешне петровская книга была максимально приближена к книге европейской.

Гравированный шрифт, Я. Кейзер, 1704 год



Утвержденный Петром шрифт в обоих своих вариантах (1708 и 1710 года) достаточно един по характеру рисунка. Пропорции знаков, степень контрастности, соотношение прописных и строчных литер, характер овалов, форма засечек и другие детали явно навеяны барочной антиквой старого стиля. Это очень заметно в знаках, общих для латиницы и кириллицы: «А», «а», «В», «Е», «е», «S», «s», «I», «Н», «О», «о», «С», «с», «Т», «у», «Х», «х» – и в первоначальных вариантах «n», «p», «m». Большинство знаков, специфических для кириллического алфавита, тоже переработано в стиле антиквы – это «Г», «г», «И», «и», «Л», «л», «н», «п», «т», «У», «ф», «Ц», «ц», «Ч», «ч», «Ш», «ш», «Щ», «щ», «Ъ», «ь», «Ы», «ы», «Ь», «ь», «Э», «э», «Ю», «ю», «Я», «я», «
5707985191bc01b73d118e88d950baee.gif
», «
8f77f8c8638d23bd4393daefa47d173b.gif
», «
1cd39d83f2be4dcef66729a13117e08d.gif
». Некоторые знаки нового шрифта имеют рисунок, близкий соответствующим буквам русской скорописи и гражданского письма: «б», первоначальный вариант «д» (с нижним выносным элементом в виде петли), «К», «к», «Ц», «ц», «Щ», «щ», «Э», «э», «Я», «я», высокие формы «Ъ», «ъ», «Ы», «ы», «Ь», «ь». Нижние правые штрихи у «К», «к» и нижние левые штрихи у «Я», «я» имеют мягко изогнутую волнообразную форму, что напоминает форму аналогичного штриха знака «R» королевской антиквы (Romain du Roi). А оси овалов «О», «о», «Ю», «ю» и подобных знаков строго вертикальны, опять же как в королевской антикве. Но несколько знаков нового шрифта все же сохранили форму полуустава: «Д», «д», «Ж», «ж», «З», «з» – хотя и они были частично перерисованы в стиле антиквы.

Литеры гражданского шрифта своеобразной формы



Несмотря на внешнее сходство, при ближайшем рассмотрении гражданский шрифт достаточно сильно отличается от голландской антиквы эпохи барокко, поэтому некоторые исследователи относят его к шрифтам переходного стиля. По цвету он несколько светлее большинства современных ему голландских шрифтов, а засечки его довольно тонкие и почти не скругляются в местах примыкания к основным штрихам в отличии от засечек королевской антиквы. В крупном размере петровского шрифта только несколько букв по рисунку похожи на латинские аналоги, но и в них наблюдаются существенные различия в деталях. Строчная «а» нового шрифта без капли на конце левого верхнего штриха и с выпуклой вверх полуовальной частью совершенно непохожа на аналогичные литеры латиницы. Подобная форма встречается только в рукописных образцах 1570 года итальянского каллиграфа Джованни Франческо Креши (Giovan Francesco Cresci).

В голландской наборной антикве конца XVII – начала XVIII века прописная «М», как и в римском капитальном письме, всегда имеет наклонные боковые штрихи, а диагонали соединяются в районе линии шрифта. В петровском же шрифте боковые штрихи «М» совершенно вертикальные, а диагонали соединены почти в середине высоты знака. Подобная конструкция встречается только в прописных «М» амстердамской типографии Яна Тесинга (Jan Thesing), печатавшей по заказу Петра русскую литературу, а также в гравированных надписях на русских картах, книжных титулах и календарях того времени. Там же встречаются формы прописной «S» и строчной «s» с двусторонними засечками, прописной «С» без засечки внизу и с двусторонней засечкой сверху. Они попадаются также в латинской антикве начала XVIII века, но в целом не характерны для наборных шрифтов этого периода. В латинской наборной антикве ярко выраженные двусторонние засечки у «С» и «S» появляются к концу первой трети XVIII века, а форма «М» с вертикальными боковыми штрихами возникает только к середине века.

Прописная «А» и строчна «а» Креши



Во многих буквах петровского шрифта при внимательном рассмотрении вы найдете массу отличий от аналогичных им латинских знаков. Например, в литерах «А», «У», «у», «Х», «х» отсутствуют внутренние засечки на концах основных диагональных штрихов. Завершение левого верхнего штриха у первоначальных вариантов «П», «n», «Р», «p», «m» совершенно не похоже на антиквенный аналог. Человек, знакомый с латинской графикой, не мог изобразить литеры подобной формы. Возможно, желание нарисовать латинские буквы с характерной левой треугольной засечкой натолкнулось на полное непонимание ее конструкции.

В характерных только для кириллицы буквах тоже отсутствуют засечки там, где по логике антиквы их стоило бы поставить: «Ц», «ц», «Ш», «ш», «Щ», «щ». Все это относится к крупному кеглю гражданского шрифта (приблизительно равен 36 пунктам). В комплектах среднего (приблизительно равен 12 пунктам) и мелкого кеглей (приблизительно равен 10 пунктам) прописные «А», «П», «Р», «Т» и строчные «n», «p», «m» приобретают привычную форму голландской антиквы. Форма строчных «а» и «у» в среднем и мелком кегле тоже приближается к латинской. Только «Х» и «х» упорно сохраняют отсутствие засечек. У прописной и строчной «К» в крупном кегле верхний диагональный штрих кончается двусторонней горизонтальной засечкой, как в соответствующем латинском знаке, а у аналогичных букв в среднем и мелком кегле на этом месте уже появляется каплевидное окончание. Все эти отклонения от традиционной формы антиквы не могли быть случайными. Да и амстердамским мастерам, гравировавшим пуансоны для российского самодержца, гораздо проще было бы использовать знакомую форму латинских букв. Скорее всего, дело в оригинальных эскизах этих знаков, которые предположительно рисовал сам Петр I. Ясно, что творения самодержца никто в России не рискнул поправить, а голландцам было все равно. Может быть, этим диким московитам требуется именно такой варварский алфавит?

Литеры гражданского шрифта, отличающиеся по форме от аналогичных знаков латиницы



Как видим, проектирование нового кириллического шрифта велось достаточно дилетантски, хотя это был первый для России опыт настоящего шрифтового дизайна: эскизирование, разработка оригиналов, изготовление шрифтовых пуансонов и матриц и пробная печать с последующей корректировкой. Неизвестно, какой конкретный латинский шрифт послужил основой для разработки рисунков новых букв. Скорее всего, единого образца не было, а эскизы представляли собой эклектическое смешение элементов разных латинских шрифтов петровского времени, от поздней голландской антиквы старого стиля до французской королевской антиквы. Как я уже не раз говорил, по сути это была поверхностная стилизация антиквы, ее имитация. Вероятно, подобный результат был вызван многими обстоятельствами: общей спешкой, войной, нехваткой подготовленных кадров – но главным образом отсутствием единого рукописного стиля, на основе которого можно было бы разработать знаки нового наборного шрифта. И, конечно, в значительной степени любительским подходом к проектированию шрифта.

В самом деле, хотя Петр I был специалистом во многих областях, «то академик, то герой, то мореплаватель, то плотник», однако он явно не был шрифтовым дизайнером. Но скорее всего именно он взялся рисовать эскизы новых букв собственноручно. А все чертежники, пуансонисты, печатники вынуждены были подчиняться августейшему дизайнеру. Задача перед ним стояла очень непростая – объединить стилистически разнородные элементы, буквы старого славянского полуустава и знаки латинской антиквы. При отсутствии устоявшейся рукописной формы результат подобной селекции мог получиться только случайным. И дальнейшая корректировка гражданского шрифта проводилась весьма случайно, методом проб и ошибок. Менялись формы букв, новые знаки заменялись на старые, прописные делались по форме строчных и наоборот, то вводились, то отменялись ударения. Но именно из-за непрофессионализма гражданский шрифт получился весьма самобытным.

Литеры гражданского шрифта, отличающиеся по форме от аналогичных знаков латиницы



Понадобился еще век типографского применения на то, чтобы рисунок наборной кириллической антиквы окончательно установился. Вот уже 300 лет латинизированная форма кириллицы традиционна для России, а кириллический шрифт с тех пор развивается параллельно латинскому. Кириллица повторяет практически все этапы его развития. Это касается и смены стилей (классицизм, романтизм, модерн, конструктивизм, постмодернизм), и эволюции шрифтовой формы (антиква нового стиля, брусковые шрифты, гротески и т.д.). Петровские государственные преобразования, в том числе шрифтовая реформа, несмотря на все ее странности, а иногда и нелепости, тем не менее позволили России занять свое место в семье европейских народов, сохранив самобытность кириллической письменности и национальной культуры в целом.
 
Про реформы большевиков писать не буду, они были лишь логическим завершением Петровских. Скажу только, что большевиками всерьёз рассматривался переход на латинский алфавит. Вроде точку в споре поставил Сталин отстояв кириллицу. Я думаю здесь Сталин допустил ошибку, хотя его мотивы мне неизвестны, может он и прав... В общем и с письменностью повторяется всё тот же сценарий, принеся с собой в 10-м веке какую-нибудь премудрость православная церковь сытно и покойно почивает на Руси, как на тёплой печке, ничем ни занимаясь, пока светское общество не займётся реформами. Вырисовывается как бы два общества - замкнуто православное, сидящее сиднем на своих древних знаниях и светское, постоянно рвущееся к Западным знаниям и культуре. Случаев когда бы православие ускорило развитие Руси, подтолкнуло к чему-то и позволило обагнать Запад я пока не вижу...
 

Sinoptik

Ословед
:facepalm:
То есть 800 лет церковные музыка и живопись были практически единственными, но влияния на на музыку и живопись христианство не оказало. Я правильно, понял? Опять дзэн погнали.

Про конкретное влияние на светское искусство Нового времени, давайте поуже тему возьмем, а то монографию надо писать по каждому вопросу. Ну там чего отсутствие декларируется: преемственности в эстетике, технике, отсутствие религиозных мотивох.

То есть кириллица плохая азбука, поэтому ее усваивать было не надо. Очевидно, надо было усваивать латиницу, как литовцы при христианизации в 16 веке?
Про церковнославянский язык и его невлияние на формирование русского литературного - гуглите, это ерунда. Ну или Виноградова с Успенским почитайте.
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
... Опять дзэн погнали.
Вы как тут некоторые утверждают грамотный и знающий человек, поэтому, если можно, поконкретнее пожалуйста. Вам привели полную раскладку своих мыслей и соответствуюзие доводы, если Вы с чем-то не согласны, оспорьте, приведите свои доводы, ведь темы созданы для споров...
 
:facepalm:
То есть 800 лет церковные музыка и живопись были практически единственными, но влияния на на музыку и живопись христианство не оказало. Я правильно, понял?.
Нет не правильно. Церковная музыка существовала изолированно, только в церкви. За пределы церкви она не вышла и влияния на русскую народную не оказала. Народные инструменты - балалайка, дудка, гармошка, ложки и прочие в церковной музыке не использовались. Ну об скрипках, роялях и органах даже и говорить не приходится. В итоге в музыке мы имеем мощный пласт европейской культуры, ну всякие там симфонические оркестры, обширное русское народное творчество от частушек до русских народных песен и танцев, а от православной церкви не имеем почти ничего. Возможно единичные представители колокольного звона и хорового пения и существуют, но их незначительно мало. Синоптик, ты правда не понимаешь, что я пытаюсь объяснить??? Присмотрись к живописи, та же самая ситуация, наши русские художники ездили учиться в европу у всяких там фламандцев и итальянцев, но никто не ехал в православные монастыри обучатся живописи. Может и была пара монахов художников-самородков, но погоды они не сделали... Улавливаешь???
 
То есть кириллица плохая азбука, поэтому ее усваивать было не надо. Очевидно, надо было усваивать латиницу, как литовцы при христианизации в 16 веке?
Да, кириллица плохая азбука. Тем, что она не русская а греческая. Не подходит для русского языка. Содержала множество мёртвых для русских букв, что привело к возникновению мёртвой внутрицерковной письменности. Когда развитие русского общества потребовало широкое внедрение письменности эту кириллицу пришлось усиленно рихтовать приводя в божеский вид. Причём рихтовали на латинский манер. Опять тот же сценарий - церковь всё устраивает, она сидит сиднем на греческой кириллице, а светское общество так больше мучиться не может... Попам ведь работать не надо их и так кормят, поэтому они могут и сто лет одну книгу переписывать своими древнегреческими каракулями, тепло и сытно... и вроде делом заняты...
Про церковнославянский язык и его невлияние на формирование русского литературного - гуглите, это ерунда. Ну или Виноградова с Успенским почитайте.
А свои то мысли напрочь отсутствуют? Растолкуй по простому как косоязыкий церковнославянский с его перлами типа: "святаго духа" привёл к литературному русскому и не порылись ли в создании литературного русского какие-нибудь неправославные иностранцы ???
 

Sinoptik

Ословед
Если совсем вкратце

1) Церковнославянский повлиял на формирование совершенно прямым образом. С одной стороны это цементирование языковой нормы, с другой стороны именно церковнославянский был тем образцом на противопоставлении которому конструировали грамматику русского литературного в XVIII веке. Наконец церковнославянские элементы вошли в лексику и поэтику русского языка. Вы эти поэтические элементы легко найдете, не то что в XVIII веке, но и у Пушкина (поинтересуйтесь его мнением по этому поводу) и даже у модернистов ХХ века. Подробности хотя бы тут
Успенский Б.А. Очерк истории русского литературного языка.chm 226.59 Кб

2) Что касается влияния на искусство, то повторю еще раз. 800 лет церковного искусства ценны сами по себе, а не только в том влиянии, котором они оказали на реализм XVIII-XIX веков. Творчество Рублева и хоровое пение обладают самостоятельной духовной ценностью, с которой по технической сложности и художественной силе в истории нашей культуре можно поставить очень немногое. Это понятно или нет? Как ни странно 800 лет могут быть ценны и сами по себе, а не только в отношении к хронологически следующему за ними периоду.

Опять же, церковное искусство, повлияло и на народную культуры, многие общепризнанные образцы которой, такие как палехские росписи генеалогически от нее происходят.

Если вам интересна роль церкви в развитии русской светской живописи и музыки, то поинтересуйтесь творчеством Нестерова, Васнецова, петрова-Водкина, Римского-Корсакова, Чайковского, Рахманинова и.т.п. Если интересует роль церкви в развитии техники - поинтересуйтесь ролью церкви в развитии, скажем нотной грамоты. Это все совершенно банальные вещи
 

Sinoptik

Ословед
3) Про кириллицу я вообще не понял. Если наличие в алфавите рудиментарных элементов, и его несоответствие фонетике конкретного языка признак того, что алфавит плох, то, простите, латиница просто дерьмо, а китайцев, и в особенности, японцев на свете вообще быть не должно :)

Ну и вы не ответили на вопрос об альтернативах. Может надо было латиницу принимать? Откуда? Когда? В какой форме?
Или может быть что то еще? Арабский, без гласных? :D
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
Если совсем вкратце

1) Церковнославянский повлиял на формирование совершенно прямым образом. С одной стороны это цементирование языковой нормы, с другой стороны именно церковнославянский был тем образцом на противопоставлении которому конструировали грамматику русского литературного в XVIII веке. Наконец церковнославянские элементы вошли в лексику и поэтику русского языка. Вы эти поэтические элементы легко найдете, не то что в XVIII веке, но и у Пушкина (поинтересуйтесь его мнением по этому поводу) и даже у модернистов ХХ века.
Мнение Пушкина?, постольку-поскольку у него сочинений много томов, рыть придется очень долго. Мне на ум приходит только "Сказка о попе и работнике его Балде", где мнение Пушкина довольно ярко выражено по этому поводу. К тому же, если грамматика русского литературного языка в XVIII веке была построена на противопоставлении его церковнославянскому, то роль церковнославянского языка в этом случае чрезвычайно отрицательна, именно это и утверждал Аскольд.
 

Sinoptik

Ословед
Примерно также отрицательна как литературные критики ненавидят литературу :D

«Простонародное наречие необходимо должно было отделиться от книжного; но впоследствии они сблизились, и такова стихия, данная нам для сообщения наших мыслей» («О предисловии г-на Лемонте к переводу басен И. А. Крылова» ) (с) Пушкин А. С. Переписка, т. 1, с. 85 (ссылка из Виноградов Очерки по истории русского литературного языка XVII-XIX веков.djvu 6.69 Мб )

Если вам нужны примеры церковнославянизмов у Пушкина почитайте стихотворение "Пророк", я хз :)
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
Если вам нужны примеры церковнославянизмов у Пушкина почитайте стихотворение "Пророк", я хз :)
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:

«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».
В этом произведении Пушкина церковнославянизмов нет. Есть вера в то, что бог его послал глаголом жечь сердца людей, но к церкви это отношения не имеет. Или по вашему, любое упоминание бога уже относит изречение к церковнославянизмам?
 

Sinoptik

Ословед
"Персты", "глагол", "виждь", "внемли", "гад морских", "мудрыя", "шестикрылый", "отверзлись", "влачился" это стало быть не церковнославянизмы?
Сам порядок слов, ударения?
Протрите вещие зеницы
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
Перст, то бишь палец, конечно славянское слово, но церковным оно является только сегодня, потому, что в просторечии оно давно стало анахронизмом, точно также как и глагол- то есть слово.
Всё остальное тоже славянизмы (может быть, я не силен в истории литературы), к церковным можно отнести "серафим", но это слово применено вынужденно, так как в русском языке нет подходящего обозначения до сих пор.
 

Sinoptik

Ословед
Я вижу надо обьяснить, что такое церковнославянизм и церковнославянский язык
Церковнославянизм — слово или оборот речи, заимствованный из церковнославянского языка. Частный случай славянизмов.

Характеристика

В современном русском языке существует множество лексических заимствований из церковнославянского языка. К ним относятся, например, слова вещь, время, воздух, восторг, глагол, изъять, награда, облако, общий, сочинить, тщетный, чрезмерный и др.), часть из которых сосуществует с собственно русскими дублетами, отличающимися от церковнославянских по значению или стилистически, ср. (церковнославянское слово приводится первым): влачить / волочить, глава / голова, гражданин / горожанин, млечный / молочный, одежда / одёжа, разврат / разворот, рождать / рожать, страж / сторож, власть / волость и др. Из церковнославянского в литературный язык заимствованы и отдельные морфемы (например, глагольные приставки из-, низ-, пред- и со-) и даже отдельные грамматические формы — например, отглагольные причастия (ср. церковнославянские по происхождению причастия текущий или горящий с соответствующими им исконно русскими формами текучий и горячий, сохранившимися в современном языке в качестве прилагательных со значением постоянного свойства) или формы глаголов типа трепещет (с несвойственным собственно русским формам чередованием т/щ, ср. исконно русские хохочет или лепечет).

Церковнославянизмами являются таже фразеологические выражения притча во языцех, за други своя, власти предержащие (из власть предержащии, то есть «держащие власть»), на сон грядущий (из на сонъ грядущимъ, то есть «(молитвы) для идущих спать»), ничтоже сумняшеся, глас вопиющего в пустыне, возвращается ветер на кру́ги своя, метать бисер перед свиньями (в русском переводе — «жемчуг», бисер употреблено в церковнославянском значении) и др. Многие (но не все) из этих выражений являются также библеизмами.
Церковнославя́нский язы́к — одна из современных форм старославянского языка, употребляемая в основном в православном богослужении. Первый алфавит с использованием современных букв на основе греческого собрали проповедники Кирилл и Мефодий. Наиболее распространённые формы из ныне употребляемых — современный («синодальный») Старославянский язык русского извода, используемый как литургический язык Русской православной церковью, Русской православной старообрядческой церковью и некоторыми другими религиозными объединениями. Часто (в узком смысле) под термином «церковнославянский язык» понимают именно последнее значение.
(с) К.О.

Вкратце тема взаимодействий церковнославянского с русским разговорным
http://www.philology.ru/linguistics2/ulukhanov-03.htm
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
Церковнославянский никогда не был языком разговорного общения. Как книжный он был противопоставлен живым национальным языкам. Как литературный он был нормированным языком, причем норма определялась не только местом, где был переписан текст, но также характером и назначением самого текста.

Народноразговорная основа Церковнославянского языка
Осуществляя свои первые переводы, явившиеся образцом для последующих славянских переводов и оригинальных произведений, Кирилл, несомненно, ориентировался на какой-то живой славянский диалект. Если Кирилл начал перевод греческих текстов еще до поездки в Моравию, то, очевидно, он должен был ориентироваться на известный ему славянский диалект. А таким был диалект солунских славян, который, можно думать, и является основой первых переводов. Славянские языки в середине IX в. были очень близки друг другу и различались очень немногими чертами. И эти немногие черты указывают на болгаромакедонскую основу церковнославянского языка
http://drevo-info.ru/articles/2418.html
Итак, даже по определению самой церкви, церковнославянский язык был заимствован. Единственно, что сделали Кирилл и Мефодий облекли известные им языки в письменную форму, причем такую, какой представляли себе её они. Все слова, за исключением необычных в то время, были взяты из разговорного языка
 

Sinoptik

Ословед
Очень много оценочных слов и очень мало сути. "Живой", "мертвый", "свой", "чужой"

Попробую совсем просто. Церковнославянский это "книжный" старославянский язык, с некоторыми южнославянскими чертами и большим количеством грецизмов. Так как, это, правильно, язык, нормированный + принятый в обращении в сверхконсервативной среде он изменялся гораздо медленнее, чем народные говоры. Подчеркиваю не "живой народный язык", а лоскутное одеяло народных говоров и диалектов. Хотя было и влияние народного языка на церковнославянский, но в очень умеренных масштабах

Вследствие объективных исторических процессов (ТМ), церковнославянский язык к определенному историческому этапу (вторая половина XVII века) устарел, симметрично народные говоры перестали устраивать формирующееся централизованное абсолютистское государство. Поэтому в XVIII-начале XIX века произошел синтез в котором участвовали и говоры и "книжный язык" (слово "церковнославянский" более позднее). "Книжный язык" был с одной стороны нормой от которой отталкивались, с другой стороны одной из синтезируемых чертей. Огромное количество элементов церковнославянского было успешно ассимилированно и церковнославянизмами, внезапно, являются не только "даждь нам днесь", а и привычные вам слова "небо", "возраст", "среда", "разница", "шлем", "благовоние".

Если бы нормой от которой отталкивались кодификаторы языка не стал церковнославянский, то такой нормой стал бы другой нормированный язык и, сами понимаете все остальные варианты хуже в разы (см. рассуждение о литературе и ее критиках)

Будьте любезны ознакомиться хотя бы с некоторыми материалами по теме, прежде чем продолжать дискуссию. Вопрос вообще очень непростой и неоднозначный.

Поясню свою позицию в целом. Для 10 века принятие христианство было очень прогрессивным шагом и я это тут, вроде как, очень убедительно доказал. Увы и ах, жизнь не стоит на месте, а церковь институт консервативный и через каких то восемьсот лет, вследствие объективных исторических процессов (ТМ) ее можно было уже записывать в реакционные институты (да, да, я не болен православием головного мозга). Лично я считаю, что РПЦ где то с 17 века тяжело беременна Реформацией, которой ей по разными причинам не дают разрешиться.
Но для 10-11 веков в общем и целом христианство было прогрессивной и цивилизующей силой.
 

Stirik

Воин бога
Награды
6
А можно и ещё проще... Кирилл и Мефодий создали письменность, а в общем-то абракадабру из смеси букв греческого и латинского алфавитов, в которой числилось более сорока букв и прспособили её к местным языкам. Некоторые из букв латинского алфавита были тождественны буквам греческого алфавита. Для чего это было сделано? Я думаю просто для того, чтобы не каждого можно было считать грамотным. Ведь неграмотным можно объявить любого, кто применил не ту букву в написании слова. Сложность в написании устраивала церковь так как позволяла сохранять монополию на грамотность, отсюда и её консервативность. Ведь не поленилась же она, когда уничтожила старую письменность.
Петру, устроившему реформы, монополия церкви на письменность не понравилась, но скорее всего ему не хотелось быть неграмотным, и он приспособил письменность под себя. Вероятно, какую то роль в реформах сыграла и интеллигенция у которой тоже по всей видимости были нелады с письменностью. В результате, лишние буквы убрали и ввели, либо сохранили те, без которых русский язык терял свою самобытность, такие как например мягкий и твердый знаки. Во всём этом процессе роль церкви носила резко отрицательный характер, церковнославянский язык был анахронизмом, мешающим развитию русского языка, ну и тд и тп.
А так называемые церковнославянизмы это просто уже тогда почти вышедшие из употребления славянские слова. И спасибо некоторым писателям, типа Пушкина, вернувшим эти слова в употребление, роль церкви даже в сохранении этих слов я думаю никакая.
 
Для 10 века принятие христианство было очень прогрессивным шагом и я это тут, вроде как, очень убедительно доказал.
Понимаешь, Синоптик, ни до 10-го века ни значительно позже мы не имеем достаточного массива достоверной информации. Подавляющее большинство летописей написано намного позже событий, летописцы были ангажированны политической и религиозной властью. Артефактов подтверждающих их писанину в большинстве случаев нет. На такой зыбкой базе, что-либо доказать нереально, можно лишь строить предположения с большей или меньшей долей вероятности... Да, я согласен, что развитие Руси шло к принятию тоталитарной религии типа христианства и в сравнении с иудаизмом и исламом христианство было более выгодным для Руси, но утверждать, что оно принесло значительную пользу основываясь исключительно на мнении самого христианства, э-э-э-э-э..... несколько наивно... Я считаю, что железный занавес которым православная церковь старалась отгородиться от Европы наносил вред Руси. Изоляция Руси нужна была исключительно Церкви и если бы не свежий ветер науки и искуства ворвавшийся в Петровское окно, русские ещё бы долго сидели при лучине.
 

DB1967

Модератор
Модератор
Я считаю, что железный занавес которым православная церковь старалась отгородиться от Европы наносил вред Руси. Изоляция Руси нужна была исключительно Церкви и если бы не свежий ветер науки и искуства ворвавшийся в Петровское окно, русские ещё бы долго сидели при лучине.

Ну - посмотрите не запад - на неотгородившуюся Польшу:yes:
Насколько лучше были стартовые исторические условия...
И где и чем она в результате оказалась...
 
Пример ненадёжности летописных источников:
ПОВЕСТЬ О РАЗОРЕНИИ РЯЗАНИ БАТЫЕМ Перевод Д.С.Лихачева
В год 6745 (1237). В двенадцатый год по перенесении чудотворного образа из Корсуня пришел на Русскую землю безбожный царь Батый со множеством воинов татарских и стал на реке на Воронеже близ земли Рязанской. И прислал послов непутевых на Рязань к великому князю Юрию Ингваревичу Рязанскому, требуя у него десятой доли во всем: во князьях, во всяких людях и в остальном. И услышал великий князь Юрий Ингваревич Рязанский о нашествии безбожного царя Батыя и тотчас послал в город Владимир к благоверному великому князю Георгию Всеволодовичу Владимирскому, прося у него помощи против безбожного царя Батыя или чтобы сам на него пошел. Князь великий Георгий Всеволодович Владимирский и сам не пошел, и помощи не послал, задумав один сразиться с Батыем. И услышал великий князь (Юрий Ингваревич) Рязанский, чтб нет ему помощи от великого князя Георгия Всеволодовича Владимирского, и тотчас послал за братьями своими: за князем Давыдом Ингваревичем Муромским, и за князем Глебом Ингваревичем Коломенским, и за князем Олегом Красным, и за Всеволодом Пронским, и за другими князьями. И стали совет держать — как утолить нечестивца дарами. И послал сына своего князя Федора Юрьевича Рязанского к безбожному царю Батыю с дарами и мольбами великими, чтобы не ходил войной на Рязанскую землю. И пришел князь Федор Юрьевич на реку на Воронеж к царю Батыю, и принес ему дары, н молил царя, чтобы не воевал Рязанской земли. Безбожный же, лживый и немилосердный царь Батый дары принял и во лжи своей при-творно обещал не ходить войной на Рязанскую землю, но только похвалялся и грозился повоевать всю Русскую землю. И стал у князей рязанских дочерей и сестер к себе на ложе просить. И некто из вельмож рязанских по зависти донес безбожному царю Батыю, что имеет князь Федор Юрьевич Рязанский княгиню из царского рода и что всех прекраснее она телом своим. Царь Батый лукав был и немилостив, в неверии своем распалился в похоти своей и сказал князю Федору Юрьевичу: «Дай мне, княже, изведать красоту жены твоей». Благоверный же князь Федор Юрьевич Рязанский посмеялся и ответил царю: «Не годится нам, христианам, водить к тебе, нечестивому царю, жен своих на блуд. Когда нас одолеешь, тогда и женами нашими владеть будешь». Безбожный царь Батый оскорбился и разъярился и тотчас повелел убить благоверного князя Федора Юрьевича, а тело его велел бросить на растерзание зверям и птицам, и других князей и воинов лучших поубивал.

И один из пестунов князя Федора Юрьевича, по имени Апоница, укрылся и горько плакал, смотря на славное тело честного своего господина. И увидев, что никто его не охраняет, взял возлюбленного своего государя и тайно схоронил его. И поспешил к благоверной княгине Евпраксии и рассказал ей, как нечестивый царь Батый убил благоверного князя Федора Юрьевича.

Благоверная же княгиня Евпраксия стояла в то время в превысоком тереме своем и держала любимое чадо свое — князя Ивана Федоровича, и как услышала она смертоносные слова, исполненные горести, бросилась она из превысокого терема своего с сыном своим князем Иваном прямо на землю и разбилась до смерти. И услышал великий князь Юрий Ингваревич об убиении безбожным царем возлюбленного сына своего, князя Федора, и многих князей, и лучших людей и стал плакать о них с великой княгиней и с другими княгинями и с братией своей. И плакал город весь много времени. И едва отдохнул князь от великого того плача и рыдания, стал собирать воинство свое и расставлять полки. И увидел князь великий Юрий Ингваревич братию свою, и бояр своих, и воевод, храбро и бестрепетно скачущих, воздел руки к небу и сказал со слезами: «Избавь нас, боже, от врагов наших, и от подымающихся на нас освободи нас, и сокрой нас от сборища нечестивых и от множества творящих беззаконие. Да будет путь им темен и скользок». И сказал братии своей: «О государи мои и братия! Если из рук господних благое приняли, то и злое не потерпим ли? Лучше нам смертью славу вечную добыть, нежели во власти поганых быть. Пусть я, брат ваш, раньше вас выпью чашу смертную за святые божии церкви, и за веру христианскую, и за отчину отца нашего великого князя Ингваря Святославича». И пошел в церковь Успения пресвятой владычицы богородицы, и плакал много перед образом пречистой, и молился великому чудотворцу Николе и сродникам своим Борису и Глебу. И дал последнее целование великой княгине Агриппине Ростиславовне и принял благословение от епископа и всех священнослужителей. И пошел против нечестивого царя Батыя, и встретили его около границ рязанских, и напали на него, и стали биться с ним крепко и мужественно, и была сеча зла и ужасна. Много сильных полков Батыевых пало. И увидел царь Батый, что сила рязанская бьется крепко и мужественно, и испугался. Но против гнева божия кто постоит! Батыевы же силы велики были и непреоборимы; один рязанец бился с тысячей, а два — с десятью тысячами. И увидел князь великий убиение брата своего, князя Давыда Ингваревича, и воскликнул в горести души своей: «О братия моя милая! Князь Давыд, брат наш, наперед нас чашу испил, а мы ли сей чаши не изопьем!» И пересели с коня на конь и начали биться упорно; через многие сильные полки Батыевы проезжали насквозь, храбро и мужественно биясь, так что всем полкам татарским подивиться крепости и мужеству рязанского воинства. И едва одолели их сильные полки татарские. Убит был благоверный великий князь Юрий Ингваревич, брат его князь Давыд Ингваревич Муромский, брат его князь Глеб Ингваревич Коломенский, брат их Всеволод Пронский и многие князья местные и воеводы крепкие и воинство: удальцы и резвецы рязанские. Все равно умерли и единую чашу смертную испили. Ни один из них не повернул назад, но все вместе полегли мертвые. Сие все навел бог грех ради наших.

А князя Олега Ингваревича захватили еле живого. Царь же, увидев многие свои полки побитыми, стал сильно скорбеть и ужасаться, видя множество убитых из своих войск татарских. И стал воевать Рязанскую землю, веля убивать, рубить и жечь без милости. И град Пронск, и град Бел, и Ижеславец разорил до основания и всех людей побил без милосердия. И текла кровь христианская, как река сильная, грех ради наших.

И увидел царь Батый Олега Ингваревича, столь красивого и храброго, изнемогающего от тяжких ран, и хотел уврачевать его от тех ран и к своей вере склонить. Но князь Олег Ингваревич укорил царя Батыя и назвал его безбожным и врагом христианства. Окаянный же Батый дохнул огнем от мерзкого сердца своего и тотчас повелел Олега ножами рассечь на части. И был он второй страстотерпец Стефан, принял венец страдания от всемилостивого бога и испил чашу смертную вместе со всею своею братьею.

И стал воевать царь Батый окаянный Рязанскую землю и пошел ко граду Рязани. И осадил град, и бились пять дней неотступно. Батыево войско переменялось, а горожане бессменно бились. И многих горожан убили, а иных ранили, а иные от великих трудов и ран изнемогли. А в шестой день спозаранку пошли поганые на город — одни с огнями, другие со стенобитными орудиями, а третьи с бесчисленными лестницами — и взяли град Рязань месяца декабря в 21 день. И пришли в церковь соборную пресвятой Богородицы, и великую княгиню Агриппину, мать великого князя, со снохами, и прочими княгинями посекли мечами, а епископа и священников огню предали — во святой церкви пожгли, а иные многие от оружия пали. И во граде многих людей, и жен, и детей мечами посекли, а других в реке потопили, а священников и иноков без остатка посекли, и весь град пожгли, и всю красоту прославленную, и богатство рязанское, и сродников рязанских князей — князей киевских и черниговских — захватили. А храмы божий разорили и во святых алтарях много крови пролили. И не осталось во граде ни одного живого: все равно умерли и единую чашу смертную испили. Не было тут ни стонущего, ни плачущего — ни отца и матери о детях, ни детей об отце и матери, ни брата о брате, ни сродников о сродниках, но все вместе лежали мертвые. И было все то за грехи наши.

И увидел безбожный царь Батый страшное пролитие крови христианской, и еще больше разъярился и ожесточился, и пошел на Суздаль и на Владимир, собираясь Русскую землю пленить, и веру христианскую искоренить, и церкви божии до основания разорить.

И некий из вельмож рязанских по имени Евпатий Коловрат был в то время в Чернигове с князем Ингварем Ингваревичем, и услышал о нашествии зловерного царя Батыя, и выступил из Чернигова с малою дружиною, и помчался быстро. И приехал в землю Рязанскую и увидел ее опустевшую, города разорены, церкви пожжены, люди убиты. И помчался во град Рязань и увидел город разорен, государей убитых и множество народа полегшего: одни убиты и посечены, другие пожжены, а иные в реке потоплены. И воскричал Евпатий в горести души своей, распаляяся в сердце своем. И собрал небольшую дружину — тысячу семьсот человек, которых бог соблюл вне города. И погнались вослед безбожного царя, и едва нагнали его в земле Суздальской, и внезапно напали на станы Батыевы. И начали сечь без милости, и смешалися все полки татарские. И стали татары точно пьяные или безумные. И бил их Евпатий так нещадно, что и мечи притуплялись, и брал он мечи татарские и сек ими. Почудилось татарам, что мертвые восстали. Евпатий же, насквозь проезжая сильные полки татарские, бил их нещадно.

И ездил средь полков татарских так храбро и мужественно, что и сам царь устрашился.

И едва поймали татары из полка Евпатьева пять человек воинских, изнемогших от великих ран. И привели их к царю Батыю, а царь Батый стал их спрашивать: «Какой вы веры, и какой земли, и зачем мне много зла творите?» Они же отвечали: «Веры мы христианской, рабы великого князя Юрия Ингваревича Рязанского, а от полка мы Евпатия Коловрата. Посланы мы от князя Ингваря Ингваревича Рязанского тебя, сильного царя, почествовать, и с честью проводить, и честь тебе воздать. Да не дивись, царь, что не успеваем наливать чаш на великую силу — рать татарскую». Царь же подивился ответу их мудрому. И послал шурича своего Хостоврула на Евпатия, а с ним сильные полки татарские. Хостоврул же похвалился перед царем, обещал привести к царю Евпатия живого. И обступили Евпатия сильные полки татарские, стремясь его взять живым. И съехался Хостоврул с Евпатием. Евпатий же был исполин силою и рассек Хостоврула на-полы до седла. И стал сечь силу татарскую, и многих тут знаменитых богатырей Батыевых побил, одних пополам рассекал, а других до седла разрубал. И возбоялись татары, видя, какой Евпатий крепкий исполин. И навели на него множество орудий для метания камней, и стали бить по нему из бесчисленных камнеметов, и едва убили его. И принесли тело его к царю Батыю. Царь же Батый послал за мурзами, и князьями, и санчакбеями, — и стали все дивиться храбрости, и крепости, и мужеству воинства рязанского. И сказали царю приближенные: «Мы со многими царями, во многих землях, на многих битвах бывали, а таких удальцов и резвецов не видали, и отцы наши не рассказывали нам. Это люди крылатые, не знают они смерти и так крепко и мужественно на конях бьются — один с тысячею, а два — с десятью тысячами. Ни один из них не съедет живым с побоища». И сказал Батый, глядя на тело Евпатьево: «О Коловрат Евпатий! Хорошо ты меня попотчевал с малою своею дружиною, и многих богатырей сильной орды моей побил, и много полков разбил. Если бы такой вот служил у меня, — держал бы его у самого сердца своего». И отдал тело Евпатия оставшимся людям из его дружины, которых похватали на побоище. И велел царь Батый отпустить их и ничем не вредить им.

Князь Ингварь Ингваревич был в то время в Чернигове у брата своего князя Михаила Всеволодовича Черниговского, сохранен богом от злого того отступника и врага христианского. И пришел из Чернигова в землю Рязанскую, в свою отчину, и увидел ее пусту, и услышал, что братья его все убиты нечестивым, законопреступным царем Батыем, и пришел во град Рязань, и увидел город разорен, а мать свою, и снох своих, и сродников своих, и многое множество людей лежащих мертвыми, и церкви пожжены, и все узорочье из казны черниговской и рязанской взято. Увидел князь Ингварь Ингваревич великую последнюю погибель за грехи наши и жалостно воскричал, как труба, созывающая на рать, как орган звучащий. И от великого того кричания и вопля страшного пал на землю, как мертвый. И едва отлили его и отходили на ветру, И с трудом ожила душа его в нем.

Кто не восплачется о такой погибели? Кто не возрыдает о стольких, людях народа православного? Кто не пожалеет стольких убитых государей? Кто не застонет от такого пленения?

И разбирал трупы князь Ингварь Ингваревич, и нашел тело матери своей великой княгини Агриппины Ростиславовны, и узнал снох своих, и призвал попов из сел, которых бог сохранил, и похоронил матерь свою и снох своих с плачем великим вместо псалмов и песнопений церковных, И сильно кричал и рыдал. И похоронил остальные тела мертвых, и очистил город, и освятил. И собралось малое число людей, и утешил их. И плакал беспрестанно, поминая матерь свою, и братию свою, и род свой, и все узорочье рязанское, без времени погибшее. Все то случилось по грехам нашим. Был город Рязань, и земля была Рязанская, и исчезло богатство ее, и отошла слава ее, и нельзя было увидеть в ней никаких благ ее — только дым, земля и пепел. А церкви все погорели, и великая церковь внутри изгорела и почернела. И нетолько этот град пленен был, ной иные многие. Не стало во граде ни пения, ни звона; вместо радости — плач непрестанный.

И пошел князь Ингварь Ингваревич туда, где побиты были от нечестивого царя Батыя братия его: великий князь Юрий Ингваревич Рязанский, брат его князь Давыд Ингваревич, брат его Всеволод Ингваревич, и многие князья местные, и бояре, и воеводы, и все воинство, и удальцы, и резвецы, узорочье рязанское. Лежали они все на земле пусто, на траве ковыле, снегом и льдом померзнувшие, никем не блюдомые. Звери тела их поели, и множество птиц их потерзало. Все лежали, все вместе умерли, единую чашу испили смертную. И увидел князь Ингварь Ингваревич великое множество тел лежащих, и воскричал горько громким голосом, как труба звучащая, и бил себя в грудь руками и падал на землю. Слезы его из очей как поток текли, и говорил он жалостно: «О милая моя братия и воинство! Как уснули вы, жизни мои драгоценные, и меня одного оставили в такой погибели? Почему не умер я раньше вас? И как закатились вы из очей моих? И куда ушли вы, сокровища жизни моей? Почему ничего не промолвите мне, брату вашему, цветы прекрасные, сады мои несозрелые? Уже не подарите сладость душе моей! Почему не посмотрите вы на меня, брата вашего, и не поговорите со мною? Ужели забыли меня, брата вашего, от единого отца рожденного и от единой утробы матери нашей — великой княгини Агриппины Ростиславовны, и единою грудью многоплодного сада вскормленного? На кого оставили вы меня, брата своего? Солнце мое дорогое, рано заходящее! Месяц мой красный! Скоро погибли вы, звезды восточные; зачем же закатились вы так рано? Лежите вы на земле пустой, никем не охраняемые; чести-славы ни от кого не получаете вы! Помрачилась слава ваша. Где власть ваша? Над многими землями государями были вы, а ныне лежите на земле пустой, лица ваши потемнели от тления. О милая моя братия и дружина ласковая, уже не повеселюся с вами! Светочи мои ясные, зачем потускнели вы? Не много порадовался с вами! Если услышит бог молитву вашу, то помолитесь обо мне, брате вашем, чтобы умер я вместе с вами. Уже ведь за веселием плач и слезы пришли ко мне, а за утехой и радостью сетование и скорбь явились мне! Почему не прежде вас умер, чтобы не видеть смерти вашей, а своей погибели? Слышите ли вы горестные слова мои, жалостно звучащие? О земля, о земля! О дубравы! Поплачьте со мною! Как назову день тот и как опишу его, в который погибло столько государей и многое узорочье рязанское — удальцы храбрые? Ни один из них не вернулся, но все рано умерли, единую чашу смертную испили. От горести души моей язык мой не слушается, уста закрываются, взор темнеет, сила изнемогает».

Было тогда много тоски, и скорби, и слез, и вздохов, и страха, и трепета от всех тех злых, которые напали на нас. И воздел руки к небу великий князь Ингварь Ингваревич и воззвал со слезами: «Господи боже мой, на тебя уповаю, спаси меня и от всех гонящих избавь меня. Пречистая матерь Христа, бога нашего, не оставь меня в печали моей. Великие страстотерпцы и сродники наши Борис и Глеб, будьте мне, грешному, помощниками в битвах. О братия мои и воинство, помогайте мне во святых ваших молитвах на врагов наших — на агарян и род Измаила».

И стал разбирать князь Ингварь Ингваревич тела мертвых, и взял тела братьев своих — великого князя Юрия Ингваревича, и князя Давида Ингваревича Муромского, и князя Глеба Ингваревича Коломенского, и других князей местных — своих сродников, и многих бояр, и воевод, и ближних, знаемых ему, и принес их во град Рязань, и похоронил их с честью, а тела других тут же на пустой земле собрал и надгробное отпевание совершил. И, похоронив так, пошел князь Ингварь Ингваревич ко граду Пронску, и собрал рассеченные части тела брата своего благоверного и христолюбивого князя Олега Ингваревича, и повелел нести их во град Рязань. А честную главу его сам князь великий Ингварь Ингваревич до града понес, и целовал ее любезно, и положил его с великим князем Юрием Ингваревичем в одном гробу. А братьев своих, князя Давыда Ингваревича да князя Глеба Ингваревича, положил в одном гробу близ могилы их. Потом пошел князь Ингварь Ингваревич на реку на Воронеж, где убит был князь Федор Юрьевич Рязанский, и взял тело честное его, и плакал над ним долгое время. И принес в область его к иконе великого чудотворца Николы Корсунскего. И похоронил его вместе с благоверной княгиней Евпраксией и сыном их князем Иваном Федоровичем Постником во едином месте. И поставил над ними кресты каменные. И по той причине зовется великого чудотворца Николы икона Заразской, что благоверная княгиня Евпраксия с сыном своим князем Иваном сама себя на том месте «заразила» (разбила).

Те государи из рода Владимира Святославича — отца Бориса и Глеба, внуки великого князя Святослава Ольговича Черниговского. Были они родом христолюбивы, братолюбивы, лицом прекрасны, очами светлы, взором грозны, сверх меры храбры, сердцем легки, к боярам ласковы, к приезжим приветливы, к церквам прилежны, на пирование скоры, до государских потех охочи, ратному делу искусны, и перед братией своей и перед их послами величавы. Мужественный ум имели, в правде-истине пребывали, чистоту душевную и телесную без порока соблюдали. Отрасль они святого корени и богом насажденного сада цветы прекрасные! Воспитаны были в благочестии и во всяческом наставлении духовном. От самых пеленок бога возлюбили. О церквах божиих усердно пеклись, пустых бесед не творили, злонравных людей отвращались, и с добрыми только беседовали, и божественные писания всегда с умилением слушали. Врагам в сражениях страшными являлись, многих супостатов, поднимавшихся на них, побеждали и во всех странах имена свои прославили. К греческим царям великую любовь имели и дары от них многие принимали. А в браке целомудренно жили, помышляя о своем спасении. С чистой совестью, и крепостью, и разумом держали свое земное царство, и к небесному приближаясь. Плоти своей не угождали, соблюдая, тело свое после брака непричастным греху. Государев сан держали, а к постам и молитвам были прилежны и кресты на груди своей носили. И честь и славу от всего мира принимали, а святые дни святого поста честно хранили и во все святые посты причащались святых пречистых и бессмертных тайн. И многие труды и победы по правой вере показали. А с погаными половцами часто бились за святые церкви и православную веру. А отчину свою от врагов безленостно оберегали. И милостыню неоскудную давали и ласкою своею многих из неверных царей, детей их и братьев к себе привлекали и к вере истинной обращали.

Благоверный князь Ингварь Ингваревич, названный во святом крещении Козьмой, сел на столе отца своего великого князя Ингваря Святославича. И обновил землю Рязанскую, и церкви поставил, и монастыри построил, и пришельцев утешил, и людей собрал. И была радость христианам, которых избавил бог рукою своею крепкою от безбожного и зловерного царя Батыя. А господина Михаила Всеволодовича Пронского посадил на отца его отчине.



Источник. Изборник (Сборник произведений литературы Древней Руси). – М.: Худож. лит., 1969. – С.344-361, 742-745 (прим.) – Сер. «Библиотека всемирной литературы». Подготовка текста «Повести…» и прим. Д.С.Лихачева. Комментарий. От рязанской литературы сохранился один-единственный памятник — это своеобразный «свод» различных произведений, составленный и разновременно пополнявшийся при церкви Николы в небольшом рязанском городе Заразске (ныне Зарайск). В составе этого «свода», многократно переписывавшегося в течение столетий и расходившегося по всей Руси во множестве списков, дошла до нас и «Повесть о разорении Рязани Батыем». Составлена «Повесть» была не сразу после нашествия Батыя. Это видно из того, что многие детали этого нашествия стерлись и как бы восстановлены по памяти, Всеволод Пронский, умерший еще в 1208 г., представлен участником обороны Рязани; с другой стороны, Олег Красный, умерший только в 1258 г., гибнет в «Повести» в той же обороне. Упрощены и сближены родственные отношения рязанских князей. Вместе с тем «Повесть о разорении Рязани» не могла возникнуть и позднее середины XIV в. За это говорит и самая острота переживания событий Батыева нашествия, не сглаженная и не смягченная еще временем, и ряд характерных деталей, которые могли быть памятны только ближайшим поколениям. Не забыты еще «честь и слава» рязанских князей, аманаты, которых брали рязанские князья у половцев, родственные отношения рязанских князей с черниговскими. Коломна еще выступает как рязанский город (Глеб Коломенский сражается вместе с рязанскими князьями). Но самое главное — Старая Рязань не пришла еще во время составления этой «Повести» к своему окончательному уничтожению, к которому она пришла только в конце XIV в., когда и самая столица Рязанского княжества была перенесена в Переяславль Рязанский, названный впоследствии Рязанью.

Как сложилась «Повесть о разорении Рязани Батыем», откуда черпал автор свои сведения? Вопрос этот не может быть разрешен во всех деталях, но в основном ответить на него нетрудно. Автор имел в своем распоряжении рязанскую летопись, современную событиям, весьма, вероятно, краткую, без упоминания имен защитников Рязани. Впоследствии она как целое была утрачена (отрывки дошли до нас в составе Новгородской первой летописи). Кроме того, автор имел в своем распоряжении княжеский рязанский поминальник, где были перечислены умершие рязанские князья, но без указаний, где и когда умер каждый из них. Отсюда-то и дополнил автор рассказ рязанской летописи именами рязанских князей. Вот почему в «Повести» такое большое внимание уделено похоронам князей, тем более что могилы рязанских князей были перед глазами у автора повести. Вот почему в древнейшем варианте повести ничего не говорится о похоронах Евпатия: его имя и весь рассказ о нем были взяты из другого источника. Этот другой источник, самый главный, — народные сказания. Именно они-то не только дали автору «Повести» основные сведения, но в значительной степени определили и ее идейное содержание, и художественную форму, сообщив ей и местный колорит и настроение, отобрав и художественные средства. Конечно, автор составлял не былину и не историческую песнь, но в своем книжном, произведении он прибег только к тем книжным художественным средствам, которые не противоречили его собственным народным вкусам, и к тем средствам народной поэзии, которые можно было ввести в книжность без решительной ломки всей книжной системы творчества средневековья.

Повесть о разорении Рязани Батыем» печатается по публикации Д. С. Лихачева, текстов всех повестей, входивших в цикл о Николе Заразском: «Повести о Николе Заразском». — ТОДРЛ, т. VII, М.-Л. 1949. В основу положен Волоколамский список (редакция основная А; стр. 287—301 указанного издания), с некоторыми исправлениями и добавлениями из редакции основной Б, первый вид (стр. 308—321).

Как видим Повесть является поздней мешаниной из различных не дошедших до нас источников как письменных так предположительно и устных. Могила Евпатия отсутствует, никаких вещественных доказательств боя нет в принципе. Определить, не имея практически никаких данных, что происходило в реале, а что в православном мозгу летописца в принципе невозможно. (Отсутствие захоронения Евпатия зело настораживает, христианство придаёт огромное значение погребению, тем более знатных людей и защитников православия, а здесь зарыли незнамо где... Были бы кости может и причину смерти можно было установить. А так поневоле закрадывается мысль а был ли Евпатий?)
 
Сверху